Глава 29
/18+/
Весь твой вид, да и поступки тоже, выдают тебя с головой.
Ты давно уже всё для себя решила, только притворяешься скромницей, которую не интересует власть. Делаешь вид, что тебе всё равно, но ревность то и дело вспыхивает в твоих глазах. А ещё: изображаешь будто находишься в безвыходной ситуации и что перед тобой стоит сложный выбор, решиться на который ты никак не можешь...
Ну что за бред - думала я, шагая по пустым коридорам и галереям, где каждый мой шаг отдавался от стен с гулким эхом в такт сердцу, заглушая веселые мелодии с разных концов Топкапы - покои Валиде-султан не были единственными, где с размахом отмечали Ураз-байрам и пятилетие мира, единства и процветания народа в правлении султана Альтан Дамир Хана.
С заходом солнца праздник стал только набирать обороты. Музыка и смех за пределами стен сделались громче. Огни - ярче. Где-то стали взрывать петарды. Никто и не думал спать. Все в предвкушении дожидались кульминации вечера, а может быть и глубокой ночи.
Ну не могла я решить всё давным-давно - твердила я себе - Нет. Не могла. Не могла и притворяться.
Я же чувствовала как всё внутри сжималось и холодело от одной только мысли, что необходимо выполнить желание, которое он мог требовать из-за глупого соревнования и длинного языка Орхана, и дать своё согласие.
Согласие.
Остановившись как вкопанная у дверей в покои султана, я подняла взгляд широко распахнутых глаз на застывших у этих самых дверей слуг. Евнухов, стражников и Хранителя Покоев, что до моего появления что-то обсуждали с серьезным видом. А теперь первые и вторые смотрели на меня с недоумением, пока третий - с едва сдерживаемой усмешкой.
- Ичли Одалык? - голос Энвера Аги звучал как у человека, знающего, что выиграл спор, но пока не желающего заявлять о своей победе, чтобы насладиться предстоящим представлением. - тебя вновь назначили заботиться об Ай? Или что-то случилось? Тебя послали сообщить что-то важное?
И представление это должно было быть знатным. Не иначе.
Я была так зла на весь мир с его законами - и людей, что лезли не в своё дело - что не заметила как пришла в место, где, как мне думалось, хотела бы оказаться в самую последнюю очередь. У меня не было времени подготовиться, собраться с мыслями. И теперь, стоя перед Хранителем Покоев, я не могла назвать или придумать ни одной причины того, зачем я пришла к Повелителю.
А признание, что пришла к порогу главных покоев по наитию, смущало и для меня самой казалось каким-то глупым.
- у меня есть личное сообщение для Повелителя. - заявила я после недолгого, но такого мучительного молчания, не найдя ничего лучшего для ответа. Хотя молодой человек давал несколько вариантов соврать.
Или передумать.
- случилось ещё что-то действительно важное, помимо беременности Айзады Султан? - продолжал Энвер свою игру - Повелитель сейчас занят, так что у меня приказ никого не пускать без веской на то причины.
Его слова не были категоричными и как будто приглашали попытать счастья. Попробовать убедить его в важности своего визита не говоря об этом напрямую. Хранитель Покоев наверняка знал - или догадывался - о том, что могло привести меня к султанским комнатам в столь позднее время. А вот евнухи и стражники, стоящие за его спиной и ловящие каждое наше слово, не догадывались и не должны были ничего прознать.
Мало ли что они могли сболтнуть наутро.
- это касается любимого сокола султана. Повелитель просил сообщить ему, как только ситуация с ним прояснится. - я бросила взгляд на евнухов и стражников, гадая как долго они ещё будут стоять на своём посту пока на смену не придут другие, и сколько мне самой потребуется времени, чтобы разобраться с проблемой, мучившей меня не первый месяц. - не знаю, насколько это важно по сравнению с беременностью моей госпожи, но я должна выполнить просьбу султана. Если не сегодня, то в ближайшем будущем. - и тут же вновь перевела взгляд на молодого человека - прошу, Энвер Ага, спросите у Повелителя... примет ли он моё сообщение, а если нет: когда мне лучше подойти к нему по этому поводу?
- ах, да - Хранителей Покоев едва заметно кивнул, улыбнувшись уголками губ - как я мог забыть об этой просьбе Султана? Прошу меня извинить, Ичли Одалык, честно признаться, я и подумать не мог, что всё так быстро разрешится. Прошу, проходи. Нет нужды спрашивать и откладывать визит. Повелитель выслушает тебя прямо сейчас.
И он махнул слугам за своей спиной, отдавая молчаливый приказ открыть двери и пропустить меня внутрь.
Стоило мне оказаться в полумраке просторной комнаты, где единственным источником света была пара масляных ламп на рабочем столе, тело моё расслабилось, сердце, до того громко стучавшее о рёбра, успокоилось, а вихрь мыслей и эмоций утих точно никогда и не нарушал мой покой.
Стало так спокойно, что я наконец поняла чего хотела на самом деле и какой итог должен был быть у моего плана, придуманного в приступе страха в повозке Мусы Эфенди.
Альтан сидел за рабочим столом, сгорбившись и задумчиво выводя что-то пером на желтоватом в свете мерцающих огоньков листе бумаги. Да к тому же так старательно, что моё появление осталось незамеченным.
Или, что вернее, он попросту мастерски игнорировал всех незваных визитёров в своих покоях, где-то в глубине души надеясь, что в скором времени вновь останется один со своими мыслями в мертвой тишине, которую не могли нарушить даже всеобщие гуляния.
Однако я не спешила уходить, как делали это слуги выполняя свою работу. Нет. Я намерено неспешным шагом прошлась до середины комнаты и замерла там, сложив руки на животе, стянутом расшитым маленькими бисеринками кушаком. Прямо в том месте, где было спрятано серебряное кольцо.
В этот раз я не собиралась сбегать сразу, как делала это в последнее время всякий раз когда мы оставались наедине.
- я же... Мерием? - растерялся султан, всё же не выдержав чужого присутствия и резко от этого подняв голову. Он явно ожидал увидеть кого-угодно, но только не меня. Особенно в одежде, что когда-то предназначалась мне, но в итоге была отдана другой.
Ведь в первую очередь я всё же желала защиты, а не покоя, как лгала себе и другим. А ещё я устала бегать и отрицать. Ощущать что-то схожее с мандражом, охватившим меня ещё прошлым вечером.
Так что, не говоря ни слова, ловким движением я выудила кольцо из потайного кармашка кушака, надела его на один из растопыренных пальцев. Затем подняла руку, демонстрируя потемневшее местами серебро, крупную жемчужину и россыпь сверкающих бриллиантов. Пусть Дамир увидит свой подарок.
А план мой заключался в том, чтобы обрести власть над своей жизнью и желаниями. В прошлом ведь меня выдали замуж за Онура Пашу и я не смела воспротивиться, даже когда мне предлагали варианты сбежать от этой участи: что толку, если Султан Мурат Хан уже принял тогда решение и даже отдал приказ. Так же произошло бы и год назад, если бы я объявилась под собственным именем. Только тогда руководила бы уже всем анне.
И хоть сейчас я не совсем была свободна в своих решениях - Альтан всё-таки принуждал меня к нужному ему шагу, Джайлан с Гёзде явственно толкали меня в его объятия, а Айзада и вовсе считала себя моей благодетельницей - всё же я могла принимать эти решения. Выстраивать планы по собственному желанию и так, что никто бы им не мог помешать.
Я могла им всем подыграть, коль они того хотели - труда мне это не составит. Последние годы моя жизнь и так была одним сплошным притворством.
Молодой человек, позабыв о своем письме, соскочил со стула так, что тот едва не последовал на пол за пером, небрежно брошенным на край стола. А после чуть не задел бедром угол этого самого стола. Впрочем, он словно не заметил охватившего его волнения, и через жалкое мгновение пересёк разделявшие нас расстояние. Встал, одетый в один только каис да простые дзагшин, почти вплотную и, с широко распахнутыми глазами, уставился на мою руку с заветным кольцом на пальце.
Я и сама не могла поверить в происходящее. Однако, зная, что может произойти дальше, я не испытывала страха, как было в первую брачную ночь с Онуром Пашой. Мне не хотелось хвататься за кинжал и кому бы то ни было угрожать. Одно волнение.
- так и будем молча стоять? Ничего не скажешь? Я исполнила твоё желание: подумала и приняла решение.
- ты так и не сняла яшмака - глухо произнёс Альтан.
Кажется он даже дыхание затаил, точно боясь спугнуть мираж внезапно возникший посреди его покоев. На мгновение я испугалась, что султан успел испить вина и затуманить свой разум. Но, быстро пробежавшись взглядом по обстановке вокруг, ничего не нашла. Даже кувшина с водой.
Дело было совершенно в другом. И поняла я это только заглянув в голубые глаза, напоминающие сейчас - что удивительно - летнее небо в погожий день:
- признайся, тебя вовсе не это смутило - сняв яшмак, я не глядя отбросила его в сторону, на пол, как что-то постыдное. И не смогла сдержать усмешки, когда дёрнулся кадык Дамира. - ты сейчас считаешь будто поступаю я так лишь из-за чувства долга, и жалеешь, что загадал его тогда, в пылу. Однако ни о чём конкретном ты меня не просил. Лишь о том, что я знаю. А знаю я то, какие чувства испытывала спасая тебя и потом, сидя у твоей постели. Признавать только не хотела.
Хоть я и была подготовлена в этот раз лучше, чем в прошлый, и нечто подобное уже ожидала, поцелуй молодого человека всё равно получился неожиданным: он резко, точно хищник на охоте, сократил оставшееся между нами расстояние, обхватил моё лицо ладонями и впился своими жёсткими губами в мои. Язык требовательно раздвинул зубы и по-хозяйски проник внутрь, принеся с собой сладость мёда и горечь мяты.
По сравнению с ним, прошлый поцелуй оказался даже целомудренным. Невинным. Едва на что-то претендующим. А этот кружил голову, заставлял забыться и отречься от окружающего мира.
В начале я испытала стеснение из-за своей неумелости. Язык мой стал ужасно неповоротливым под чужим напором, а сама я замерла, не зная куда деть свои руки: то ли пальцы в волосы запустить, то ли положить их на плечи, то ли опереться о локти, продолжавших обхватывать моё лицо рук. Однако Альтана ничего не смущало. Он точно ничего не замечал, действуя уверенно и жадно, заражая своим пылом и меня.
Султан давно жаждал этого мига, а потому, получив желаемое, был нетерпелив и несдержан. Как и тогда в согулуке султанского хаммама, он поймал меня точно мышку, оголил потаённые уголки моей души и умело повел по тропке греха. Только в этот раз я и сама хотела этого.
Да. Именно хотела. Иначе бы не пришла сюда, не стала бы разыгрывать с Хранителем Покоев целое представление чтобы остальные у дверей ни о чём не догадались. Не призналась бы в том, что прятала от себя самой. И не тянулась бы сейчас к султанской одежде в стремлении от неё избавиться.
От поцелуев, слившихся в один, я опьянела. Потеряла связь с реальностью и собственным телом. Осталось лишь ощущение чужих губ, переплетения языков и медово-мятного вкуса, который, кажется, становился лишь сильнее.
Я не заметила, как на пол к яшмаку полетела одежда. Едва ощутила как мы переместились к ложу и неуклюже на него повалились. Почувствовала лишь тяжесть тела, когда Дамир навис надо мной, прервав поцелуй.
Грудь его мерно вздымалась, в то время как мне катастрофически не хватало воздуха. Пытаясь отдышаться, я скользнула взглядом по подтянутому торсу, испещрённому бугристыми шрамами, а после опустила глаза ещё ниже... И, наверно, мне не стоило этого делать.
Потому как я не представляла как то, что я увидела, могло оказаться во мне.
Я вспыхнула ещё больше, хотя, казалось бы, куда больше? Жаром в моём теле можно было согреться в самый лютый мороз какой мог только существовать в этом мире.
Рука моя непроизвольно потянулась к шрамам, которые когда-то я видела ужасными кровоточащими ранами. Кончики пальцев едва коснулись рубцов, как молодой человек дёрнулся, словно в попытке отстраниться, но в последний момент передумал. То была грань, которую никому нельзя было переступать, а для меня сделали исключение. Позволили прикоснуться к уязвимым местам, напоминающим о страшной трагедии. И большой глупости, как говорил сам Альтан.
Миг мы оба молча созерцали как пальцы мои кружат, едва касаясь кожи, по широкой груди. А уже в другой я заметила, что взгляд султана вернулся к определенной точке. К моему плечу, где красовалось последствие моей собственной глупости и беспечности.
Дамир прекрасно, как и я о его старых ранах, знал откуда у меня этот шрам. И, к счастью, в его взгляде не было жалости, которая мелькнула в изумрудных глазах Айзады. Лишь губы скривились то ли от сожаления, то ли от злости на тех, кто посмел оставить этот след.
Всё это у нас заняло жалкое мгновение. Всего мгновение мы рассматривали друг друга с новых сторон, изучали то, что прежде было скрыто одеждой и нашими собственными разумами. Минутное промедление и мы вернулись к тому необузданному порыву.
Губы молодого человека прочертили дорожку к мочке уха, а после ниже, по шее к ключицам. Рука его, та, что не упиралась в ложе и не держала весь вес массивного - по сравнению с моим - тела, тем временем сжала мою грудь и стала теребить сосок, принося какие-то новые ощущения. Внизу живота тут же возникло нестерпимое томление, заставляющее раздвинуть ноги и едва ли не умолять о том, чего я совсем недавно ещё побаивалась и всячески отрицала возможность сего.
А ведь всё пошло ещё с детства. С того мига, когда мать затронула тему наших с Альтаном отношений и их опасности для меня. О том, что те утянут меня на дно и никто не спасёт. В начале из упрямства, на зло Данаре Айсулу, а после неосознанно, я никогда не признавала влюбленности и привязанности, называя всё дружбой. Вплоть до сего момента, когда...
Ох.
Он вошёл слишком резко, от чего в уголках глаз выступили слёзы, и я не смогла сдержать всхлипа. Было до ужаса больно. Я не могла нормально вздохнуть, сморгнуть с глаз влагу. Лишь, подтянувшись, вцепиться в мужские плечи и уткнуться носом в изгиб шеи.
Сильная рука легла мне на талию, с силой надавливая на выпирающие кости таза. Чужие губы прильнули к шее с той нежностью, которую уже не ожидаешь от этого безумия. Мои же пальцы до крови - или же то был пот? - впились в кожу султана. Я не могла точно сказать. Не могла ни за чем уследить.
Могла лишь тихо постанывать в плечо Дамира, пока все мои ощущения сконцентрировались на том, что так бесцеремонно оказалось во мне. Мысли были затуманены нестерпимой болью, от которой хотелось тотчас высвободиться.
Я оказалась на грани и едва не начала умолять прекратить эту пытку. Мне резко захотелось оттолкнуть от себя молодого человека, слезть с разгоряченной плоти и... И..
Повторить всё ещё разок.
За первым толчком последовал второй. Третий. Четвертый. В какой-то момент я сбилась со счету. Боль постепенно прошла, уступая место наслаждению. Напряжённые мышцы расслабились и я, до того буквально висящая на шее Альтана, повалилась на мягкие простыни.
Пальцы зарылись в светлые волосы. Наши губы вновь встретились и султан чуть не вдавил меня в постель, навалившись следом. Двигаться во мне он при этом не престал, чему я была только рада.
Я распробовала вкус страсти. Того, ради чего другие шли на самые тяжкие грехи. И теперь поддавалась на встречу каждому толчку, чтобы Дамир мог войти как можно глубже.
Только тогда я поняла, что мною овладело истинное желание. Что, чувство, которое я относила к зависти Айзаде в последнее время, на деле оказалось самой настоящей ревностью. И, самое главное, не дала прикоснуться к себе законному мужу по причине, что хотела отдаться тому, кто уже успел незаметно украсть моё сердце.
- ты - моя - неожиданно хрипло прошептал молодой человек, оторвавшись от моих губ и опалив разгорячённым дыханием ухо.
Вместе с этим произошло ещё две вещи:
Во-первых, с улицы, из распахнутых дверей ведущих на балкон, послышался грохот и тысячи разноцветных огоньков раскрасили ночное небо.
А во-вторых Альтан дёрнулся в последний раз и притих, уткнувшись лбом в моё плечо. Шумно выпустил воздух сквозь зубы.
И под грохот фейерверков в лоно моё изверглось султанское семя.
С меня же самой точно морок слетел. Исчезла магия, остался лишь пепел. Чувство пустоты внутри, внезапно сменившее волну оргазма, заставило сжаться и вплотную прижаться к Дамиру чтобы хоть как-то восполнить эту самую пустоту. Он же, восприняв всё по своему, слез с меня, устроился на боку поудобнее и подтянул меня за талию к себе так, чтобы мы оба могли наблюдать за огненными цветами фейерверков.
Его руки остались лежать на моей талии. Подбородок уютно расположился на плече. А грудь прижалась к спине, даря то тепло, которого мне так не хватало последний год с небольшим.
Эти объятия не хотелось покидать. Как не хотелось и шевелиться, нарушать покой и тишину. Однако каким бы сильным не было наслаждение, остаться надолго - не говоря уже о том, чтобы дождаться утра - в султанских покоях я не могла.
- опять сбегаешь? - молодой человек не дал мне высвободиться из его плена и лишь сильнее сжал в объятиях.
- мне пора, иначе меня могут потерять...
Сердце, точно птица в клетке, забилось быстрее. И как ему - да и себе - всё объяснить? И не выставить всё это как одну большую ошибку?
- кто тебя теперь может потерять? Ты наконец стала моей и твоё место рядом со мной. - губы его коснулись моего плеча недалеко от шрама, и я поджала губы. - незачем тебе более притворяться какой-то жалкой одалиской, твоё место среди фавориток. Даже больше. Ты можешь быть только Хасеки.
- если бы всё было так просто - прошептала я, несмотря на то, что был велик соблазн с ним согласиться. Ну кто бы в здравом уме отказался от столь высокого титула со множеством привилегий?
Даже Данара Айсулу не отвергала его, хотя многое другое в османском дворце ни во что не ставила. И ценности для себя не признавала.
- в таком деле нет места для лжи - за неё могут осудить и разбираться никто не станет - а потому, чтобы жениться на мне, ты должен будешь назвать миру моё настоящее имя. Я пока к такому не готова: есть люди, которым подобный поворот событий не понравиться. К тому же ещё не известно как отреагирует на это Эке.
- как с этим связана моя Маленькая Султанша? - Альтан за моей спиной напрягся, однако из объятий своих меня всё же выпустил. - как она может отреагировать?
Он сел в постели и я последовала его примеру. Наконец посмотрела ему в лицо, заглянула в глаза. От былой страсти не осталось и следа. В большей степени султан был недоволен моим отказом и желанием поскорее уйти, но кое-что выдавало в нём беспокойство о дочери.
- не знаю... Эке замкнулась в себе после вести о беременности Айзады и я не смогла поговорить с ней о причинах. Она сильно привязалась ко мне и, думаю, если она узнает о том, что произошло сегодня, то посчитает меня предательницей. - я поддалась вперёд, к Дамиру, совсем не заботясь как выгляжу со стороны. А ведь глаза у того вспыхнули - я не хочу портить с Эке отношения, а потому, прошу, позволь оставить всё в тайне. Позволь...
Не успела я договорить, как молодой человек вновь сгрёб меня в объятия, на этот раз посадив к себе на колени. Я сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя желание Альтана и то, как у самой внизу живота разгорается пламя. Воспоминания были слишком яркими и свежими. Хотелось продолжения. Хотелось остаться до самого утра... и пусть всё катиться к шайтану.
- ты переживаешь о себе и о других. Беспокоишься о том, что люди могут сделать и о чём подумать, но беспокоишься ли ты обо мне? О том, что я могу чувствовать? - рука его скользнула по моему бедру к чувствительному месту - Мне совершенно не нравиться таиться и довольствоваться малым. Я хочу иметь всю тебя в своём расположении и не оглядываться на то, что другие могут обо всём прознать.
Я с шумом выдохнула. Нет. Я неверно истолковала чувства султана. Он лишь притворялся, желал поиграться ещё немного перед тем как отпустить. Ему не нужны были оправдания и причины почему я должна была вернуться в покои Айзады и вновь притвориться одалиской. Он и так всё прекрасно знал.
- н-не притворяйся. Тебе нравиться эта игра, иначе бы ты не изводил меня месяцами своими выходками. Давно бы назвал моё имя и сделал бы своей как только увидел в своём цветнике - я старалась не обращать внимания на то, чем заняты султанские пальцы, но то была почти невыполнимая задача - ты точно кот, что играет с мышками. Тебе нравиться наблюдать. Н-нравиться ожидать и растягивать удовольствие. Сейчас же ты просто жадничаешь, наконец добравшись до самого сладкого, что не очень хорошо. Так ведь и пресытиться можно.
- твоя правда - хмыкнул Дамир и я почувствовала как меня отпустили.
Я взглянула на молодого человека через плечо, но увидела лишь то, как он повалился обратно на подушки и с невозмутимым видом прикрыл простыней разбухшее естество чтобы меня не смущать хотя бы им.
Было много причины почему мы должны были поступать именно так. Но не было смысла из разу в раз их все повторять - во что я неожиданно поняла, поднимаясь с постели и со стеснительностью, раскрасившей щеки, принявшись под пристальным взглядом Альтана поднимать с пола свою одежду.
За дверьми меня встретил ухмыляющийся Хранитель Покоев, подле которого застыл Капы-агасы с задумчивым видом. Более никого в коридоре не было видно и что-то подсказывало мне, что Энвер Ага лично обо всём позаботился.
- ну кто бы мог подумать, Аяз Ага, что под яшмаком, оказывается, такая красота скрывается! - раздался за спиной весёлый голос, стоило только свернуть за угол и оказаться на золотой дорожке.
- ох, Энвер Ага, молись Аллаху чтобы тебя никто не услышал! - вздохнул глава евнухов, а после с искренним любопытством спросил: - это действительно она? Та самая?
- она-она - слова стали приглушенными и едва различимыми - и если она перестанет притворяться.., то уже нам всем придется молиться Всевышнему... Ты, может не застал те времена, но я видел...
О чём говорил Хранитель Покоев для меня осталось загадкой. Да и было это не важно. Отныне у меня были заботы поважнее и одна из них: не дать узнать Айзаде, что я стала той самой девушкой, которую она ищет уже не первый месяц.
Интересно даже стало как долго мне удастся водить её за нос. А вместе с ней и целый гарем, которому так и хотелось во всеуслышание объявить о своём неожиданно пьянящем и будоражащем ум положении.