.
Уютный, слегка потемневший от времени интерьер с дубовыми панелями на стенах, мягким светом от подвесных ламп и запахом солода и жареного бекона. Где-то в углу кто-то лениво бренчал на гитаре, а бармен вытирал стойку, словно не замечая никого вокруг.
За одним из дальних столиков, у окна, сидели Марк и Рон. Перед ними — два полупустых бокала янтарного пива, тарелка с жареными крылышками и почти не тронутый бургер. Разговор был не о еде.
— Ты уверен, что хочешь всё это продать? — Марк покрутил бокал в пальцах, бросив на Рона настороженный взгляд.
Рон медленно кивнул, глядя куда-то в сторону окна.
— Да. Уверен. Гараж, дом — это всё... больше не моё. Отец ушёл. Его нет. А без него… здесь ничего не осталось.
Марк молча отхлебнул из бокала. Он давно знал, что в глубине Рона копится нечто большое, но вытащить это наружу — целое искусство. Сегодня, возможно, выдался тот редкий день, когда он может дотянуться до этого уровня.
— Ты бы видел, как он о тебе говорил. Даже когда было совсем хреново. Всегда с гордостью.
Рон отвёл глаза.
— Я знаю. Он писал. Звонил. А я… — он стукнул пальцами по бокалу. — Я не был рядом, Марк. Даже когда узнал о диагнозе. Я... не простил себе этого.
— Ты был рядом по-своему. Помогал. Деньги, поддержка. Он это чувствовал. — Марк наклонился ближе. — Ты не виноват. Просто жизнь такая... чёртова штука.
— Ариелла пришла на похороны, — вдруг сказал Рон, опуская голос почти до шепота.
Марк напрягся, но кивнул. Он ждал, что это всплывёт.
— Я знаю.
— Я увидел. Она стояла, как призрак. Такая красивая. Такая чужая. — Рон провёл рукой по лицу. — И тогда я понял, что три года... ничего не изменили. Я всё ещё её люблю. До боли. До злости.
— Вы говорили?
— Нет. Я не смог. Могила, отец, все вокруг… Я просто прошёл мимо. Как трус.
Марк вздохнул и поставил бокал на стол с мягким стуком.
— Ты не трус, Рон. Ты раненый. Как и она. Эти три года вас обоих искалечили. Но, чёрт побери, ты вернулся. Ты снова здесь. И она — тоже. Может, это не случайно.
Рон горько усмехнулся:
— Не знаю. Она обручена с этим — как его? — политическим манекеном. Всё та же семья. Всё те же маски. Всё так, как будто меня и не было вовсе.
— Ты не пробовал просто... поговорить с ней? Узнать, что было на самом деле?
Рон замолчал. Пауза затянулась. Музыка в углу сменилась на блюз. Потом он тихо сказал:
— Недавно мы с Ариеллой были у вас. За ужином она проговорилась. О том самом видео. Помнишь — три года назад?
— Конечно.
— Она думала, что я был с Джейн. Именно тогда. В тот самый вечер. И сказала "да" Феликсу. Просто потому, что решила, что я её предал. А я даже не знал о том проклятом видео.
Марк выругался себе под нос:
— Какого… — он посмотрел на друга. — И что теперь?
Рон пожал плечами:
— Теперь? Теперь я продаю дом. Гараж. Через неделю уеду обратно. Там у меня мастерские. Жизнь. Там никто не напоминает мне о ней.
Марк посмотрел на друга так, словно увидел трещину в железобетонной стене.
— Ты уверен? Что сможешь уехать, зная всё это? Зная, что она, возможно, всё ещё любит тебя?
Рон впервые за весь вечер посмотрел на него прямо.
— Нет. Я ни в чём не уверен. Но я не могу остаться, зная, что каждый день буду видеть её руку в руке с другим. Я... просто не могу, Марк.
Наступила тишина. Только гитарист в углу тихо пел что-то про разбитые сердца и осенний дождь.
— Знаешь, друг, я тебе одно скажу. — Марк допил остатки пива и улыбнулся. — Жизнь любит сюрпризы. Иногда те, которые мы заслужили.
Рон хмыкнул:
— Если так — пусть поспешит. У меня неделя.
Они стукнули бокалами и замолчали.
---
Дом Марка и Ланы. Поздний вечер.
Гостиная утопала в мягком полумраке. На экране телевизора шёл фильм — романтическая комедия, которую девушки то комментировали, то смотрели молча, попивая чай с мятой и поедая остатки чизкейка.
Ариелла сидела на полу, облокотившись на диван, закутавшись в плед. Лана — на диване, с ногами, как обычно. Они не разговаривали — просто наслаждались тем редким моментом, когда не нужно говорить о работе, свадьбах и чужих ожиданиях.
Вдруг щёлкнул замок входной двери. В комнату вошёл Марк, с запахом пива, табака и прохладного вечера на куртке.
— Привет, девочки, — сказал он с усталой улыбкой и кинул ключи в керамическую чашу у двери.
— О, герой вечера вернулся, — Лана потянулась к нему. — Как пиво?
— Как обычно. Грустное. Но холодное, — Марк поцеловал жену в лоб, затем бросил взгляд на Ариеллу. — Привет, Ри.
— Привет, — улыбнулась она. — Как Рон?
Марк снял куртку, подошёл ближе и опустился рядом на пуф, потирая руки. Несколько секунд молчал. Потом будто между прочим сказал:
— Он продал дом и гараж. Сделка почти на финале. Через неделю — всё. Уезжает.
Тишина.
Пауза.
Экран телевизора мигнул сменой кадра, но ни одна из девушек не смотрела на него больше.
— Что? — Ариелла подняла взгляд, её голос был тихим, но в нём дрожала нота, которую Лана уже давно научилась слышать.
Марк, поняв, что сказал это слишком буднично, быстро добавил:
— Не хотел вот так с бухты-барахты… Просто… Он решился. Говорит, что всё здесь слишком напоминает…
— Меня, — спокойно закончила за него Ариелла.
Она встала. Медленно. Сняла плед с плеч, положила на подлокотник. Шла к окну, как будто просто хотела подышать.
Лана посмотрела на мужа с укором, тот развёл руками — он действительно не хотел сообщать это вот так.
— И когда он уезжает? — всё так же спокойно спросила Ариелла, не поворачиваясь.
— Неделя. Может, чуть больше. Как только оформит все документы.
— Понятно, — она кивнула, будто поставила точку в предложении, которое никто не произносил вслух.
Лана встала и подошла ближе, коснулась плеча подруги.
— Ри…
— Всё нормально. Правда, — Ариелла повернулась и выдавила улыбку. — Я просто… устала. Можно я лягу?
— Конечно. Хочешь, я с тобой?
— Нет. Я просто закрою глаза. Чуть-чуть. Спасибо.
Она прошла мимо них, молча поднялась наверх.
Марк обнял Лану за плечи.
— Прости. Не думал, что она так… сильно…
— Она его не отпустила, Марк, — прошептала Лана. — Просто держит всё внутри.
И пока наверху Ариелла лежала в темноте, глядя в потолок с болью, которую не унять ни словами, ни временем — внизу два человека понимали, что этой истории ещё рано ставить точку.
---
Лунный свет едва касался оконной рамы, растворяясь в полумраке. Ариелла спала, свернувшись калачиком, плед сполз с её плеч, дыхание — неровное. Где-то в глубине, за границей сна и реальности, её разум воспроизводил то, что сердце боялось вспомнить.
Она стояла в белом платье на краю скалистого обрыва, под ногами — тёплый песок, впереди — бесконечный океан. Ветер трепал её волосы, небо над головой — будто до предела наполнено ожиданием.
— Ты не можешь остаться, — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Рон. В чёрной рубашке, с едва заметной тенью щетины на подбородке. Такой, каким она запомнила его в те самые дни — до, после, во время. Глаза — слишком близко, слишком далеко.
— А ты не можешь уйти, — ответила она.
— Я ушёл уже однажды, — сказал он, и в его голосе слышалась усталость. — И ты дала мне уйти.
— Потому что ты не оставил мне выбора, — прошептала Ариелла. — Потому что ты исчез, Рон. Без объяснений. Без слов.
Он подошёл ближе. Ветер стих. Всё вокруг замерло.
— Я хотел забыть. Думал, если вырвать тебя из своей жизни — всё станет проще.
Она дрожала. Не от холода. От того, как смотрел на неё он.
— Ты вырвал меня… но не стер. Я была с тобой каждую ночь, Рон. В каждой тени. В каждом вздохе.
Он коснулся её лица.
— Я знаю.
— Почему ты вернулся?
— Потому что всё ещё люблю. Даже если не должен.
— А я?
— Ты... Ты больше не та, кем была.
— Я стала сильнее. Но внутри — всё ещё твоя.
Он взял её за руку. Они стояли на краю, и казалось, что шаг — и всё исчезнет.
— Если мы прыгнем — сгорит всё.
— Тогда давай сгорим вместе, — прошептала она и потянулась к нему.
И он наклонился. Их губы соприкоснулись. Пламя вспыхнуло вокруг — не жаркое, а светящееся, словно сама их любовь стала огнём.
Ариелла резко проснулась.
Комната та же. Тишина. Сердце билось так, будто действительно горело.
Она села на постели, провела ладонью по лицу и с трудом выдохнула. Всё это был только сон. Но внутри… нестерпимо болело. Она знала: её любовь к Рону — не исчезла. Она только пряталась.
---