Луна во Дворце

В покои Айзады я вернулась намного позже, чем предполагалось бы вернуться служанке отправленной в лазарет. И дело было не только в том, что меня задержала церемония никяха и последующий разговор с Юсуфом: по пути обратно я не смогла сдержаться и, прислонившись в какой-то момент к стене, попросту осела на холодный каменный пол, едва глотая так и рвущиеся всхлипы.

Так что когда я вошла в комнаты, которые совсем скоро должны были стать для меня совсем чужими, глаза мои ещё были красными и припухшими от пролитых слёз. Я не таилась, не пыталась прятаться. Голову держала - как учили - гордо поднятой. На пальце сверкало кольцо с крупным жемчугом.

У меня не было придумано ни единой отговорки, ни одной веской причины, которой бы можно было отвести от себя подозрения или как-то себя обелить.

Да и нужды в том не было. Не успела я пройти к неприметным дверям, ведущим к ряду комнаток, как Пинар подобно гадюке во время броска резко подскочила ко мне и отвесила звонкую пощечину, которую я, к несчастью, не успела перехватить.

- змея - зло выплюнула султанша, чьи глаза сверкали точно как два зелёных огонька. - отъявленная лгунья и змея подколодная, вот ты кто. Гёзде Йилдиз Султан, оказывается, давно об этом предупреждала, жаль я поняла слишком поздно!

Не было смысла спрашивать как Айзада обо всём узнала и как много ей стало известно. Иного, в конце концов, ждать от неё было попросту нелепо - будь девушка хоть чуточку глупее она не смогла бы так долго удерживать свою власть. Другое дело, что времени у неё ушло куда больше, чем я предполагала, находясь у неё под самым носом и изображая верную служанку с кучей привилегий.

У низкого столика, за которым сидела султанская любимица до моего появления, стояла Гюмюшь с суровым видом и взглядом, так и кричащим "я так и знала!". Остальные служанки стояли у неприметных дверей, до которых я так и не дошла, совсем не скрывая свои усмешки и довольство в завидущих глазах. Помимо этого в комнате стоял удушливый запах благовоний, источаемый из сразу нескольких бахурниц, словно обитательницы этих комнат хотели выжить "злого джина" и все напоминания об его существовании как можно скорее.

- да, Айзада, мы обе оказались искусными лицедейками - я расправила плечи под давящими взглядами, вскинула подбородок. Черта была проведена, возврата больше нет. Тем более в место, где только и ждали неосторожного шага. - а пощёчины этой я не забуду.

- что мне твои пустые угрозы? - Пинар брезгливо сморщила нос - ты сумела привлечь внимание, завладеть им, но с тобой поиграются да бросят прозябать как прозябают все остальные гёзде. Если не посчастливится - разделишь судьбу Фирузы Акджан. В любом случае, как была никем из глуши, так ею и останешься, всеми позабытая.

Я едва подавила улыбку и смешок, так и норовящий слететь с подрагивающих губ. Ах, вот оно что. Султанша не отправляла слуг следить за мной, как я предположила изначально. Нет. Она либо отслеживала все - даже самые тайные - приказы хоть как-то касающиеся гарема и от туда узнала о моём переводе в ранг султанской фаворитки. Либо кто-то намерено и с определённой целью преподнёс ей эту весть.

В любом случае, к её несчастью, она не знала о самом главном и важном.

- в тебе говорит страх, Айзада, и слова твои выдают тебя с головой.

- да как ты смеешь!... - зашипела девушка.

Рука её вновь стремительно взлетела, но до щеки моей не добралась: я поймала запястье и сжала его ещё на приличном расстоянии от своего лица.

- какая дерзость! - воскликнула в отдалении Гюмюшь.

- не сравнивай меня с остальными. Я, по крайней мере, знаю на что ты способна. - вкрадчиво и тихо сказала я - и сделать из меня вторую Фирузу у тебя не получиться. Даже не надейся.

Взгляд Пинар упал на руку, сжимающую её запястье. На старое серебряное кольцо с крупным жемчугом, которого раньше на пальце видно не было.

- как заговорила - алые губы султанши изогнулись в кривой улыбке полной отвращения - официально ещё не стала даже гёзде, а уже дерзишь султанше. Смеешь называть своим поганым языком моё имя. И как самонадеянно у тебя всё это получается. Как легко и непринуждённо, точно так же, как когда-то едва ли не клятвенно утверждала, что внимания чужого - и тем более султанского - привлекать не желаешь. Думаешь, что знаешь меня? Думаешь что тебе всё сойдёт с рук, раз смогла втереться в доверие?

Откровенно говоря, я не собиралась проявлять неуважение и выходить из роли Ичли. Не стремилась к конфликту и не желала "втыкать нож в спину". Довольно чётко понимала, что настраивать Айзаду против себя сейчас - последнее и очень дрянное дело. Однако пощёчина меня разозлила, и мой настрой изменился. В кои-то веки во мне взыграла гордость и я отринула идею об хороших отношениях с матерью старшего шехзаде.

- видит Аллах, я тебя предупреждала: меня следует бояться - как-то разочарованно продолжила девушка - предашь - не жди милосердия. И даже не надейся на чью-либо помощь. Но ты проигнорировала мои предостережения, сделала на зло прямо противоположное, наверняка наслушавшись сладких речей Джайлан Калфы. - она выдернула свою руку из моих пальцев - Сейчас ты в моей власти, но я не желаю пачкать о тебя свои руки. Вместо этого хочу посмотреть как долго ты протянешь в месте, которое тебя уже заждалось. И как быстро твой грязный рот закроется и больше никогда не откроется, схоронив не принадлежащие тебе тайны.

Я пристально посмотрела на Пинар, стараясь разгадать её намерения. Она же, в свою очередь, отступила на шаг назад. Вздернула подбородок, окинула меня взглядом и громко воскликнула, тихо добавив перед этим что-то о том, что султан мне не поможет:

- Стража!

На её зов в покои тут же ворвалась пара крепких зенджи-аги, что всегда стояли на страже покоя султанской любимицы.

- увидите воровку в темницу и бросьте её в самую дальнюю камеру.

Евнухи не стали задавать лишних вопросов. Послушно подхватили меня под руки и под торжествующими взглядами служанок повели меня к выходу. Я не стала упираться, поднимать какой-либо шум. Нет. Только тихо попросила, как только двери за нашими спинами закрылись, отпустить меня, заявив, что и без помощи способна идти за ними к темнице.

Зенджи-аги в замешательстве безмолвно переглянулись. Они, должно быть, сильно удивились моему смирению и покорности ещё в покоях султанши, а после моей тихой просьбы и вовсе растерялись: всё же не каждый такое встретишь и чего ждать - непонятно. Однако, рассудив и наверняка припомнив что-то из нашего прошлого общения, евнухи всё же выпустили меня из своей грубой хватки и приказали идти между ними.

Шли мы по уже пустым коридорам: я - расправив плечи, а аги - напрягшись всем телом. Вокруг нас царили тени, которые не могли рассеять даже чадящие факелы. Шаги наши, тихие и какие-то размеренные, гулко разносились по округе в едином такте. Но вскоре к ним примешались ещё шаги, что уж очень сильно выбивались из общего ритма своей громкостью и стремительностью.

Догу Ага появился словно из ниоткуда и выглядел при этом не очень довольным. Преодолевая расстояние размашистыми шагами он даже не думал приглядываться к тем, кто шёл ему на встречу, погруженный в собственные мысли. Когда же его взгляд мимоходом упал на мой конвой и меня саму ему потребовалось сделать ещё пару шагов, оторопело остановиться и оглянуться нам вслед с возгласом "Милостивый Аллах, что ты успела натворить, одалык?", чтобы хоть как-то начать осознавать сложившуюся ситуацию.

Как бы сильно он меня не презирал, всё же султанским указом был обязан заботиться о моём благополучии не только в поездке, за пределами столицы, но и в стенах сераля.

- Догу Ага, сообщи Гёзде Йилдиз Султан, что меня бросили в темницу - вместо ответа попросила я, мысленно благодаря своих сопровождающих за то, что позволили остановиться и поговорить с евнухом.

- думаешь, султанша снизойдет до твоего спасения, одалык? - в своей привычной ехидной манере поинтересовался тот.

- о нет, она придёт поглумиться - фыркнула я и за такое пренебрежение к султанской сестре зенджи-ага, стоящий за моей спиной, предостерегающе схватил меня за плечо - а тебе пожалует бакшиш за такую новость.

Меня грубо толкнули в плечо, вынуждая оставить ничего не понимающего Догу одного и продолжить путь. А стоило мне лишь немного замешкаться в нерешительности и сомнениях, что мою просьбу выполнят, так и вовсе вновь подхватили под руки и едва ли не проволокли весь оставшийся путь до темниц.

Евнухи, сопровождающие меня, не видели более смысла проявлять ко мне снисхождения. Так что выполнили они приказ Айзады наилучшим образом: в прямом смысле бросили меня в самую дальнюю и темную камеру, где изо рта при дыхании - клянусь всевышним, мне не померещилось - шла тонкая струйка пара, а на сырых стенах при свете факела блеснул иней, хотя то, скорее всего, была плесень.

Впрочем, долго я там не пробыла: Догу Ага всё же соизволил исполнить мою просьбу и вскоре в сопровождении слуг и в свете полудюжины факелов у железной решетки появилась Гёзде, что, несмотря на поздний час, выглядела прекрасно.

Завернутая в светлые ткани нежных оттенков, обвешенная нитями жемчуга и с вьющимися прядками светлых волос, что выбились из-под лёгкого белого платка и теперь обрамляли лицо с тонкими чертами, она походила на сошедшего с небес ангела. Образ этот портил лишь приподнятый уголок губ, и то, как высокомерно она держала себя, стоя посреди неприглядного коридора темницы.

Окинув меня оценивающим взглядом и приняв у самого расторопного евнуха масляную лампу, султанша взмахом руки отослала всех своих сопровождающих обратно в начало коридора: чтобы не услышали лишнего.

- твоей сообразительности я, должна признать, поражена. Как поражена и тем, как долго ты смогла продержаться под носом у Айзады.

- я бы предпочла держать с ней дружественные или, на худой конец, нейтральные отношения, а не то, что вышло благодаря твоим стараниям.

Увидев Йилдиз, у меня не осталось сомнений, что это по её прихоти султанская любимица узнала о моём назначении чуть раньше, чем я успела с ней поговорить и выстроить ситуацию в выгодном для себя свете.

- Я помогла тебе, - девушка наигранно удивилась: - а ты недовольна?

- ты помогла мне, да, но с выгодой для себя - я сложила руки на груди. Правда с места не сдвинулась. Не подошла к решетке, не вышла в небольшой ореол света, источаемый масляной лампой в руках Гёзде, и не показала собеседнице своих эмоций.

Мне было неприятно находиться в этом мрачном месте с затхлым воздухом и я не хотела задерживаться там ни мгновением больше, чем рассчитывала по пути в темницы. К тому же я сильно устала от всего пережитого за минувшие дни, отчего веки отяжелели. Но султанша об этом знать не должна была. Она и так растягивала наш разговор, точно вела светскую беседу где-нибудь в прекрасном саду, а если ещё и узнает - может оттянуть моё освобождение до самого утра. По старой памяти.

- выпустив меня из этой дыры, ты сделаешь меня своей должницей. - продолжила я через силу. Всё же, как бы противно мне не было, как бы тяжело не было держать глаза открытыми, но понимать во что ввязываюсь и каковы условия Йилдиз для нашего относительно мирного проживания в гареме знать было необходимо.

- разумеется - с улыбкой произнесла девушка даже не пытаясь что-либо скрыть - ты либо с нами, либо с ней. Таковы условия жизни во дворце в нынешнее время, и нельзя усидеть на двух стульях одновременно. А учитывая наши прошлые отношения, тебе крайне важно расположить к себе Валиде и очаровать её настолько, чтобы она не убила тебя, когда правда всё-таки выйдет наружу.

Она сама подошла к решетке и я едва подавила желание отшатнуться. Да, наши прошлые отношения были мягко говоря непростыми и научили - по крайней мере меня, не знаю что именно заставило султанскую дочку относиться ко мне с определенной осторожностью - держать дистанцию. Не доверять. От каждого движения рядом ждать подвоха.

Однако с этим что-то необходимо было делать, раз жизнь вынуждала действовать сообща. Гёзде это уже поняла и сделала первый шаг. Я же лишь только осознавала это.

- ты же вернулась ради защиты и уже только потом из-за привязанности к брату. Не случись того, что с тобой произошло перед приездом в столицу, ты бы даже не подумала бросить свою новую жизнь и попросту захоронила все свои чувства к старым знакомым. - продолжала султанша - думаю, ты прекрасно знаешь, что тебе следует остерегаться...

- каковы твои условия? - Мне стало неприятно и дико, когда Йилдиз начала говорить обо мне так, будто перед ней была открытая книга. Не в силах сдержать своё раздражение, я перебила её. А она, казалось, только этого и ждала.

- тебе сказать то, что потребуется для начала - девушка чуть склонило голову к плечу и улыбка её стала паучьей - или рассказать всё сразу?

°*****°

Гёзде разместила меня у себя в покоях, приказав служанкам выдать мне ночную одежду и подготовить на утро что-нибудь чистое и не напоминающее наряд служанки. Одеяние, которые было на мне, она, скривившись, велела сжечь.

Выпавшие из зиппы вещи - книжицу и ханджар - султанша не преминула поднять самой, пока все служанки выполняли её поручения, а я не могла и шагу ступить от того, что пришедшие с водой калфы принялись обтирать меня влажными полотенцами - для хаммама было слишком поздно. Оружие она, покрутив в руках, почти сразу отложила в сторону, а вот сборник раскрыла и принялась увлеченно читать, усевшись на одну из подушек, разбросанных по комнате без какого-либо порядка.

Оторвала взгляд от страниц Йилдиз только когда я, облаченная в простые шаровары и гёмлек подошла к ней и попыталась забрать своё. Естественно, девушка не позволила отобрать у себя книжицу сразу. Только дочитав разворот, она закрыла её и с улыбкой протянула мне.

Старые привычки кричали, что где-то тут сокрыт подвох, однако одним из озвученных условий было доверие, так что я всё же забрала свой сборник и села на соседнюю от той, на которой сидела Гёзде, подушку так как по одному виду султанши становилось понятно, что та желает ещё поговорить.

- вы только делали вид, что не общаетесь. Дурили головы всем на протяжении многих лет. - хмыкнула Йилдиз, только сейчас позволяя служанкам заняться её волосами: так же как и мне расчесать волосы, а после заплести в простую косу. - я давно это подозревала, догадываться стала после вести о твоей смерти и помешательстве брата, хотя он старательно прятал это от нас. Подтверждение же получила лишь сейчас. - она кивнула на книжицу в моих руках, а когда вновь посмотрела на меня, глаза её лукаво вспыхнули - однако вместе с тем возник другой вопрос: когда же случился ваш первый раз.

- я не желаю говорить об этом. - тут же слетело у меня с языка, стоило мне обнаружить, что под взглядом султанской сестры щёки мои начали гореть.

- для вдовы ты слишком стеснительная - насмешливо фыркнула Гёзде, и мне пришлось взять себя в руки - но мне действительно интересно знать, было ли что-то между вами перед твоей свадьбой с тем пашой или же ты действительно побежала к брату-повелителю после нашего с тобой разговора.

- скажи мне, - на такое непочтительное обращение к султанской сестре молоденькие служанки отреагировали остро, в то время как пара старых, знающих, что удивительно, меня в лицо, махнула рукой, мол, не стоит и внимания заострять. Я же всё своё внимание обратила на собеседницу, пытаясь, как и сама Гёзде проделывала это со мной, понять, где проведены границы дозволенного - когда мы стали столь близки, чтобы говорить на подобные темы?

- ой, Айжан, мы же теперь сёстры даже больше, чем были раньше - наиграно воодушевлённо пролепетала Гёзде, перекинув через плечо законченную служанками косу - а что ещё могут делать сёстры, как не говорить о самом сокровенном? 

- тогда, расскажи, для начала, почему ты в гареме тогда как по правилам должна находиться во дворце мужа даже когда его нет дома долгое время? Ты ведь могла спокойно проводить время в своих полноправных владениях и не беспокоиться о том, кто и как нарушает традиции и правила.

- я здесь по позволению Повелителя. Чтобы Валиде-султан не было так скучно, а мне было с кем поговорить. К тому же, нам с братом надолго нельзя разлучаться. - султанша вскинула подбородок: вот она, эта грань - твоя очередь.

- я не позволила мужу коснуться себя в первую брачную ночь и во все последующие. - покорно ответила я и поднялась на ноги - но никто никогда не узнает, было ли это из-за моего желания скрыть позор или из-за того, что я хотела отдаться только одному-единственному мужчине. Эта тайна останется между мной, Султаном и Аллахом.

Такой ответ не устроил Йилдиз, но прежде чем она сказала что-либо на этот счёт, я скривила губы копируя улыбку султанской сестры, что была у неё несколькими мгновениями раньше.

- я устала, кардеш, и хочу спать. Хватит на сегодня разговоров.

К моему удивлению Гёзде не стала возражать. Ещё больше меня удивило то, что разместили меня не в комнате со служанками, а в одном помещении с султаншей, да ещё и служанка, как подобается, легла подле меня, где-то в ногах.

Должна признать, так спать я не ложилась давно - кажется, в последний раз то было в ночь перед моим отъездом из Топкапы, тогда Джайлан, чувствуя долгую разлуку, неосознанно придвинулась ко мне почти в плотную - и уже успела отвыкнуть. Да так, что мне было бы неловко если бы не усталость, мгновенно сморившая меня, стоило голове коснуться подушки.

Казалось я только закрыла глаза во мраке ночи, разбиваемом лишь огоньками парой свеч, а открыла уже в залитом солнечным светом помещении. Служанки во всю трудились, а хозяйка покоев, одетая во всё самое лучшее, сидела за столиком с маленькой чашечкой кофе и тарелкой всевозможных сладостей. Настоящая утренняя идиллия без какой-либо суеты.

Йилдиз наблюдала за чем-то в ближайшем окне, но стоило ей заметить моё пробуждение, как всё её внимание было устремлено на меня, а настрой в комнате изменился. Исчезла та сонливость, что заставляла по утрам жизнь течь плавнее.

- твоя одежда оставляет желать лучшего - вместо приветствия сказала девушка - за исключением, разумеется, той, что была подготовлена когда-то братом, но её одеть на встречу ты не можешь. У неё фасон устарел, да и тебя в ней уже видели, как видели в ней и Айзаду. Так не пойдёт...

- встречу? - глупо, ещё не до конца проснувшись, переспросила я, так же присаживаясь за столик - и... Кофе?

- мне всё можно - отмахнулась Гёзде - а ты сейчас идёшь на поклон в Валиде-султан.

- ты никак смерти моей желаешь?

Султанская сестра фыркнула и насмешливо посмотрела на меня. Служанки вокруг побросали все свои прошлые дела и принялись выискивать что-то в сундуках и шкафчиках с ворохом тканей.

- ты и так должна была показаться на глаза Валиде после вести о твоём новом статусе. Я лишь чуть подтолкнула события не в пример нашей горячо любимой Айзаде, которая, оказывается, приказала не приносить тебе в камеру ни еды, ни воды. - она пригубила чашечку кофе, а мне жестом предложила угоститься сладостями. Я с сомнением глянула на неё, на тарелку, но сладкоежка во мне победила и я выудила из горки снеди пару кусочков лимонного рахат-лукума - Всю одежду, которую ты когда-либо носила, служанки ночью понесли сжигать за ненадобностью.

Меня уже похоронили - вот что это значило. Губы непроизвольно растянулись от этой мысли в кривую улыбку. Мне стало даже интересно, какую отговорку придумала для своего плана султанская любимица чтобы и тени подозрений не упало на неё саму.

Служанки принесли несколько комплектов одежды более-менее подходящих мне по размеру - Йилдиз всегда была куда крупнее меня - однако право выбора осталась не за мной. Султанше стоило только взглянуть на нужный и служанки принялись выполнять немой приказ: подняли меня с подушек, расчесали и собрали в прическу волосы, одели в многослойный цветастый наряд, и даже лицо закрыли яшмаком.

Мне стало по-настоящему неловко - больше не было той усталости, позволяющей забыться и воспринимать всё по привычке как данность. И это было заметно. Я кожей чувствовала снисходительные взгляды служанок.

- тебе стоит начать заново привыкать к подобному. - подала голос Гёзде, наблюдая за мной до того самого момента, когда лицо моё скрылось за плотной голубой тканью, после она встала на ноги и придирчиво окинула меня взглядом - от этого тебе теперь никуда не деться. Больше прятаться некуда.

И с этими словами мы вышли из покоев. Я ожидала, что мы пойдём в покои матери султана. В крайнем случае: в рядом располагающийся сад с прудом. Но султанша повела меня дальше. В другой сад, где раньше кипела жизнь, а теперь отдыхать могли одни султанши за редким исключением во время праздников или по каким-то делам - урока музыки, например.

Эсин Кютай Султан нашлась в открытом с трёх сторон шатре, установленном среди розовых кустов, за высоким столом, полнящимся всевозможной снедью в маленьких блюдцах, со стаканом чая в руках.

Несмотря на утренний холод уже пахнущий глубокой осенью, меховая накидка султанши покоилась на согнутых руках одной из служанок. От одного только этого вида по спине у меня побежали мурашки и мне стало ещё холоднее, чем было в шелках и тонкой шерсти выбранной Йилдиз одежды.

Только когда мы подошли ближе, я увидела у ног Валиде-султан и вокруг стола жаровни с горящими углями. Жар от них был настолько сильным, что чувствовался уже на расстоянии нескольких шагов, приятно проникая в тело до самых костей.

- Валиде - улыбнулась Йилдиз, присаживаясь на услужливо подставленный евнухом стул - помнишь, я рассказывала об интересной девушке, действительно способной по соперничать с Пинар Айзадой?

- так это она? - взгляд Эсин Султан упал на меня. В глазах мелькнуло какое-то узнавание - разве она не одна из одалисок Айзады? Та, что с изуродованным лицом?

- она, Валиде, она - в подтверждение своим словам девушка пару раз кивнула - брат-повелитель уже провел с ней ночь, а вчера издал указ перевести её из одалык в гёзде. 

- интересно - едва ли не промурлыкала Кютай, не сводя с меня своих глубоких голубых глаз точно кошка с мышки из-за чего одновременно хотелось выпрямиться и сбежать - как ты смогла привлечь внимание нашего султана?

- о, Валиде, наш Падишах - мудрый и великодушный властитель! - я почтительно склонила голову и добавила в свой голос нотки лести. - Он не обращает внимания на внешность, для него главное - то, что скрыто в сердце человека. Моё изуродованное лицо не вызвало у Повелителя отвращения, его больше заинтересовали мои навыки игры на уде и способность поддерживать беседу о поэзии. Насколько я знаю - да пусть Всевышний накажет меня, если я не права - этому он научился благодаря вам, Валиде.

- я слышала, что ты остра на язык, но мастерства лести тебе не достаёт - Эсин покачала головой, но осталась в хорошем расположении духа - могла бы и поучиться у Айзады, пока служила при ней.

Я улыбнулась под яшмаком и склонила голову. Мои слова были тонким намеком на оскорбление, хотя если бы их произнёс кто-то другой, они могли бы показаться лестью. Однако сейчас Валиде-султан воспринимала меня как Ичли, а не как Айжан, поэтому мои слова показались ей неудачной попыткой польстить. Гёзде, которая знала правду, не обратила на это должного внимания, хотя и бросила на меня косой взгляд.

- а вот, кстати, и она - улыбнулась Кютай и заговорщицки добавила: - можешь поучиться у неё прямо сейчас, пока есть такая возможность.

Но такой возможности не оказалось.

- Валиде, что эта воровка здесь делает? - накинулась Пинар без каких-либо предисловий, не успела я обернуться - её место в темнице!

Следом за ней к шатру подошли запыхавшаяся пейк и взволнованный Кызлар-агасы. 

- да?  В той самой, куда ты приказала не носить ни еды, ни воды? - женщина подпёрла пальцами щёку, всем видом показывая то спокойствие, которого сейчас так недоставало Айзаде - в чём же эта ханым так провинилась, что заслужила такой участи?

- она украла очень ценный для меня сборник стихов.

Меня поразило, с какой самоуверенностью любимица султана произнесла откровенную ложь. Но больше удивило то, что Пинар обвинила меня в краже сборника стихов. 

Эсин Султан тоже подняла брови, но в отличие от меня, её реакция была неискренней и даже насмешливой:

- и где он сейчас?

Султанша на мгновение замялась, взглянула на Гюмюшь, а та, невозмутимо вытащила из складок зиппы тонкую тетрадь в кожаном переплёте и протянула её одной из служанок Валиде-султан. Приняв сборник, служанка сразу же передала его другой, а та, в свою очередь, Амане. И лишь затем тетрадь оказалась в руках самой Валиде-султан.

Всё это происходило в полной тишине. Мы, не говоря ни слова, наблюдали за тем, как Кютай пролистывает пару страниц, хмыкает и... бросает сборник стихов в ближайшую жаровню.

- Валиде, это же бесценное собрание! - воскликнула Айзада, когда исписанные ровными строчками листы вспыхнули ярким пламенем.

- раз это бесценное собрание, за которое ты готова заморить свою бывшую любимую служанку, то должна знать каждый стих наизусть и вполне способна переписать по памяти весь сборник - как ни в чём ни бывало улыбнулась Эсин Султан - говорят, переписывание стихов успокаивает и настраивает на нужный лад. А тебе, Айзада, сейчас это крайне необходимо.