Отказ и гул пустоты, Часть 43
Слова "Я не поеду" прозвучали, как приговор. Себе? Отцу? Не знаю. Я сказала их, сжимая телефон до боли, глядя в отражение в окне – свое бледное, искаженное страданием лицо и его силуэт в дверном проеме гостиной. Он слышал. Я знала.
Голос отца на том конце оборвался. Потом был долгий, тягостный вздох, полный такой глубокой печали и разочарования, что слезы хлынули сами собой.
"Адочка...родная...Я...я не понимаю. Почему? Что здесь держит тебя? Этот...этот контракт? Он же кончается! Или...или он?" Голос сорвался на шепот, полный страха и ненависти. "Неужели ты...к нему? После всего, что он сделал?!"
"Нет! – вырвалось у меня слишком резко. – Не поэтому. Я...я не знаю, пап. Просто не могу уехать. Сейчас. Не могу бросить...все. Тебе нужно ехать. Это твой шанс. Возьми его. Пожалуйста. А я...я останусь. Ненадолго. Разберусь с делами. Приеду позже. Обещаю."
Ложь. Гнусная, сладкая ложь, чтобы смягчить удар. Чтобы дать ему надежду. Молчание. Потом тихий, сдавленный звук, похожий на рыдание.
"Как скажешь, доченька. Как скажешь...Береги себя. Целую."
Щелчок. Гудки. Я стояла, глядя на черный экран телефона, чувствуя, как огромная часть моей души отрывается и уплывает в снежную мглу за окном, в сторону далекой Канады. Я предала его. Своего доброго, несчастного отца. Ради чего? Ради этого холодного дворца? Ради человека, который стоял за моей спиной и молча наблюдал за моим крахом?
Я обернулась. Дэмиен стоял там же. Его лицо было непроницаемой маской, но в темных глазах читалось что-то сложное – понимание? Вина? Бессилие? Он видел мои слезы. Видел мою боль. И не сделал ни шага. Не сказал ни слова. Ни "спасибо", ни "останься", ни "прости". Просто смотрел. Его молчание было громче любого крика. Оно подтверждало самое страшное: я совершила ошибку. Огромную, непоправимую.
Последние дни декабря пролетели в каком-то ледяном тумане. Помогала папе дистанционно с документами, с билетами (вылет 29 декабря). Голос у него был ровный, вежливый, но мертвый. Без тепла. Как будто я стала для него чужой. Каждый разговор – нож в сердце. Дэмиен стал еще более отстраненным. Он работал допоздна, избегал общих пространств. Когда мы пересекались, его взгляд скользил мимо, будто я была призраком. Той самой "вещью", выполнившей свою функцию и готовой к списанию. Предновогодняя иллюзия тепла, созданная елкой и камином, рассыпалась, обнажив голые стены и еще более голую правду: наш контракт подходил к концу, а между нами не было ничего, кроме тяжелого груза невысказанного и моей дурацкой, непонятной даже мне самой жертвы.
29 декабря папа улетел. Я не поехала в аэропорт. Не выдержала бы. Простилась по видеосвязи. Он был в новом, слишком просторном пальто, с одним маленьким чемоданом. Улыбался. Натянуто. Глаза были пустыми.
"Не провожай, Адочка. Не надо. Все будет хорошо. Ты...будь счастлива. Найди свое."
"Свое". Что это? Пустая квартира? Одиночество? Немая боль от его утраты? Или все еще призрачная надежда на человека, который даже не попрощался перед отлетом моего отца? Я кивала, сжимая зубы, чтобы не зарыдать. Когда связь прервалась, я просидела час на полу кухни, обняв колени, глядя в одну точку. Дэмиен прошел мимо, заглянул, но не вошел. Не спросил. Его молчаливое присутствие на пороге было последней каплей.
(создала свой тг канал https://t.me/nayacrowe. выложила опрос о следующей книге, так что заходите, от вас все зависит)