.
Компьютер мягко гудел, экран светился таблицами, письмами, вложениями. Целая вселенная задач, контрактов, встреч, поручений. Ариелла сидела за своим стеклянным столом на шестом этаже здания семейной компании. Её кабинет был просторным, светлым — стены из молочного стекла, минимализм в интерьере, кожаное кресло, папки, сложенные по алфавиту.
Она выглядела идеально — строгая бежевая блуза, тонкие золотые серьги, волосы убраны в пучок, лицо сосредоточенное. Но всё это — ширма.
Внутри неё не утихал гул. Словно кто-то барабанил изнутри по стенкам груди.
22-е. Дата. Свадьба. Платье.
Слова разносились эхом, оставляя за собой осадок.
"Как будто тебя продали", — пронеслось в голове.
Она тут же осеклась от этой мысли. Это же её решение. Так ведь?
Так ведь?..
Звонок телефона вырвал её из потока мыслей.
Лана.
Ариелла вздохнула и нажала "принять".
— Да?
— О, Господи, ты звучишь как робот, — с ходу произнесла Лана. — Что случилось? У тебя голос как будто ты проглотила отчёт за прошлый квартал.
— Я... — Ариелла отвела глаза от монитора, не зная, с чего начать. — Можешь говорить?
— Я на парковке. У меня кофе и время. Что у тебя?
Пауза.
— Мама назначила дату свадьбы. Без меня. — Голос Ариеллы был тихим.
На другом конце воцарилась тишина. Та самая, в которой слышно, как человек переваривает услышанное.
— Назначила?
— 22-е. Через два месяца. А сегодня, после работы, мы едем выбирать платье. — Она нервно провела пальцем по краю стола. — Всё уже решено. Без меня.
— И что ты сказала?
— "Хорошо".
— Ари. — Голос Ланы стал жёстче. — Почему ты снова позволяешь им решать за тебя?
— Потому что... — Она прикрыла глаза. — Потому что проще. Потому что если я скажу "нет", начнётся допрос, шантаж, давление. Потому что я устала. Я каждый день говорю себе, что завтра — точно скажу. А потом не говорю.
— А Рон?
— Лана... — Ариелла замолчала. — Не сейчас.
— Но он здесь. Он рядом. И ты всё ещё...
— Не сейчас, — повторила Ариелла твёрже. — Я не могу об этом думать. Мне надо работать.
Лана шумно выдохнула.
— Хорошо. Но если сегодня после примерки ты не приедешь ко мне и не выпьешь со мной вина, я приеду к тебе в офис в свадебной фате и буду кричать “ПОМОЛВЛЕННАЯ ЖЕНЩИНА ПРОСИТ ВНИМАНИЯ!” прямо в приёмной.
Ариелла впервые за день улыбнулась — вымученно, но искренне.
— Договорились.
— Держись. Ты не одна. — Лана замолчала на секунду. — Но если они давят — просто скажи. Я приду и всех передавлю. В том числе и Феликса. Особенно Феликса.
Звонок завершился, а Ариелла уставилась в экран, не видя ни одной буквы.
Всё внутри неё было слишком громким. Но снаружи — тишина.
---
Дверь с хрустальной ручкой отворилась, и в зал бутика вошли Ариелла и её мать. Над ними звенели стеклянные подвески люстр, отблескивались витрины с фатой, инкрустированной кристаллами, и тканями, белоснежными до слепоты. Консультант уже ждал у зеркал с блокнотом в руках.
— Мисс Блэквуд, добро пожаловать. Мы подготовили несколько моделей по вашему запросу, — вежливо проговорил он. — Вам помочь с переодеванием?
Ариелла кивнула и отправилась в примерочную.
Мать тем временем удобно устроилась на плюшевом диванчике. Она уже обсуждала с консультантом варианты обуви и украшений.
Ариелла сняла свой деловой костюм, осталась в белье и посмотрела на своё отражение. Девушка в зеркале казалась взрослой. Стройной. Уверенной.
И всё же — в глазах ничего не было.
Примерка началась.
Первое платье.
А-силуэт, гладкий атлас, минимализм.
— Ты как из журнала Vogue, — заметила мать, одобрительно. — Но нужно что-то торжественнее. Слишком просто.
Ариелла молча смотрела на себя. Она и правда была красива.
Но ощущение — как будто она примеряла не платье, а чужую судьбу.
Второе.
Пышная юбка, корсет, фата в пол, блестящие цветочные аппликации.
— Вот это уже другое дело, — оживилась мать. — Почти как у меня на свадьбе. Помнишь фото?
Ариелла кивнула.
Не помнила.
— Ну и как тебе, дорогая?
— Красивое, — сказала Ариелла, не отводя взгляда от себя.
"Красивое", "идеальное", "подходит". Все слова, которые говорили об этом платье — подходили бы гробу. Белому, закрытому. Без окна.
Третье.
Полупрозрачные рукава, изысканное кружево, глубокий вырез на спине. Оно подчёркивало её хрупкость и взрослость одновременно.
— Это оно. — прозвучало почти хором от консультанта и матери.
Ариелла молча дотронулась до фаты. Внутри было глухо. Как под водой.
— Ну что, берём? — спросила мать.
— Берём, — выдохнула Ариелла.
Когда всё было оплачено и аккуратно упаковано в длинный чехол с логотипом бутика, Ариелла вышла на улицу, не дожидаясь машины. Она стояла, вдыхая прохладный вечерний воздух, а сердце билось где-то в животе.
Она вспомнила взгляд Рона за ужином.
Вспомнила его молчание.
И как автоматом сказала "да", выбирая не платье — а приговор.
---
Дом Ланы и Марка. Вечер.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ариелла — усталая, с сумкой на плече и тяжёлым, длинным чехлом в руке. Лана, в пижаме с клубничками, улыбнулась:
— О, вот и моя невеста.
— Прости, что так поздно… — выдохнула Ариелла. — Я не могла поехать домой. Просто не могла.
— Заходи. У меня открыта бутылка, которую я берегла для катастроф. Кажется, это — она.
Ариелла прошла в гостиную. Чехол с платьем аккуратно повесила на дверную ручку. Лана уже наливала в два бокала терпкое красное.
Они устроились на диване, поджав ноги.
— Ну? — Лана подняла бровь. — Рассказывай. Как примерка?
— Блестяще. Я выбрала платье. Все счастливы. Мама в восторге. Я — как будто не я.
— Ты хотя бы почувствовала хоть что-то, когда посмотрела на себя в зеркало?
Ариелла отхлебнула из бокала. Глубокий вдох.
— Честно? Нет. Пусто. Только плечи прямее стали. Я теперь умею стоять так, как будто всё по плану.
— Боже… Ари.
— Знаешь, что самое страшное? — она посмотрела на Лану. — Я даже не понимаю, зачем всё это продолжаю. Просто как будто... тормоза отказали, и я качусь с этой горки.
— А может, ты ждёшь, чтобы кто-то тебя остановил?
Ариелла молчит. Только делает глоток.
— Может, ты ждёшь, что он вернётся?
— Нет. Не жду. Он уже вернулся.
Голос сорвался.
Лана резко повернулась к ней.
— Я не психолог. Но как подруга скажу: ты всё ещё любишь его.
Ариелла засмеялась. Тихо. Без радости.
— А толку? Любовь — не пропуск. Не спасение. Не щит. Просто... тупая навязчивая идея, от которой не отмыться.
— Значит, будем пить, пока не смоет. — серьёзно заявила Лана, поднимая бокал.
Они чокнулись. Бокалы звякнули.
— К платью, которое ты не хочешь. И к любви, которую ты не можешь забыть.
Лана лежала на диване, уткнувшись в подушку. Ариелла — на полу, спиной к дивану, с бокалом в руке. На коленях — старое покрывало. В комнате пахло воском и вином.
— Ари... — Лана заговорила почти шёпотом. — А если бы три года назад всё было иначе? Если бы не было того видео?
Ариелла долго молчала. Она даже не дышала, казалось. Потом произнесла:
— Я бы не сказала “да”.
Голос — хриплый. Сломанный.
— Ты бы выбрала его?
— Я уже выбрала. Просто поздно. — Ариелла провела пальцами по стеклу бокала. — Я выбрала Рона ещё тогда. Когда он забрал меня из клуба. Когда впервые посмотрел на меня не как на телохранитель. Когда обнял так, будто я — его дом. Я... была его домом, Лана.
Лана медленно приподнялась на локте:
— Зачем ты тогда солгала мне? Почему не рассказала, что случилось? Я ведь думала, ты просто разлюбила. Что Феликс — это твой новый выбор.
Ариелла повернулась к ней. В глазах — слёзы.
— Потому что если бы я начала говорить, я бы развалилась. Я жила на автопилоте. Понимаешь? Просто вставала, ела, училась, улыбалась, строила из себя умную, сильную... Но внутри всё сгорело. Я даже не заметила, как сказала “да” на помолвку. Не осознавала, что творю. Всё было будто в дымке.
— А сейчас ты жива?
Ариелла кивнула. Медленно. Осторожно.
— Больно, но да. Впервые за долгое время я чувствую, что дышу. Наверное, потому что он рядом. Даже если не со мной.
Лана опустила взгляд. Потом чуть улыбнулась:
— А ты думаешь, он не чувствует того же? Ты видела его глаза на свадьбе? Видела, как он смотрел, когда Феликс держал тебя за руку?
— Это ничего не меняет. Он ушёл, Лана. Тогда. Без объяснений. Ни слова. Просто исчез.
— А ты не задавалась вопросом — почему?
— Каждую ночь.
Тишина. Только лёгкое потрескивание свечи.
Свеча почти догорела. Бокалы уже давно пусты, но бутылка на столе опустела не до конца. Лана сидела, поджав ноги, тихо улыбалась, глядя в никуда. Ариелла лежала на полу, раскинувшись на пледе, и смеялась. Смех был слишком громким, слишком отчаянным, чтобы быть искренним.
— «Ты бы видела его лицо... Когда папа сказал: «Феликс станет достойным мужем моей дочери»… а я сидела и думала о других руках, других губах, других объятиях…» — Ариелла провела пальцами по ковру. — «Я, чёрт возьми, сижу за столом как актриса дешёвой пьесы. Но у меня, мать его, нет роли. Только грим из лжи и платье из долга».
— Арииии... — протянула Лана, — пожалуйста, не говори так...
— «Я пьяна, Лан. И мне плевать».
Она села. Волосы растрепались. Взгляд — стеклянный. Лана уже знала этот взгляд. Это была грань. Тот момент, когда Ариелла говорила правду, потому что больше не могла её носить.
— Хочешь воды? Или чаю? Может, пижаму и обнимашки? — Лана попыталась сменить тему.
Ариелла засмеялась. Глухо. Потом потянулась к телефону.
— Что ты делаешь?
— «Что должна была сделать три года назад», — пробормотала она и нажала кнопку вызова.
Имя на экране: РОН.
Лана замерла.
— Нет, подожди, ты не в том состоянии...
— «В том. В единственно возможном. Я либо сейчас, либо никогда» — Ариелла приложила телефон к уху.
Гудки. Один. Второй. На третьем — ответ.
— Да?
Голос Рона. Хрипловатый, спокойный. Как всегда.
— «Ты... такой… чёртов... трус», — выдохнула Ариелла, запнувшись. — «Три года, Рон. Три чёртовых года. Я стала дипломированным специалистом по похоронам собственной любви».
— Ты пила?
— «А ты исчез. Что хуже, Рон? Пара бокалов вина или три года молчания?»
Пауза.
— Где ты?
— «С подругой. С той, которой я солгала. Которой не рассказала, что влюбилась в своего телохранителя. Влюбилась так, что когда он исчез, я потеряла дыхание на несколько месяцев».
— Ты пьяна, Ариелла. Ложись спать. Мы поговорим завтра.
— «Нет. Завтра я снова надену маску. Завтра я скажу "да" на очередной выбор торта. Завтра я снова стану мисс Блэквуд, невестой по контракту. А сегодня... сегодня я просто девчонка, которая хочет, чтобы ты вернулся. Пусть даже на одну ночь. Пусть даже просто, чтобы снова услышать правду».
Лана слушала, затаив дыхание. Её глаза расширились. Она пыталась жестами остановить подругу, но было поздно.
Снова голос Рона. Холоднее, чем раньше.
— Я приеду. Через 10 минут. Не выходи.
Щелчок. Конец звонка.
Ариелла уронила телефон и откинулась на диван. На глазах — слёзы.
— Он едет? — спросила Лана тихо.
— «Он едет...» — прошептала Ариелла. — «Но я не знаю... кого я больше боюсь — его… или себя рядом с ним».
Лана подошла, села рядом, обняла подругу.
— Тогда я буду рядом. Что бы ни случилось.
Спустя 12 минут.
Раздался тихий стук в дверь.
Лана встала первой. Посмотрела на Ариеллу — та выглядела разбитой, но… живой.
Она открыла.
На пороге стоял Рон.
Чёрная футболка. Джинсы. Волосы немного взъерошены. Глаза... потемневшие от всего, что он не сказал.
Он посмотрел мимо Ланы — на Ариеллу.
— Привет.
— «Ты пришёл» — сказала она.
— Ты звала.
Он шагнул внутрь. Лана отступила в сторону, посмотрела на обоих.
— Я пойду к себе. Мне завтра рано вставать… — она подмигнула Ариелле. — Но вы — не шумите. Хотя... впрочем, шумите.
Она исчезла, и остались только они.
Рон подошёл ближе. Встал в метре от неё.
— Ты хотела поговорить.
— «Хотела, но... теперь боюсь услышать ответы».
— Я не ушёл тогда потому, что не любил тебя.
— «Но ты ушёл».
Молчание.
— Можно сесть?
Ариелла кивнула. Они опустились на диван.
Она достала бутылку вина, протянула бокал Рону.
— Выпьешь?
— Нет. Мне надо быть трезвым. Рядом с тобой — особенно.
— «Почему?»
Он смотрел прямо ей в глаза.
— Потому что даже спустя три года, я всё ещё хочу тебя. Каждую ночь. Каждую мысль. Но теперь это опаснее, чем когда-либо.