Глава 25
1645
Меня давно начало злить, что после нашего непродолжительного разговора под первым снегом Альтан стал уделять мне куда больше внимания, чем делал это раньше, а если быть точнее - не делал вовсе. И из-за этого каждый мой поход в султанские покои к Ай превращался в то ещё испытание выдержки и прочности нервов, где каждый раз - по три раза на дню, к слову! - всё превращалось в откровенный фарс, зрителями которого становились паши, визири, порой эфенди, но чаще всего - Хранитель Покоев и Капы-агасы с несколькими своими подчинёнными.
Сначала приходило смущение, вынуждающее щеки розоветь, за ним шёл стыд, окрашивающий щеки уже в красный, а к кульминации представлений появлялось раздражение, заставляющие несчастные щеки полыхать. В те моменты мне хотелось провалиться сквозь землю, испариться в воздухе. Просто исчезнуть. Желательно со всеми воспоминаниями обо мне.
Не хотелось только одного - возвращаться в главные покои. Всё тело противилось одной только мысли что надо проверить Луну, эту хитрую кошку подстать своему хозяину, отчего каждый раз приходилось бороться за каждый шаг к заветным для многих людей дверям. Иначе могли возникнуть вопросы. А Капы-агасы, всерьез воспринявший моё назначение, и вовсе мог назначить наказание за отлынивание от работы. (хотя возможно он просто в тайне забавлялся моим положением или был в сговоре с Дамиром)
Но я и не думала, что спустя пару месяцев всё только усугубиться и наложницам - свободным от дел джарийе, одалык, устам и немногим гёзде - под невидимым крылом Кызлар-агасы (что бы их оставшиеся слуги не заставили в один миг вновь в страхе склонить головы) будет дозволено весело щебетать в ташлыке о случайно попавшем в их руки послании:
Упрямая Лунная Душа,
Как ты красива в свете ночном.
Твои глаза точно звезды яркие,
Твоя улыбка точно солнца луч.
Но ты так холодна и далёка,
Не доступна как луна на небосклоне.
Пытаюсь поймать взгляд твой,
Но исчезаешь ты как тень.
Не могу забыть тебя,
Осталась в моем сердце.
Упряма Лунная Душа моя,
Стала мечтою и вдохновеньем.
Упрямая Лунная Душа,
Как ты прекрасна в свете ночном.
Твои глаза горят, как звезды,
А улыбка греет как солнце.
Но ты так далёка и холодна,
Недоступна, как луна в небесах.
Я пытаюсь поймать твой взгляд,
Но ты ускользаешь, как тень в ночи.
И все же, я не могу забыть тебя,
Ты остаешься в моем сердце навсегда.
Упрямая Лунная Душа,
Ты стала моей мечтой, моим вдохновеньем.
- ах, как красиво! - хихикали одни.
- как душевно, как проникновенно! - вторили им другие.
- и кто же та счастливица, эта Лунная Душа? - вздыхали третьи пока усты, точно соревнуясь кто лучше, поочередно читали в слух стих явно написанный Альтаном.
Я наблюдала за всем этим балаганом со стороны и жалела, что именно в этот раз никого из госпож не было поблизости. Что калфы хоть и смотрели неодобрительно, но не мешали, что наложницы осмелились на шумное веселье и что, по прихоти султана, гарем вернулся к тем временам, когда ещё не были пролиты реки крови - к правлению султана Дамир Мурат Хана.
- и кто этот прекрасный поэт? - задавались вопросом все девушки в ташлыке, внезапно поддавшиеся романтике.
И все же, я не могу забыть тебя,
Ты остаешься в моем сердце навсегда.
Упрямая Лунная Душа,
Ты стала моей мечтой, моим вдохновеньем.
- ах, да какая разница, кому и кто написал этот стих! - в центр вышла бывшая джарийе, а ныне уста. Я довольно просто узнала в ней Севжи, одну из самых смелых девиц, что обучались у меня искусству музыки - он ведь, по сути своей, настоящий скандал! Сами посудите: мужчина пишет женщине из султанского гарема! Немыслимо! Но, знаете, нам всем повезло - она с лёгкостью танцовщицы в движении забрала у другой усты лист со стихом и помахала им в воздухе. - двух голубков в этот раз не поймают, а нам посчастливилось услышать нечто столь прекрасное! Более того, все мы можем занять место этой Лунной Души и немного помечтать о личном Челеби*!
- какая дерзость! - раздался знакомый голос, звонким эхом разлетевшиеся по внезапно притихшему ташлыку. - что за смелые слова?! Неужто совсем позабыли кем являетесь и где находитесь?
Никто не отважился ответить Гёзде Йилдиз Султан. Все со склоненной головой замерли на своих местах не смея шелохнуться. Один только Кызлар-агасы поспешил к султанше с объяснениями, но та остановила его одним взмахом руки даже не взглянув в его сторону. Всё её внимание было устремлено на наложниц и её личную служанку, что направилась к Севжи забрать лист бумаги.
- коль не помните, я вам напомню: вы - рабыни в султанском гареме и принадлежите всецело Султану Альтан Дамир Хану! О других мужчинах и думать не смейте! В противном случае вас накажут куда суровее, чем наказала Пинар Айзада провинившихся одалисок и евнухов почти полгода назад.
Я стояла в укромном уголку, но замерла подобно всем остальным в ташлыке, завороженно - не иначе - разглядывая султанскую сестру. Она, как и все остальные знакомые мне люди, сильно изменилась за почти десяток лет с тех пор как мы виделись в последний раз. Стала элегантней и сдержанней, из-за чего мне, привыкшей сводную сестру читать как раскрытую книгу, сейчас было трудно разобрать даже малейший оттенок её эмоций, когда Гёзде взглянула на лист со стихом.
- о-о - неожиданно протянула султанша. Её пухлые губы растянулись в улыбке, когда взгляд упал на рядом стоящего Кызлар-агасы - о-о-о.
- Султана,..
Гюль Ага начал было оправдываться, но не успел он произнести и двух слов, как был вновь перебит.
- очень любопытно, - не стоило и думать, что Йилдиз упустит такой шанс. - Гюль Ага, попроси нашу Шахерезаду Дамлу Ханым подготовить в ближайшие дни сказку об Луне в Королевском Дворце. Полагаю, нам всем будет полезно послушать сию историю.
- как прикажете, султанша, - поклонился глава евнухов.
Кажется он, посылая своего подчинённого выполнять приказ, даже воодушевился идеей султанской сестры. Подметил, правда, в ней только выгоду для своего хозяина и совсем проигнорировал намерение Гёзде побольнее ударить по султанской любимице.
Наложницы же и вовсе не поняли интриг вышестоящих. Заметили лишь то, как на лице султанши появилось довольство, когда та вновь пробежалась взглядом по строчкам стиха, и осмелились скромно поднять головы. Что-то пришло в движение и я улучила момент незаметно уйти из ташлыка. И так задержалась, а работы, как и головной боли, в последнее время было много.
- ...думаю, Пинар Айзаде понравиться этот стих. Как-никак его написал брат-повелитель.
Уже за дверьми ташлыка до меня долетел отрывок фразы, оброненный султанской сестрой как бы невзначай. Я не слышала, что она сказала в начале, как и не услышала ответил ли ей кто-нибудь. Услышанные слова показались каким-то миражом, выдумкой разума, что был в страхе и панике долгое время и уже порядком устал от всего. Но я всё же поспешила вернуться в покои Айзады и спрятаться за непременной дверью слуг прежде, чем явиться Йилдиз.
Мне не хотелось попадаться ей на глаза. Не хотелось так же болтаться по коридорам в ожидании, пока Гёзде вгоняла Пинар при остальных фаворитках в неудобное положение и в ещё большую подозрительность. Хотя та и так уже как на иголках сидела, не зная в какой угол смотреть, чтобы найти угрозу её порядка.
Подходя к покоям я надеялась, что очередное собрание султанши с верными ей гёзде, где всех опаивали специальным отваром от зачатия, уже подходило к концу и девушки успеют начать расходиться к тому моменту, когда на порог явиться султанская сестра, но... Увы. Войдя в комнату я застала тот самый момент, когда одалиски только раздали стаканы с этим варевом ничего неподозревающим наложницам.
Гюмюшь как обычно одарила меня хмурым взглядом, а вот Айзада, отвлекшись от учтивого щебетания девушек, жестом поманила меня к себе.
- что случилось? - спросила Пинар, когда я склонилась над ней - На тебе лица нет.
О. Удивительно, что она только сейчас заметила моё состояние ведь головная боль мучила меня уже несколько месяцев. Но это, должно быть, даже к лучшему. Рассказывать султанше о своих проблемах я совершенно не желала. Не после наших разговоров, её приступов ревности и опаивания девиц всякой дрянью в разрез с обычаями и устоями гарема, которые и так сильно пошатнули в последние десятилетия.
- Гёзде Йилдиз Султан.. - прошептала я в ответ на самое ухо Айзаде, но договорить не успела.
Двери распахнулись и в комнату впорхнула довольная собой сестра султана. Фаворитки тут же оборвали все свои разговоры и повскакивали с мест едва прикоснувшись к отвару. Пинар же, хоть и напряглась всем телом, но вставать в знак почтения перед членом османской династии не стала. У Гёзде от подобного факта улыбка сползла с лица, но та не стала акцентировать внимание на такую дерзость. Вместо этого она бесцеремонно уселась на подушки прямо напротив султанской любимицы.
- Султанша, чем обязаны вашему визиту? - выдержав паузу, учтиво поинтересовалась хозяйка покоев.
- то-то в ташлыке было спокойнее и тише: оказывается, почти все наши гёзде собрались в одном месте и мило общаются. - вместо ответа Йилдиз обвела взглядом комнату и с лукавым прищуром остановила свой взор на Айзаде. - жаль только Фирузы Акджан с вами нет для полной картины. Но, знаете, эта небольшая проблема ни сколько не помешает вам оценить один очень интересный стих.
- что ещё за стих, Султанша?
И вновь Гёзде не удостоила девушку ответом. Лишь махнула своей служанке чтобы та передала аккуратно свёрнутый лист султанской любимице. Гюмюшь, однако, не дала служанке выполнить поручение - перехватила её где-то на полпути. Развернула послание и только после передала его Пинар.
Глаза девушки пробежались по строкам раз, другой. На третий маска бесстрастности дала трещину.
- что это? - Айзада с мрачным видом отбросила лист на низкий стол, подальше от себя.
Она догадалась кто написал этот стих - тут сомнений не было. Не узнать почерк Альтана она не могла. Но всё же сделала вид словно не понимает в чём дело. Выдавали её только плечи, что напряглись в тот самый миг, когда девушки стали осторожно поглядывать на стих и тихо, на самое ушко друг дружке, перешептываться, делясь увиденным.
- сегодня этот чудный стих, написанный моим братом-повелителем нашли девушки в ташлыке. Столько шуму наделали по этому поводу, что тебе, Айзада, не помешало бы провести воспитательную беседу. Наложницы совсем отбились от рук пока ты занимаешься с фаворитками. Бесцельно, надо бы признать. Ни одна из них в последние полгода не побывала в покоях Султана.
На губах Йилдиз расцвела улыбка, когда брови султанской любимицы сошлись к переносице, а на лбу образовались морщинки.
- я знаю на что ты способна, Айзада, и на что ты пойдешь ради главенства в гареме и в сердце Падишаха. Вот только будь осторожнее: найдется та, с которой ты не справишься.
На такое заявление Пинар смогла лишь огрызнуться:
- такая ещё не родилась.
- не будь так уверена. Ты прекрасно знаешь, кем одержим наш Повелитель и чьё имя у него на устах даже в беспамятстве...
- она мертва - возразила Айзада и голос её дрогнул.
- Более того, после сегодняшнего случая, когда усты наперебой зачитывали стих всему гарему, девушки загорелись идеей стать этой Лунной Душой. - продолжила султанша словно её и не перебивали. - так что, Пинар Айзада, будь добра, прислушайся к моим словам и не совершай глупостей, всё же ты ещё рабыня и Хасеки не стала. Твоё время на исходе - не ровен час как придет другая и займёт твоё место.
Взгляд Гёзде пробежался по девушкам точно оценивая их шансы занять место любимицы султана. На мгновение он остановился на мне и в голубых глазах султанской сестры вспыхнуло узнавание. Однако выдавать она меня, что удивительно, не стала и быстро обратила всё своё внимание на Айзаду.
- а она ближе, чем может показаться.
°*****°
- ах, абла, я так больше не могу! - я тяжело упала на чебек-таши и от усталости, обрушившейся на тело с неожиданной силой, прикрыла глаза.
Довольная тем, что всеми правдами и неправдами затащила меня в не успевший остыть хаммам раньше моего привычного времени, Джайлан расположилась рядом. После моих слов она хмыкнула, повернулась на бок и подперла щеку кулаком.
- у тебя есть отличная возможность избавиться от этой головной боли. Надо лишь назваться своим именем, данным при рождении.
Я шумно втянула воздух, в котором витали успокаивающие нотки ароматных масел, коими пользовались все наложницы перед халветом. Унгер-калфа затащила меня в бани сразу после усты, которую подготавливали к халвету по приказу Валиде-султан, в то время как я должна была кормить Луну, так что запах был ещё довольно сильным и от чего-то навевающим воспоминания о юности.
- ты смерти моей желаешь.
Внезапно Тан стала серьезной. Ушла веселость и нега, и девушка нависла надо мной точно скала:
- я всё никак понять не могу, от кого ты прячешься, мей-мей? - она прищурила глаза, пытаясь поймать мой взгляд - Тебя узнал Альтан, и, что страшно, узнала Гёзде Йилдиз лишь мельком взглянув на тебя. А это ведь в Топкапы ещё нет ни Орхана, ни Данары Султан. Интересно становится даже, что ты будешь делать когда они прибудут из Старого дворца на какое-нибудь торжество? Станешь прятаться в тенях? Бегать от них точно мышь?
- если потребуется - стану. - резче, чем хотела, ответила я и наконец посмотрела в темные глаза Джайлан.
- и какой смысл от такой жизни? Айжан, ты просила дать тебе время и обещала подумать о том, как будешь жить дальше. Прошел почти год, а ты говоришь, что собираешься прятаться от собственной семьи? Неужели жизнь обычной служанки у надменной рабыни тебя прельщает больше жизни под собственным именем полной свободы?..
- полной свободы? - я скривила губы не дав Унгер-калфе договорить - моя дорогая анне выдаст меня за другого и отправит в Крым, так, для безопасности.
Кажется, терпение у Тан закончилось:
- ты - вдова! Ты можешь ей отказать. Можешь посвятить себя Аллаху. В конце концов, можешь в тайне выйти за того, кто и пальцем тебя не тронет. Просто признай наконец, что дело, из-за которого ты прячешься под вымышленной личиной, вовсе не в боязни перед матерью и будущим замужеством!
- это...
Я, должна признаться, растерялась. Под ложечкой неприятно засосало, а кожа словно покрылось чем-то мерзким и липким. Я пару раз открывала и закрывала рот, намереваясь возразить. Сказать хоть что-нибудь в своё оправдание. Но всё было тщетно. С языка не слетело ни единого звука.
В голове внезапно стало пусто и я не смогла ответить даже самой себе о причинах такой реакции и, что самое главное, вящего ужаса, когда речь заходила о замужестве.
- мне пора идти.. нужно покормить Ай пока не стало слишком поздно...
- слишком поздно сегодня не будет - как ни в чем не бывало отозвалась девушка, хотя какое-то напряжение между нами осталось. Едва уловимое, но я чувствовала его где-то на подсознательном уровне. - Альтан Дамир в последнее время слишком занят докладами разведчиков и Великим Делом Великого Визиря, чтобы уделять должное внимание девушкам, которых ему посылает Валиде-султан каждую ночь. Его даже в покоях не бывает в это позднее время, так что можешь не переживать. А если ещё застанешь наложницу в покоях, скажи чтобы уходила - ждать бессмысленно. Особенно сегодня.
Я очень внимательно выслушала Джайлан. Кивнула. И как последняя трусиха сбежала, не решаясь оставаться в хаммаме ни на один лишний миг. Так что нижние одежды неприятно прилипли к коже, а влажные волосы я заплела в простую косу уже на ходу.
Слуги на одной из дворцовых кухонь, где я по обыкновению брала рыбу для Луны, ничего не сказали по поводу моего немного помятого вида и лишь недоуменно проводили взглядом. Но вот евнух, который заменял Капы-агасы у султанских покоев в ночное время, выразил сомнения о допустимости моего нахождения в главных покоях дворца, когда с косы моей капала вода. (А ведь это он ещё не знал, что темные разводы на одежде образовались не только из-за воды)
На наш приглушённый спор в коридор вышел Хранитель Покоев. Хватило лишь одного его взгляда, да сцепленных за спиной рук, чтобы Ага всё же пропустил меня и я могла спокойно пройти через услужливо распахнутые слугами двери. Эти трое успели привыкнуть к моим частым визитам, и, должно быть, в этот миг задавались вопросом почему я пришла позднее обычного и от того нарвалась на несведущего евнуха, который, по-хорошему, должен был охранять покой султана, уединившегося с наложницей.
Когда же я вошла, то первым делом наткнулась на ожидающую своего часа молоденькую усту. Та хоть и не подняла головы, но я сразу почувствовала на себе её взгляд и смятение с разочарованием, что поднялись из глубин стоило только мне, а не султану, перешагнуть порог.
- тебе не стоит больше ждать. Возвращайся в ташлык.
Девушка наконец подняла голову и скорчила недовольную гримасу:
- меня предупреждали, что Айзада Султан может помешать моему счастью и лишить чести, которая полагается всем наложницам. Ты - её служанка, и слушать я тебя не стану. Не трать силы, я никуда не уйду.
И как только Эсин Султан удается находить таких неучтивых девушек из самых запуганных в мире рабынь?
Мне даже стало жаль усту. Ей, помимо страшилок об Айзаде, наверняка рассказали кучу волшебных сказок пока подготавливали к сегодняшнему вечеру и вели по Золотому пути, и она, должно быть, успела нафантазировать себе сладкую жизнь и возомнить из себя важную персону.
- о, поверь, у Пинар Айзады Султан нет причин даже думать о тебе - от простоты моих слов глаза наложницы слегка расширились - отправить тебя обратно меня попросила Джайлан Калфа, чтобы ты не ждала понапрасну: Повелитель занят государственными делами и ему некогда принимать наложниц.
Опустившись на корточки у бронзового подноса, где стояла чашечка с водой, я поставила на него вторую со свежим мясом рыбы на тонких косточках. При этом спиной продолжала чувствовать тяжелый взгляд девушки, так и не сдвинувшейся с места. Было ясно, что она никуда не собиралась уходить, а ещё чувствовался её интерес и замешательство от моих действий.
В воздухе так и повис не заданный вопрос. Мне не хотелось обращать на усту внимание. Всё, что было необходимо я уже сказала, остальное - её проблема. Но интерес наложницы угнетал да и я слишком устала от повышенного внимания за последние недели, так что с языка против воли сорвались непрошенные слова:
- Ты вольна распоряжаться своим временем как тебе вздумается и моё дело лишь посоветовать тебе не тратить впустую это самое время. Если хочешь - можешь остаться в покоях и дождаться появления Султана, но одному лишь Аллаху известно, как долго тебе ещё придётся просидеть в одиночестве. - я взглянула на девушку мельком, лишь краем глаза, пока искала спрятавшуюся где-то белую бестию, но даже так уловила промелькнувшую в ещё больше округлившихся глазах панику. - итог будет один: тебя попросят вернуться в ташлык. Вся разница будет лишь в том, что если сам Повелитель отошлёт тебя, то Валиде-султан более не выберет тебя.
Одна из занавесок за спиной усты слегка шевельнулась, и в полумраке у стола мелькнул белый хвост. Ай любила поиграть в прятки с догонялками - это было довольно привычное занятие для нас обоих перед тем, как она соизволит подойти к миске с едой. Но я хотела поскорее со всем разобраться, так что не стала церемониться.
Я прошла мимо наложницы и практически за хвост вытащила Луну из-за письменного стола, чем, должно быть, сильно ее шокировала. Кошка не любила, когда к ней прикасались без необходимости, и всегда напоминала об этом приглушенным рычанием. Естественно, когда ее столь бесцеремонно вытащили из укрытия, она заверещала, точно резанная, чем сильно напугала рабыню.
Да так сильно напугала, что девушка в одночасье изменила своё твердое решение и в спешке покинула султанские покои.
- истеричка - заявила я глядя в кошачьи глаза.
Ай тут же умолкла, как будто поняла, что я имела в виду. И когда я отпустила её к мискам, она сразу же принялась за еду.
Я осталась сидеть на корточках рядом с ней. Задумавшись о чём-то, что и не вспомнить в следующий миг, провела пальцами по гладкой белой шерстке. Кошка от такой наглости недовольно заурчала, но от еды не оторвалась. А когда действие повторилось, чуть сместилась, давая ясно понять, что трогать её нельзя.
- откуда же ты взялась такая?
Я не ожидала получить ответ. Конечно, было бы глупо надеяться, что животное заговорит на человеческом языке. Но, тем не менее, мне ответили. Тихий шелест мужского голоса раздался где-то над головой, за спиной:
- должно быть оттуда, откуда пришла и ты, Ичли.
Я вздрогнула и резко обернулась, едва не опрокинув миску с водой, когда рукой попыталась найти опору: чтобы взглянуть в лицо подкравшегося сзади молодого человека пришлось запрокинуть голову.
Но лучше бы я этого не делала.
Альтан навис надо мной подобно грозовой туче и чего-то ждал. Я же тупо уставилась на него в ответ, гадая как сильно должна была задуматься чтобы не услышать открывающихся дверей и шагов за спиной.
- тебе не надоело притворяться, склонять голову, бояться?
- я уже долгое время притворяюсь, склоняю голову и боюсь. Во мне давно уже нет той девочки-проклятия, которая дружила с самым нелюдимым шехзаде на веку. - Что-то щелкнуло во мне, и я поднялась на ноги. Гордо выпрямилась, расправила плечи. Возможно, именно этого Дамир и добивался, но мне уже было все равно. Я долго терпела. - Я живу жизнь, которую выбрала сама, и в которой я не замарала руки чужой кровью. С твоей стороны глупо надеяться и верить, что по мановению руки и глупым выходкам, позорящим тебя перед подданными, я вернусь к прошлой себе. Той себе, которую ты когда-то запомнил. Этого не произойдёт. Я попросту не смогу, как ты не сможешь вновь стать вторым шехзаде, с самого рождения обречённым на смерть.
Стоило словам слететь с губ, как я тут же устыдилась их. Они были необдуманными, бессмысленными и никак не объясняли настоящих причин, по которым я упрямо отказывалась называться собственным именем.
Потупив взгляд я попыталась проскользнуть мимо молодого человека и поскорее скрыться в спасительном коридоре, но султан не позволил. Схватил за локоть и обдал ухо жаром своего дыхания:
- глупая, я лишь хочу, чтобы ты перестала прятать своё прекрасное личико за яшмаком. А ещё - поняла одну нехитрую истину.
- и эта нехитрая истина заключается в том, что ты был прав тогда, девять лет назад? - усмехнулась я искоса глядя на Альтана, однако тот разочаровано покачал головой.
- мы с тобой давно уже взрослые люди и эти подростковые обиды не должны нас трогать. Прошлое не изменишь, как и нас самих - он выпрямился, отпустил мою руку - пока не поймёшь всего, можешь не приходить. Я освобождаю тебя от твоих обязанностей по уходу за Ай.
И в этот миг сердце моё почему-то неприятно кольнуло.
*В словаре Хуласа-йи 'Аббаси для «челеби» приводятся значения: «писатель», «поэт», «читатель», «знающий», «одарённый природным умом».