.
Свет скользнул по полу, медленно заползая на постель, на разбросанные вещи, на тёплые, сбившиеся простыни. Воздух в комнате был плотным, как после бури — насыщенным дыханием, прикосновениями, словами, которыми не успели обменяться.
Ариелла проснулась первой.
Сначала она не поняла, где находится. Комната казалась ей незнакомой, посторонней… пока её взгляд не упал на мужскую руку, обвившую её талию, и на едва заметный ритм дыхания у неё за спиной.
Рон.
Тепло его тела. Тяжесть его руки. Всё это было слишком реально.
Слишком.
Словно время на мгновение замерло, она лежала, затаив дыхание, не шевелясь, боясь разрушить утреннюю тишину. Сердце колотилось. Мысли метались. События ночи вернулись стремительно — как удар по солнечному сплетению.
Их разговор. Их крик. Поцелуй. Прикосновения. Слияние.
Гнев. Боль. Нежность.
Любовь.
Разрушительная. Запрещённая. Неизбежная.
Он шевельнулся, и её тело мгновенно напряглось. Рон провёл губами по её плечу, не открывая глаз, будто проверяя, не приснилось ли ему всё это.
— Ты не ушла… — хрипло прошептал он.
Ариелла прижала губы к подушке, не зная, как ответить. Это было не «ушла» — это было «осталась».
Слово, от которого хотелось и плакать, и смеяться.
— «Уже утро…» — выдавила она.
— Я знаю. — Он медленно открыл глаза и повернулся, чтобы взглянуть на неё. Его голос был тише, мягче, чем обычно. — Но ещё не день. Ещё есть немного времени, чтобы не говорить об этом.
Она посмотрела на него. И в его взгляде не было раскаяния. Только усталость. И чувство… что они снова стоят у края обрыва.
— «Ты ведь всё равно уедешь?» — спросила она, глядя в потолок.
— Да. — честно ответил он.
— «Тогда зачем всё это?»
Он потянулся, аккуратно убирая с её лица прядь волос.
— Потому что я люблю тебя.
— Потому что я не мог иначе.
— Потому что три года я жил в аду, и только этой ночью дышал.
Она зажмурилась. Тело дрогнуло.
— «А мне теперь как жить?»
Он не ответил. Просто прижал её к себе и поцеловал в лоб.
Это было прощание. Тихое. Без слов.
Вдали послышались шаги. Дом начинал просыпаться. Лана. Марк. Мир, в котором они не были вдвоём. В котором не было места этой ночи.
Ариелла вскочила. Начала молча собирать свою одежду.
— «Я… я пойду первой.»
— Хорошо.
Они не обернулись друг к другу у двери. Не сказали «до встречи». Потому что не знали — будет ли она. И будет ли она вообще нужна.
---
Дом Рона. Утро после той самой ночи.
Он вошёл в дом и тяжело захлопнул за собой дверь. Внутри было пусто. Слишком пусто. Всё, что наполняло его ночью — страсть, боль, любовь — осталось где-то там, в комнате Ланы, в теле Ариеллы, в их сбившихся дыханиях и молчаливом утре.
Он прошёл в кухню, налил себе крепкий кофе и сел за стол, не чувствуя вкуса. Глаза были сухими, но внутри — как будто всё выжгли.
И тут зазвонил телефон.
Незнакомый номер.
— Рон? — раздался уверенный мужской голос.
— Да. Слушаю.
— Меня зовут мистер Харпер. Я видел объявление о продаже дома и автомастерской. Местоположение и состояние — идеальные. Я заинтересован.
Рон молча выпрямился в кресле.
— Вы хотите осмотреть всё лично?
— Да. Я в городе до конца дня. Смогли бы встретиться в ближайшие два часа?
Рон посмотрел на часы. 10:26.
— Приезжайте через час.
— Отлично. До встречи.
Спустя час у калитки остановился чёрный внедорожник. Из него вышел высокий мужчина в дорогом пальто и с деловой кожаной папкой. Он осмотрел дом, пожал Рону руку и, не теряя времени, попросил показать мастерскую.
Внутри гаража царил порядок. Всё было на своих местах, инструменты блестели от аккуратности. Мистер Харпер долго рассматривал зону ремонта, спрашивал про оборудование, даже заметил фотографии на стене — Рон с отцом, вытирающие руки от масла, улыбающиеся, будто не было ни болезней, ни боли.
— Вы сами всё содержали?
— Да. С отцом. Потом — один.
— Он был хорошим мастером.
— Он был хорошим человеком.
Молчание. Затем:
— Я готов купить. Дом, мастерскую, всё, что входит в комплекс. Но есть один нюанс: я хочу оформить сделку как можно скорее.
Рон чуть напрягся.
— Насколько «скоро»?
— Неделя. Максимум. Мои юристы уже в городе. Предварительный договор можем подписать сегодня, задаток — сразу после.
Он вытащил папку и разложил бумаги.
Рон кивнул. Он не ожидал, что всё пойдёт так быстро. Но, может, в этом и был знак.
Через двадцать минут руки были пожаты, подписи поставлены. Всё, что оставалось — дождаться закрытия сделки.
Когда Рон остался один в гараже, он провёл рукой по холодному металлу рабочего стола. Через неделю этот дом перестанет быть его. Это место — последний якорь. Последняя связь с прошлым.
Он выдохнул.
— До свидания, папа…
---
Дом Ланы и Марка. Поздний вечер.
Ариелла уютно устроилась на диване с подогретым бокалом вина, укутанная в мягкий плед, волосы растрёпаны, лицо расслаблено. Лана вернулась из кухни с миской попкорна, села рядом и уставилась на подругу пристально.
— Так. — Начала она многозначительно, подгребая под себя ноги. — Ты думала, что я тебя отпущу просто так, да? Что мы тут поплачем, посмеёмся, поболтаем о платьях… и я забуду?
Ариелла хмыкнула:
— Забудешь что?
— Ну конечно, прикинься дурочкой. Ночь. Здесь. В моей гостевой. На моём диване. Или… это всё-таки было в другой комнате?
Ариелла подавилась глотком вина, покашляла и прикрыла лицо рукой:
— Лан… ты серьёзно?
— Абсолютно. Утром ты светилась как персик в сиропе. Так что давай, сестра. Сливай инфу.
Ариелла закатила глаза, но губы её невольно дрогнули в улыбке.
— Хорошо. Только, ради Бога, не перебивай, а то я потеряю ход мыслей.
Лана молча вскинула руки вверх, будто сдаваясь, и сделала большой театральный глоток из своего бокала.
— Это началось с того, что я набралась храбрости — ну, точнее вина — и решила позвонить ему. Просто… я хотела знать. Хотела высказать всё. И он приехал.
— Классика. Он — ночь. Ты — буря.
— Лан, пожалуйста.
— Молчу, молчу.
— Я... как только его увидела — всё. Злость, обида, боль, любовь — всё смешалось. Мы спорили. Кричали. Он держал меня за плечи, мы срывались. А потом…
Она замолчала.
— Потом?! — воскликнула Лана, подавшись вперёд. — Ари, не делай так!
Ариелла глубоко вдохнула:
— Потом он меня поцеловал. Словно всё, что мы не сказали друг другу за три года, он вложил в этот поцелуй. Это было не нежно. Это было…
— Дикая страсть, искры, стены дрожат? — шепнула Лана с мечтательной улыбкой.
— Примерно так…
— *И где всё это происходило? Только не говори, что вы… ну, ты понимаешь… у камина? Я теперь туда не смогу смотреть, если что!
— Нет, не у камина. И не на диване. И, к счастью, не в вашей спальне. — Ариелла хихикнула. — Гостевая. Он подхватил меня на руки. Я… сама не знаю, как мы дошли. Всё как в тумане. Но это был… настоящий взрыв.
— О, Боже. — Лана уставилась на потолок. — Марк бы умер, если бы знал. У нас, значит, тишина, мир, семейная идиллия, а тут — секс, крики, "я тебя ненавижу/люблю".
Ариелла рассмеялась:
— Мы старались не шуметь, если что. Но… да, это было сумбурно. И страшно. Потому что утром я проснулась и поняла, что ничего не решилось.
Лана посмотрела на неё мягче:
— И что ты чувствуешь сейчас?
Ариелла потерла виски:
— Как будто заново влюбилась. И это пугает. Потому что я знаю — всё не так просто. Он скоро уедет. А я… я снова на перепутье.
Лана тихо сказала:
— Но в этот раз ты не одна. И я не дам тебе снова закрыться в себе. Что бы ни было дальше — ты справишься. Только пообещай, что не будешь больше молчать, как тогда.
Ариелла улыбнулась и, наклонившись, крепко обняла подругу.
— Обещаю.
И в этот момент обе знали: буря ещё впереди. Но, по крайней мере, они встретят её — вместе.