Глава 35
1647
Меня душили каменные стены. Раздражали легкомысленные разговоры девушек в гареме и постоянное внимание служанок. Запреты лекарей положения моего не улучшали.
Кроме того, я постоянно находилась под контролем Валиде-султан, которая, возможно, прислушавшись к мнению своей дочери, решила, что я - единственное верное средство против Айзады. А та, несмотря на провал в интриге со сплетнями и поражение в борьбе за власть среди султанских жён и наложниц, вновь стала султанской любимицей и завладела полным вниманием Альтана, оставив мне лишь жалкие крохи.
А ещё: этот вечный холод, от которого не спасали даже самые тёплые меха из далёких заснеженных краёв, что спустя пару лет вновь меня одолел в стенах гарема.
После рождения Махпейкер я чувствовала, что не могу вдохнуть полной грудью. Я не могла наслаждаться жизнью и жить так, как хотела, после всех пережитых ужасов.
Права была Джайлан в те моменты, когда я не хотела её слушать и отрицала любые чувства какие могла испытывать к Дамиру, как и те, что он мог чувствовать по отношению ко мне. Права была в чём-то и покойная ныне Дижи Ханым.
И даже моё сердце, приведшее меня в ту ночь к султану.
Решение было самым выгодным из всех, что только могли существовать на этом свете. И в награду к нему шло всё, что только могла пожелать женщина в империи и, верно, за её приделами: власть, достаток, защита. Но что самое главное - неравнодушный к своей женщине человек.
Однако меня что-то беспокоило, и я не могла понять, что именно. Как бы я ни старалась найти ответ, он ускользал от меня, и в гареме от того мне становилось тошно.
Иногда мне приходилось буквально сбегать за стены дворца, чтобы покататься в закрытой арбе* или тайком посетить вакфы моей матери, большая часть которых перешла ко мне вместе с кольцом. Всё это было лишь попыткой развеяться и хоть как-то облегчить свою непонятно откуда взявшуюся ношу спутанных чувств.
Вот и в этот раз я поступила так же.
Мы успели объехать уже половину столицы и подъехать к окрестностям рынка, когда впереди послышался шум, где озлобленные выкрики то и дело сменялись настоящим рёвом толпы. Наша повозка, ведомая присмиревшим за эти несколько месяцев, что прошли с тех пор как миру объявили моё настоящее имя, Догу Агой, остановилась и наша лошадка - самая невзрачная из тех, что можно было только найти в султанских конюшнях - нервно переступила с ноги на ногу. Под нами скрипнул развод, арба качнулась: евнух спрыгнул с насиженного места и куда-то пошёл.
- посмотри, что там - скомандовала я увязавшейся с нами в этот раз служанке.
Та, сидящая у самого выхода, могла полностью высунуть голову и спокойно посмотреть, что происходило дальше по улице. Но ключевое слово: могла, не будь она столь трусливой. Её хватило лишь на то, чтобы чуть отодвинуть грубую ткань, заменяющую дверцу и одним глазком выглянуть наружу.
- о, ради Аллаха... - вспылила я, но быстро осеклась.
Рядом заржал чужой жеребец. Послышался глухой удар, точно кто-то спрыгнул с лошадиной спины, а следом - шаги и где-то в отдалении - возглас зенджи-аги.
- эй, эфен... Паша!..
В этот миг полог резко ушёл куда-то в сторону, и в наше тесное и тёмное пространство, под визг служанки просунулась лохматая голова, лишённая тюрбана и каких-либо признаков бороды, что была присуща всем мужчинам его возраста и тем более статуса.
- Султанша, как отрадно, что вы не изменяете себе - криво улыбнулся Исхан Юсуф, а после красноречиво взглянул на притихшую одалиску: - иди к остальным слугам.
- но, господин...
- к остальным. Мы с анне сможем обойтись без посторонней помощи какое-то время - произнес Великий Визирь тоном, не терпящим возражений.
Девушка, немного поколебавшись, все же покинула арбу. Визирь с невозмутимым видом занял освободившееся место и тем же тоном обратился к Догу Аге:
- Следуй за слугами, евнух. До моего особняка здесь недалеко.
Закрытое пространство повозки и с худенькой служанкой казалось каким-то небольшим, маленьким даже. Что уж говорить о взрослом мужчине с телом настоящего воина: когда он сел с достоинством, какое только мог соскрести, на узенькую лавку поудобнее и поправил за собой полог, свободного пространства словно бы не осталось вовсе.
Как и воздуха.
- что всё это значит? - поинтересовалась я, стараясь не замечать неудобств, когда повозка тронулась с места, кобылка мерно застучала подковами, а колеса чуть заскрипели под увеличившимся весом - Из-за чего на улице поднялся шум?
- у вас, анне, весьма нерасторопная служанка, - заметил Юсуф, словно не услышав моего вопроса.
Словно бы и обращался не ко мне, а к кому-то другому. К молодой мачехи взрослого сына, например. От такого обращения по коже у меня побежали мурашки, однако стоило по-новому взглянуть в сумраке закрытой арбы на мужчину, как мне стала понятна причина его осторожности и губы мои растянулись в улыбке.
- служанок ко мне Валиде-султан приставила лишь с одной целью - следить не замышляю ли я чего-нибудь против неё или общего порядка в гареме. Все остальные свои обязанности они считают из-за этого едва ли важными и стоящими их внимания и усилий.
- а что же с остальными слугами? У Баш-Хасеки должен быть кто-то ещё помимо простых одалисок.
- пара калф от Унгер-калфы и евнух, приставленный самим Повелителем ещё во времена, когда я притворялась служанкой, чтобы защищать меня от любых напастей - я поддалась вперёд и, заговорщически понизив голос, добавила: - он полностью и безоговорочно верен мне одной.
Мой собеседник хмыкнул и маска отстранённой вежливости слетела с него как вода с гуся, являя знакомого мне Исхана.
- люди уже отошли от ужасов междоусобицы и хотят новой крови. Они недовольны некоторыми решениями нашего Повелителя и его стараниями вернуть Империю к тому, какой она была при Султане Дамир Мурат Хане. - пояснил он в тот же миг - в прошлые разы тебе повезло не наткнуться на такие вспышки недовольства, но с каждым разом они становятся лишь громче и масштабнее. Если бы вы продолжили свой путь через это собрание и кто-нибудь узнал, что в повозке именно ты, Баш-Хасеки Султана Альтан Дамир Хана, это могло бы... стать точкой невозврата...
- если это так серьезно, почему никто не предпринимает никаких мер?
- отчего же никто не принимает никаких мер? - неожиданно Великий Визирь усмехнулся - как ты думаешь, почему я оказался поблизости? В мире не всё решается грубой силой и мы для начала решили попробовать вложить в головы людей другие идеи. Более мирные.
- и как, работает?
- вполне. - ограничился Юсуф и было видно, что то не совсем правда.
- хорошо - вздохнула я, не став выводить его на чистую воду - а зачем было то представление в начале? Эта показная официальность?
- внешние дела не должны касаться гарема - таково желание Повелителя. Тебе я отказать не могу, хоть и сильно рискую. Особенно когда рядом есть кто-то посторонний.
В этом месте повозка остановилась, и мужчина, не дожидаясь, пока Дугу Ага поднимет полог, выскочил из её тесного пространства, словно только этого и ждал. Затем он неожиданно сам придержал полог и помог мне сойти на мощёную дорогу перед скромным двухэтажным особняком, который никак не выдавал, что принадлежит одному из самых могущественных людей в империи.
- тебе следует подобрать куда более сообразительных служанок, анне, если не хочешь в дальнейшем стать игрушкой в чьих-то руках. - шепнул, точно делился секретом, Исхан, отвлекая меня от созерцания обычного фасада особняка.
Каменные стены первого этажа и деревянные, обгоревшие на солнце и чуть нависающие над улицей стены второго; множество высоких окон, малая часть которых была закрыта кафесами. Не было в них ни единого цветного стёклышка, коими горожане любили создавать полосу орнамента, отделяя тем самом оконную раму от прозрачного стекла. Не было и отдельных дверей для селямника* и гаремлика - вместо них широкие распашные двери из того же потемневшего дерева, каким был обшит второй этаж, и ржавого железа для большей крепости.
Таких на улице было много. Что там, из таких зданий состояла половина - если не большая часть - столицы. Однако именно этот напомнил мне об лесном особняке и его хозяйке.
- о-о-о. Сколь бы не был громок мой нынешний титул и слава моей предшественницы, возможности мои куда как меньше из-за наличия Валиде-султан. Я не могу пойти в открытую против неё и заменить всех приставленных ею и от того неугодных мне служанок.
Великий Визирь улыбнулся и жестом пригласил первой зайти в особняк, двери которого услужливо открылись, стоило только хозяину показаться на виду:
- ну, начинать можно с малого. И для начала я хочу, чтобы ты встретилась кое с кем.
- кое с кем? - я встрепенулась и с прищуром глянула на Юсуфа через плечо - неужто с Чичек?
- И не только с ней - как-то шутливо-снисходительно отозвался он, подавая кому-то из слуг знак рукой.
Нас провели мимо двух лестниц, уводящих в женскую и мужскую части дома, во внутренний двор с небольшим садом лекарственных и пряных трав под тень второго этажа, что выступал над первым ещё больше, чем снаружи, и посадили на подушки за старый кофейный столик. Тут же подали чай в пузатых стаканах и угощения на маленьких серебряных блюдцах. А через мгновение, за которое я успела лишь снять яшмак, к нам вышел заметно хромающий юноша вместе с придерживающей его за руку девочкой.
Увидев меня, Чичек засияла белозубой улыбкой и, кажется, хотела броситься ко мне с радостным визгом, как это было когда-то давным-давно, позабыв и про покалеченного старшего брата и про то, что уже не была той маленькой девочкой, какой я её видела в последний раз в день смерти Озлем Хатун.
В суматохе всего того, что случилось, когда разбойники и бунтовщики напали и взяли нас в плен, а так же избавились от половины жителей близлежащего поселения, я не обратила внимания на произошедшие с девочкой изменения. Но теперь, глядя на неё во внутреннем дворике Великого Визиря, видела произошедшие за эти три года изменения: детское тело расцветало и неумолимо становилось телом молодой девушки. Статной, крепкой и красивой какой-то печальной красотой. Той печалью, которой не скрыть даже самой лучезарной улыбкой.
Словно бы вспомнив о том, кем теперь является, где находиться и перед кем, Чичек всё же подавила в себе желание пробежать разделяющее нас пространство. Улыбка её померкла, и сердце моё неприятно кольнуло.
Но прошлого не воротишь.
Прошлого не изменишь.
И от судьбы не уйдешь.
Так что мне оставалось лишь наблюдать, как медленно брат с сестрой преодолевают расстояние до столика, за которым мы с Юсуфом сидели. Как кланяются Великому Визирю и мне как Баш-Хасеки Султан.
Как замирают с опущенными головами перед столиком и не смеют посмотреть на меня и Исхана.
Ну точно вышколенные самым страшным способом рабы.
- что с ногой Гюмчлю? Почему он хромает? - вырвалось у меня и собственный голос показался мне незнакомым.
Каким-то сиплым, хрипловатым. Полным сострадания и боли.
Юноша вздрогнул, сверкнув неприметными с первого взгляда серебряными серьгами*, от этого голоса, но головы так и не поднял. А вот у Чичек что-то отозвалось внутри на этот голос и она, забывшись, вскинула голову, посмотрела мне прямо в глаза да выпалила:
- Айла Абла!..
И тут же вжала голову в плечи, стоило только ей заглянуть мне за плечо. Я рефлекторно обернулась и едва ли не носом наткнулась на стоящую позади служанку, строго вида и сединой в черных волосах, что, хоть и ставила на стол ещё одно блюдце с угощениями, с прищуром серых глаз смотрела на девочку.
- простите, султана, - подала голос женщина, заметив на себе моё внимание - девочка хоть и учиться прилежно, но иногда забывается.
- а ты, должно быть, хочешь сделать из неё прилежную рабыню?
Служанка смутилась, потупила взгляд, не найдясь с ответом.
- где это видано, чтобы рабы смели запугивать свободных людей и говорить, что те забываются? - зато нашелся Догу Ага с упрёком столь презрительно сказанным, что и я, прежде наслушавшаяся его не очень приятных речей, подивилась.
А женщина ещё больше растерялась:
- но... Ага... Как же... Как можно иначе перед столь высокими людьми, как Баш-Хасеки Султан и Великий Визирь Хазретлери..?
- ох, избавь меня от своих оправданий - я махнула рукой, отдавая молчаливый, но весьма красноречивый приказ.
И служанке не осталось иного как молча поклониться и столь же молча удалиться, тенью скользнув в особняк и оставив нас пятерых наконец одних. С её уходом Чичек тут же ожила и с любопытством принялась без былого стеснения что-то высматривать в моём облике. А вот Гюмчлю так головы и не поднял, хотя плечи расслабил, и попытался одёрнуть сестру.
Я так и не получившая ответа и, весьма растерянная таким поведение когда-то открытого юноши, перевела взгляд на Юсуфа в поиске ответов. Однако лишь наткнулась на его улыбающуюся физиономию.
- что тебя так развеселило?
- ничего - лукаво ответил мужчина, однако под моим удивлённым взглядом долго не продержался и вскинул руки, точно сдаваясь - время идёт, а ты не меняешься, Айжан. Хотя в голосе твоём стало куда больше власти.
- а в твоём - лести. Вот беда-то. - фыркнула я, совсем не впечатлявшись таким ответом - так что, мне кто-нибудь ответит, почему Гюмчлю хромает?
Я рассчитывала, что ответит сам юноша и поведает свою трагедию, так что взор свой устремила прямо на него и едва не прожгла в нём дыру.
Увы, вместо него слово взял Исхан:
- мальчика сильно избили, перед тем как кинуть в комнату к вам с шехзаде в поместье Озлем Хатун. Ему сломали ногу и пару рёбер. Рёбра зажили довольно быстро и правильно, а вот с ногой всё вышло не столь гладко... Лекари не сразу заметили неладное, а когда поняли - было уже не исправить.
- а мальчику помимо того, что кости сломали, так ещё и язык отрезали? Эй, Гюмчлю - я поддалась вперёд и попыталась заглянуть юноше в глаза.
Когда же потерпела неудачу, взяла со стола сладость - на удивление то был лимонный рахат-лукум, так что пришлось скрепить сердце - протянула её Гюмчлю и вновь позвала того по имени. Было довольно глупо так поступать: он давно уже не был ребёнком, внимание которого можно было привлечь угощением. Даже Чичек уже вышла из этого возраста. Однако, несмотря на мои сомнения, такая попытка привлечь внимание возымела эффект.
Гюмчлю поднял голову и я наконец увидела вблизи его измождённое лицо с глубокими тенями в глазах. А ещё - едва не отпрянула. Передо мной словно бы незнакомец стоял.
- госпожа, я не могу...
- как же тебя запугали этими нормами и правилами приличия - цокнула я языком, пытаясь скрыть то, как быстро застучало моё сердце, и, чтобы добру не пропадать, запихнула себе в рот несчастный кусочек рахат-лукума - и ты, Юсуф Паша, именно это хотел мне показать? Двух запуганных детей?
- по сравнению с тем, какими они были в первые месяцы жизни в этом доме, это настоящий прогресс - отозвался Великий Визирь нисколько не оскорбившись моими словами - хотя им ещё предстоит много работы над собой, чтобы пережить трагедию. Парнишке требуется чуть больше времени, но он уже с головой ушел в учёбу и подаёт большие надежды в науке, несмотря на своё скудное образование в прошлом. Я не сомневаюсь, что у него будет перспективное будущее. А вот о девочке подобного сказать не могу. У меня попросту некому её учить кроме как Мёге, чьи методы воспитания... Ну, ты лично их только что видела и высказала даже своё мнение на сей счёт. Так что, думаю, лучше будет тебе забрать её с собой. Будет тебе и первая преданная служанка.
У меня были сомнения по поводу затеи Исхана и от того я не хотела смотреть в этот момент на Чичек, чтобы не видеть её эмоций. Однако взгляд мой всё же ненароком зацепился за неё и на девичьем лице я увидела светлую надежду и какое-то даже предвкушение.
Веру, что иного не может быть.
- Догу Ага, - я сглотнула подступивший к горлу ком, обратившись к евнуху в надежде, что тот скажет что-нибудь против. Хотя бы, как это бывало раньше, из вредности. Ибо мне совершенно не хотелось втягивать во дворцовые интриги это прелестное и невинное создание. - я что-то вспомнить не могу, такое вообще возможно? Чичек всё же свободная мусульманка...
- ох, госпожа, - увы, зенджи-ага не смог понять истинной причины моего беспокойства. - я не обладаю достаточными познаниями в этом вопросе, но слышал, что в прошлом случалось, что отцы сами отдавали своих дочерей во дворец, отказываясь от них и получая за это вознаграждение. Кроме того, обычно, когда речь заходит о свободной женщине в гареме, всегда упоминается лишь факт её связи с мужчиной, не являющимся её законным супругом. Одалисок и пейк же стараются не допускать к подобной связи с повелите...
- спасибо, Догу-ага, - вздохнула я, досадуя на столь резкую перемену в его обращении со мной. Было бы куда проще, если бы он воспринял всю эту затею в штыки. - полагаю, другого выбора у нас попросту нет, кроме как немного приврать кто Чичек на самом деле..
Ответом мне послужила лишь сияющая белозубая улыбка девочки, не ведающей, что её может ожидать в дальнейшем: каким бы безопасным дворец не был по сравнению с остальным миром, положение вещей сейчас в султанском гареме было крайне шатким.
°*****°
Хоть я и стала Баш-Хасеки, наши с Джайлан посиделки в хаммаме поздним вечером никуда не исчезли. Правда сидели мы уже не в общих для всех слуг банях, а в личных комнатах госпож, как было это в детстве.
И уже не было тех неудобств, что требовались для сохранения в секрете тайны, поддерживающей моё притворство служанкой. В прошлом остались и остывшая вода, и едва тёплый чебек-таши, и едкий запах мыла, которым пользовались служанки. А ещё - прохудившаяся и выцветшая пештемаль с едва ли не разваливающимися на ходу налын.
Раньше этих неудобств я не замечала, но вернувшись к тем благам, которыми не пользовалась со времён своего побега из горящего дворца Онура Паши и даже раньше, поняла сколь прекрасными могут быть, казалось бы, обычные мелочи: вода в тазах столь горячая, что пар поднимается даже в душном и жарком харарете; чебек-таши приятно прижигает сквозь мягкую пештемаль с вытканным незамысловатым цветочным узором; витающие в воздухе ароматы роз, мёда и каких-то ещё пряных масел. А ещё осознание, что в согулук на принесённом служанками и оставленном на деревянной треноге подносе дожидается своего часа целая гора очищенных ягод и фруктов.
- ах, Джайлан - каюсь, я даже не сразу вспомнила, о чём хотела поговорить в первую очередь с Унгер-калфой, направляясь этим вечером в хаммам. И дотянула до того момента, когда мы с ней уже ополаскивались с намерением выйти в джамекян. - ты была так занята сегодня днём, что тебя не то что выловить - найти было невозможно.
- да? - отозвалась Тан уже у дверей в предбанник - ты зачем-то искала меня?
Мы вышли в джамекян и принялись менять пештемаль на приятные к телу халаты, поверх которых должны были надеть шерстяное феранже чтобы спокойно дойти до своих комнат и там уже насухо переодеться в ночную одежду.
- да.. - вздохнула я, не представляя как бы лучше подступиться к теме и как бы самой не забраковать всю эту идею - сегодня я неожиданно погостила в особняке Великого Визиря и привезла от туда девочку-сиротку, с родителями которой общалась ещё в бытность, когда жила у Озлем Хатун, к себе в услужение в качестве пейк.
- что-что? Я не ослышалась? - встрепенулась после этих слов девушка, совсем позабыв, что хотела скрутить влажные волосы под полотенце - мей-мей привезла во дворец ещё одну младшую сестрёнку?
- и сначала я хотела, чтобы ты позаботилась о ней первое время, пока она не освоиться во дворце. - я едва подавила улыбку, видя, как широко распахиваются глаза Тан и как в волнении приоткрываются губы - однако, вижу, ты сильно занята, и не сильно рада дополнительной работе, так что, я не стану обрамлять тебя ещё и заботой о Чичек...
- ты шутишь?! - воскликнула Унгер-калфа, чересчур драматично хватаясь за сердце - нет, даже если шутишь, всё равно разбиваешь мне сердце одним только предположением, одной только мыслью, что я могу быть не рада дополнительной работе, связанной с заботой о той, что называет тебя аблой! Если для тебя она кардеш, то и для меня она мей-мей!
Мне не было более причин скрывать свою улыбку:
- я и не сомневалась в тебе.
- и никогда не сомневайся во мне, младшая сестричка - шутливо пригрозила мне пальцем Джайлан, накинув поверх халата феранже - я сделаю всё, что потребуется для нашего блага.
- будь по твоему - я подошла к двери и подождала, пока девушка постучит в неё чтобы нам открыли двери. - Чичек я отправлю к тебе завтра утром, на чистую голову, но, будь добра, постарайся не перегружать её в первый же день.
На том мы разошлись. Тан кивнула, показывая, что услышала меня, а после поклонилась мне как подобает Унгер-калфе перед Баш-Хасеки и направилась в сторону комнат старших слуг. Я же, проводив её взглядом, направилась к своим покоям в сопровождении целой оравы бесполезных служанок.
В мою бытность Ичли Икбал мне выделили комнаты соответствующие моему тогдашнему титулу и, по идее, после рождения Махпейкер я должна была в них остаться так как рождённая девочка не давала никаких привилегий - точно так же как и рождённый вне гарема султанский сын не давал права Фирузе занять покои более удобные, нежели одна из комнаток фавориток занимаемая ею сейчас.
Однако после раскрытия моего настоящего имени и, соответственно, титула, мне - чтобы не дай Аллах династия ударила лицом в грязь - потребовались совершенно другие покои. Валиде-султан на следующий же день - чтобы никто не успел разболтать за пределами дворца о госпоже, притворяющейся служанкой - в спешном порядке бросила все свои силы искать более подходящие для меня комнаты.
Ими оказались бывшие покои Умут Жасмин Султан и, будь моя воля, я бы предпочла остаться в своих прежних комнатах, лишь бы не вспоминать, что расстались мы с третьей женой Султана Дамир Мурат Хана на весьма неприятной ноте и ныне та была мертва.
Увы, выбор был не в моей власти: бывшие покои Кютай Эсин Султан уже занимала Пинар Айзада, а покои моей матери располагались слишком обособленно от всех остальных чтобы мне могли позволить спокойно в них разместиться. Все прочие же были и вовсе недостойны внимания Баш-Хасеки.
Так что оставалось лишь смириться и приложить все усилия, чтобы мои новые владения преобразились до неузнаваемости. К счастью, "на башмачки" мне выделяли достаточно средств не только для того, чтобы полностью изменить обстановку комнат, но и отправлять часть средств в вакфы, а часть - оставлять в своих закромах. Однако даже с этими средствами не всё можно было изменить так быстро, как хотелось бы.
Войдя в покои после хаммама и увидев в самом центре евнуха, который от скуки рассматривал чужеземный узор ковра, оставшегося со времён Умут Жасмин, я на мгновение остановилась в дверях. Поморщилась, а затем отпустила сопровождающих меня служанок отдыхать - толку от них всё равно было мало, только лишние уши - и прошла мимо Догу Аги к дивану у окна.
- что на этот раз? - устало поинтересовалась я, поплотнее запахивая шерстяное феранже: разогретое в хаммаме тело успело остыть и меня вновь окутал холод.
Евнух показал расшитый тусклыми нитями кошель, в котором спокойно могло уместиться около двух сотен акче - если, конечно, ветхая на вид ткань выдержала бы этот вес - и встряхнул для наглядности. Внутри звякнуло стекло.
- этот мешочек я нашел у одной из служанок, когда та всё же решилась на отчаянный шаг в ваше отсутствие, султанша. Ещё один, но уже с деньгами был у неё под подушкой. - пояснил Догу и спрятал кошель в рукав своего кафтана, прежде чем подойти ко мне, словно опасался, что даже на расстоянии содержимое склянок могло мне навредить. - на этот раз в мешочке было три флакончика с разным содержимым и, как я узнал, все три наносят вред соприкасаясь с кожей.
Я не стала спрашивать как именно он узнал об действия этих ядов, как не стала спрашивать и то, кто за всем стоит. Всё это было столь очевидным, что грозилось стать отвратительной обыденностью.
- и сколько у нас уже собрано таких подарков?
Айзада столько раз уже посылала служанок и подкупала моих собственных чтобы те подливали и подсыпали яд во всё, что могло со мной контактировать, что я уже и со счёта успела сбиться сколько раз была на волоске от роковой ошибки. К счастью, я знала правила этой игры.
Знала и то, на что способна султанская фаворитка. И была готова к её нападкам как только та смогла вернуть себе расположение султана.
Пинар была настоящей лисицей. Она ловко играла на чувствах других, заставляя тех делать то, что нужно ей. Так, к примеру, она смогла вернуть внимание Альтана, когда его отношение к ней заметно охладело после моего падения с Карасы, хотя на празднике когда Данара Айсулу раскрыла меня перед всем гаремом, выглядела побеждённой.
И так же она смогла заставить меня, в бытность мою одалиской, хорошо обогатить её запасы трав и экстрактов, часть которых наверняка пошла на создание тех ядов, что теперь хранились у Догу Аги.
- около двадцати, госпожа - отозвался евнух, сложив руки на выпирающем от хорошей жизни животе.
- и ты знаешь все их свойства?
- да, госпожа, все без исключения, - он слегка улыбнулся, поняв, к чему я веду. - также я знаю, что произойдёт, если смешать некоторые из них. Например, можно вызвать все признаки беременности на ранних сроках, а затем и выкидыш.
Я улыбнулась слуге в ответ:
- вот и отлично. Начнём с самого безобидного, раз она не может успокоиться и понять тщетность своих попыток.
*Араба или арба - двухколесная высокая телега.
*Селямник - часть дома, в которой живут мужчины и которая доступна и для чужих (в противоположность гаремлику, он же гарем).
*Традиция берёт начало в доисламской культуре тюрков. Единственная серьга в ухе означала, что мужчина был единственным сыном в семье. Его старались не ставить в передовые отряды во время боевых конфликтов и походов. Две серьги (по одной в каждом ухе) указывали на то, что человек является единственным продолжателем рода, и его могли освобождать от воинской повинности.