.
Город жил своей рутиной: утренние пробки, аромат кофе из уличных лавок, стук каблуков по мостовой, шелест бумаг в офисах и гул разговоров на обеденных перерывах. Казалось, что ничто не выбивается из общего ритма — но в жизни двоих всё было иначе.
---
Дом Рона.
На кухне тихо работал кофейник. Рон стоял у окна, задумчиво глядя на знакомую улицу. Всё здесь — каждый камень, каждая трещина на асфальте, каждый куст у ворот — были частью его прошлого. Но уже не будущего.
На столе аккуратными стопками лежали документы: договор купли-продажи, технические паспорта, справки, ключи. Всё было готово к передаче.
Он подписал ещё один лист, не поднимая глаз.
— Всё, — тихо сказал он себе. — Осталась неделя. Неделя — и я исчезну отсюда. Окончательно.
Слова отдавались эхом. Не в комнате — внутри него.
Он много думал. Не о доме. Не о гараже. О ней.
Каждый раз, проходя мимо спальни, он вспоминал, как едва не прикоснулся к ней тогда, на ужине у Ланы. Как в пабе с Марком избегал темы, которая горела на кончиках языка. Как в ту ночь, на террасе Ланы, всё сгорело с одной искрой.
— И как теперь быть? — спросил он вслух. Ответа не было.
Он вышел в гараж, медленно провёл рукой по верстаку, где когда-то вместе с отцом чинил старые двигатели. Сегодня он просто стоял там, глядя на пустое кресло у стены. Молча. Сжав челюсть. Он больше не вернётся сюда.
---
Особняк семьи Блэквуд.
Утро в доме начиналось рано. Слуги уже убрали со стола посуду, оставив только чашку чая и тонкие тосты с маслом. Ариелла сидела в зимнем саду, просматривая электронные письма на планшете. Её пальцы машинально листали экран — но глаза ничего не читали.
Работа стала для неё спасением. Она входила в офис в восемь утра и выходила за полночь, зарываясь в таблицы, отчёты, встречи, задачи. Родители хвалили её за усердие. Коллеги уважали. Помощница восхищалась. Но никто не знал, что за этим стояла пустота.
Вечерами — подготовка к свадьбе. Поиски площадок, переговоры с флористами, выбор меню, бесконечные звонки.
Феликс старался быть идеальным. Приходил с цветами, целовал в висок, говорил о том, как ждёт этот день. Но каждая его улыбка была как холодная вода на раскалённую кожу. Не согревала. Обжигала.
Её платье уже ждало в гардеробной. Белоснежное, из тончайшего кружева. Безупречное. Роскошное. Совершенно чужое.
Она закрыла планшет, отложила его на подлокотник кресла и прикрыла глаза.
Всё внутри неё было как подвешенное состояние: будто она идёт по льду, который с каждой секундой становится всё тоньше.
---
Поздний вечер.
Рон вернулся домой, когда уже стемнело. В коридоре всё было на месте. Только коробки — упакованные, аккуратные — начали наполнять пространство. Он переселился в одну комнату. Остальное — готовилось к прощанию.
Телефон лежал в кармане. Он не проверял его весь день. Только один непрочитанный месседж от Джейн: «Я рада, что ты решил всё закрыть. Ты заслуживаешь начать с чистого листа».
Он открыл холодильник, достал бутылку воды, присел на подоконник.
И всё-таки каждую ночь он думал об Ариелле.
---
Поздний вечер в особняке.
Ариелла стояла у окна в своей комнате. Свет от лампы делал её волосы мягко-золотыми. Она держала в руках открытую коробку с приглашениями на свадьбу. Смотрела, как её имя красиво выведено каллиграфией рядом с именем Феликса. А потом аккуратно, почти нежно, положила одно из приглашений в ящик стола и закрыла его.
В глазах — ни слёз, ни гнева.
Только бесконечная усталость.
Эта неделя не приблизила их друг к другу. Но и не отдалила.
Просто… всё шло своим чередом.
Но надвигающаяся пятница была слишком близко.
И ни один из них не был к ней готов.
---
Ариелла сидела в своей комнате. Перед ней на кровати разложены украшения — серьги, браслеты, подвеска, шёлковая подвязка. Всё, что ей передали из бутика невест.
Рядом — белое платье на манекене. Оно выглядело как картина, как мечта каждой девушки. Но для неё — как тюрьма из кружева.
Она встала, подошла к платью, провела пальцами по атласной ленте на талии и… отдёрнула руку, будто обожглась.
— Чего я жду? — прошептала она в тишину.
Сердце стучало как бешеное.
Ей казалось, что стены давят. Что потолок становится ниже. Что воздух становится гуще и гуще, и скоро её задушит собственная жизнь.
Она резко вышла из комнаты. Спустилась по лестнице, не глядя на родителей, которые что-то обсуждали с Феликсом в гостиной, прошла мимо, словно тень, и выскользнула из дома.
---
Ночь. Гараж отца Рона.
Он не спал. Он уже не спал третью ночь.
Сидел в темноте, положив ноги на старый стул, пил из бутылки воду, смотрел в потолок. Гараж пустел. Всё было вывезено. Остались только детали прошлого.
Он не знал, почему не уехал уже сегодня. Всё готово. Сделка оформлена. Билеты куплены.
Но внутри — как будто что-то не завершено.
Он взял телефон. Посмотрел на экран. Ни одного нового сообщения.
Но и этого было достаточно, чтобы снова подумать о ней.
И в этот момент — громкий стук в ворота гаража.
Он вздрогнул. Встал.
— Кто там? — крикнул он.
— Это я.
Голос, который он не слышал три года. Голос, который звучал в его снах. Голос, из-за которого он уехал.
Он открыл дверь.
И она стояла там. В своём пальто, с растрёпанными волосами, раскрасневшимися щеками от ветра. Без макияжа. Без защиты. Настоящая.
— Я не могу, — выдохнула Ариелла. — Я не могу выйти за него. Я не могу жить, будто тебя не было. Я не могу... дышать.
Рон молчал. Он просто смотрел на неё. И впервые за эти годы — позволил глазам выдать боль.
— Почему ты тогда уехал?! — взорвалась она. — Почему ты исчез?! Почему ничего не объяснил?! Почему не позвонил?! Не спросил?!
Он шагнул ближе.
— Потому что я тебя любил. И видел, как ты говоришь "да" другому мужчине. Потому что я поверил в это видео. Потому что ты отвернулась от меня, Ариелла!
— А ты от меня, Рон!
Тишина. Только их дыхание. Только неон от уличного фонаря скользил по стенам пустого гаража.
— Я... — её голос дрогнул. — Я тоже тебя любила. Люблю. Всегда любила.
Он закрыл глаза. Медленно, сдерживая себя.
— Но теперь уже поздно, да? — прошептал он.
— Я не знаю, — ответила она честно. — Я просто... не могу жить, будто тебя нет.
Он подошёл ближе. Расстояние между ними исчезло. Она дрожала.
— Скажи мне только одно, — сказал он тихо. — Если бы не было ни Феликса, ни обязательств... ты бы была со мной?
— Я бы осталась, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Навсегда.
И в эту секунду весь мир рухнул и снова собрался в одно целое.
Он обнял её.
Она заплакала.
Он прижал её к груди.
А потом — поцеловал.
Не нежно. Не осторожно. А как будто от этого зависело всё.
И действительно — от этого зависело всё.
Он целовал её, как будто отвоёвывал обратно годы, украденные у них ложью.
Губы Ариеллы дрожали, но она не отстранилась — наоборот, пальцы сжались в его воротнике, будто боялась, что он исчезнет, как тогда.
— Прости, — прошептал он в перерыве между поцелуями. — Прости, что уехал. Что не боролся.
— Прости, что не догнала, — ответила она, прильнув лбом к его лбу. — Я была сломана.
Он гладил её лицо, будто учился наизусть каждый изгиб. Каждый миллиметр кожи, который так долго не мог касаться.
Ариелла подняла глаза. В её взгляде — ураган.
— Я не хочу думать. Не хочу помнить. Не хочу бояться. Просто…
будь рядом. Сейчас. Здесь.
Он кивнул, будто без слов понял.
Она расстегнула пальто и позволила ему скользнуть по её плечам. Осталась в тонком платье. Холод пробежался мурашками, но в нём было достаточно жара, чтобы растопить всё.
Он снял куртку и накрыл её. Затем подтянул ближе и обнял. Она уткнулась лицом в его грудь. Впервые за три года — она дышала.
Он поднял её подбородок.
Смотрел в глаза. Молчал.
— У тебя есть идея, что мы с этим сделаем? — тихо спросила она.
— Нет, — честно признался он. — Но, чёрт возьми, если ты скажешь мне не уходить — я не уеду.
Она молчала. Слишком многое не решено. Слишком многое всё ещё висит в воздухе. И свадьба. И родители. И мир, который требует от неё быть идеальной.
Но сейчас, в этом полуразобранном гараже, среди теней от фар машины, пыли и запаха моторного масла — она просто девушка, которая любит парня.
А он — парень, который всё это время любил только её.
Он наклонился снова, их губы встретились. На этот раз — медленно.
Вкус признаний. Вкус боли. Вкус трёх лет одиночества.
Он прижал её к себе сильнее, развернув к себе спиной, провёл руками по её талии. Она вздрогнула — от холода, от желания, от того, что внутри неё рушились стены.
— Ты можешь остановить меня, — прошептал он, касаясь её шеи. — Скажи только слово.
— А если я не скажу? — выдохнула она, поворачиваясь к нему лицом.
Он не ответил.
Он взял её на руки и посадил на капот той самой машины, где они впервые поняли, что любят друг друга.
Машина, ставшая началом их истории.
Её ноги обвили его бёдра, руки сжались у него на плечах. Он тянул молнию на её платье медленно, не спеша — как будто боялся спугнуть момент.
Она не сопротивлялась.
Ни секунды.
Потому что именно этого ждала все эти три года.
Тело в тело. Кожа к коже. Шепот на ушко.
Им не нужно было говорить. Их тела сами говорили за них.
Это было не просто физически — это было доказательство, что любовь не исчезла. Что чувства — не ошибка. Что они по-прежнему принадлежат друг другу.
И пусть за дверями гаража был другой мир, свадьбы, фамилии, обязательства —
Здесь, в этих объятиях, в этих стонах и поцелуях, в этом тепле, смешанном с отчаянной страстью,
они снова были они.