...
Следующая неделя потянулась медленно, как вязкий мед в холодной ложке. Время будто замедлилось, только бы дать каждому прожить тишину внутри себя — по-своему.
Рон почти не выходил из дома отца. Он успел выставить и дом, и гараж на продажу. Ему звонили агенты, приходили заинтересованные покупатели, но он смотрел на них с равнодушием. Мыслями он всё ещё был с отцом. Документы, счета, незакрытые налоговые дела, какие-то старые бумаги, письма и списки клиентов — все это ложилось перед ним слоями, как страницы чужой жизни, которые теперь нужно дочитать за другого.
Он не позволял себе эмоций. Работал методично, будто в этом — его долг. Будто, разобрав каждую папку, он расплатится со всем, что чувствовал, но не сказал.
Иногда он застревал в мастерской. Просто сидел в кресле отца, глядя на старый мустанг. И каждый вечер в комнате было всё тише, а внутри — всё громче.
Ариелла ушла в работу с головой. На работе она была идеальной. Сдержанной, внимательной, собранной. Утро начиналось раньше всех, вечер заканчивался после всех. Кофе, совещания, встречи, подписи, звонки, документы. И тишина в машине по дороге домой.
Всё, чтобы не думать. Не возвращаться мыслями к кладбищу. К тому взгляду. Или к его отсутствию.
Она даже не открывала личные сообщения. Не отвечала на звонки, если они не касались работы. Феликс прислал букет — она поставила его в гостиной, ничего не сказав. Отец что-то спрашивал о торжестве — она говорила, что сейчас всё слишком загружено.
Даже Лана понимала — сейчас не время давить. И просто писала короткие сообщения:
«Я рядом.»
«Как ты?»
«Не молчи, если что.»
И Ариелла отвечала:
«Всё под контролем.»
«Работаем.»
Неделя пронеслась в молчаливой параллельности двух миров, которые когда-то были одним.
И хотя они больше не говорили, не виделись, не упоминали друг друга —
в тишине ночей,
в запотевших окнах,
в полупустом кресле напротив,
в неотправленном сообщении
они оба всё ещё были рядом.
Понедельник. Утро.
Офис ещё только наполнялся дневным светом, стеклянные стены кабинета Ариеллы отражали бледно-золотистые блики восходящего солнца. Она уже сидела за столом, просматривала отчёты и отвечала на утреннюю почту. Всё выглядело как всегда — строго, точно, сосредоточенно.
Как и сама Ариелла. Внешне.
Телефон на столе завибрировал.
Лана.
— Слушаю, — тихо сказала Ариелла, откидываясь в кресле.
На том конце линии — ни секунды молчания.
— Ари! Я не могу! У меня сейчас реально начнётся паника! Понимаешь, сегодня понедельник, а в пятницу у меня свадьба! Это уже через ЧЕТЫРЕ дня! Четыре, Ариелла!
Ариелла улыбнулась краешком губ, впервые за утро.
— Ты говоришь так, будто это неожиданно.
— Это И есть неожиданно! Ну ты посмотри на меня — я не знаю, где туфли! Мама хочет изменить рассадку гостей, потому что тётя Вивьен вдруг поссорилась с дядей Луисом. Марк… ну, он, конечно, спокойствие в чистом виде, но он не понимает, что это ПАНИКА!
— Лана, дыши, — мягко перебила Ариелла, улыбаясь чуть шире. — У тебя всё под контролем. Всё выбрано, заказано, оплачено, проговорено. У нас остались только последние штрихи. И ты — выглядишь просто фантастически.
— Ты думаешь? — голос Ланы стал чуть тише, но в нём всё ещё дрожало напряжение. — Ты правда так думаешь? А если у меня кольцо вдруг упадёт прямо перед алтарём? А если я споткнусь? А если Марк... передумает?!
— Лана, Марк не передумает. Он влюблён в тебя так, что это видно даже слепому. А если ты уронишь кольцо — я его подниму. А если споткнёшься — он подхватит. Всё будет красиво. Потому что ты не одна.
Молчание на другом конце. А потом — лёгкий вздох.
— Ты всегда умеешь говорить правильно.
— Это потому что я всегда рядом. И сегодня вечером я приеду к тебе. Мы перепроверим туфли, кольца, меню и цветы. И если надо — я лично поговорю с тётей Вивьен. Хотя… нет. Пусть это делает кто-то с бронежилетом.
Лана рассмеялась. Настоящим, облегчённым смехом.
— Я тебя обожаю. Правда. Ты мой якорь.
— А ты моя буря, — шутливо ответила Ариелла, глядя в окно. — Но такая, без которой было бы скучно.
— Всё. Я сейчас поем что-нибудь сладкое. И не забудь, ты обещала быть у меня в семь. Прогоним все кошмары до пятницы, ясно?
— Считаю это официальным приказом невесты.
Звонок завершился, а на лице Ариеллы осталась улыбка — усталая, но искренняя.
Пятница приближалась, и пусть не её свадьба, но она знала — это будет важный день для всех.
Особенно для сердца, которое всё ещё отказывалось отпускать.
После разговора с Ланой в кабинете вновь повисла тишина — только мерное гудение кондиционера и негромкий щелчок клавиш ноутбука нарушали её.
Ариелла быстро вернулась к рутине: отчёты, проверка договоров, пара звонков подряд и непрекращающиеся письма на почте.
Работа — это был её остров стабильности. Здесь всё было понятно: есть задача, есть сроки, есть результат. Без неожиданностей. Без боли. Без Рона.
Когда помощница заглянула с напоминанием о встрече с подрядчиками, Ариелла уже успела забыть, что сегодня понедельник. Время расползалось в бесформенные куски, сменяя друг друга без толку.
— Мисс Блэквуд, напомнить вам про презентацию по поводу нового филиала?
— Спасибо, через десять минут. И, пожалуйста, принесите мне кофе. Черный. Очень чёрный.
Помощница кивнула и скрылась за стеклянной дверью. Ариелла провела ладонью по лицу.
Никаких слёз. Никаких воспоминаний. Сегодня — просто день, ещё один день.
На встрече она была собрана, хладнокровна и точна.
Представитель подрядчика пытался шутить, пробиться сквозь её броню вежливости — бесполезно. Она не оставляла шансов ни флирту, ни неловкостям. Каждый её вопрос был выверен, каждый взгляд — направлен в точку.
Один из сотрудников прошептал коллеге:
— Она как отец… даже страшнее.
— Страшнее — потому что умнее, — последовал ответ.
После обеда она всё же позволила себе на пару минут выйти на улицу — глоток воздуха, чтобы не задохнуться.
Солнце било по асфальту, пешеходы спешили по своим делам.
Она опёрлась о перила лестницы и прикрыла глаза.
Перед глазами вдруг — его лицо. Не сегодняшнее. Старое. С того самого вечера.
Он уходил, а она оставалась.
"Ты не искала его", — тихо сказала себе Ариелла. — "И не дала шанса объясниться".
Мобильный завибрировал. Почта. Вопросы от юристов. Нужно вернуться.
До вечера она погрузилась в бумаги и цифры. Её голос звучал уверенно, её подпись стояла ровно, в нужных местах.
Ни один человек, за исключением Ланы, не заметил бы, что под строгой блузкой и безупречно приглаженными волосами сердце всё ещё дрожит от тех слов, что Рон не сказал.
Ариелла подъехала к уютному двухэтажному дому, огни в окнах которого горели мягким, тёплым светом. На улице уже заметно стемнело, но лето всё ещё держалось — воздух был тёплым, пахло цветами из соседнего сада и далёким дымком вечерних костров.
Лана уже ждала на крыльце, босиком, в свободной рубашке Марка и с чашкой чая в руке. Увидев подругу, она махнула рукой и широко улыбнулась:
— Ты выглядишь как человек, которому срочно нужен плед и шоколад.
— Ты выглядишь как человек, который меня этим и заманил, — устало усмехнулась Ариелла, поднимаясь по ступенькам.
— Не в первый раз, и точно не в последний, — Лана обняла её крепко, по-домашнему, и повела внутрь.
Марка дома не было — он остался в офисе до позднего вечера. В доме царила тишина и аромат лаванды.
Ариелла скинула туфли, стянула пиджак и плюхнулась на диван.
— Я как выжатый лимон. И при этом у меня ощущение, что я ничего полезного не сделала за день.
— Ты просто не жила сегодня, а существовала. Я это знаю. Узнаю с первого взгляда, — Лана села рядом, подогнула ноги и вручила подруге чашку горячего какао. — Ты снова всё в себя загоняешь. А пятница всё ближе.
Ариелла кивнула. Несколько секунд они сидели в тишине.
— Я хочу, чтобы эта неделя просто закончилась. Без истерик. Без Рона. Без Феликса. Без обещаний, которые давались по ошибке.
— Ты сможешь. Потому что ты сильная. Но... — Лана пристально на неё посмотрела, — Я всё равно думаю, что ты должна поговорить с ним.
— Нет. Я должна сначала поговорить с собой, — тихо ответила Ариелла, — А уже потом — с остальным миром.
Они замолчали, но в этом молчании не было неловкости — только понимание.
— Кстати, — Лана резко подняла голову, будто вспомнив что-то важное. — Завтра у нас с тобой важная миссия.
— Я уже боюсь.
— Выбрать тебе платье подружки невесты. Ари, ты думаешь, я позволю тебе появиться в чём-то скучном?
— Я бы предпочла чёрное. И с капюшоном. — ухмыльнулась Ариелла.
— Милая, это свадьба, а не похороны любви. — Лана подмигнула. — Хотя с твоим настроением, возможно, ты и подумаешь иначе.
— Лана…
— Нет, всё. Завтра с утра ты моя. Весь день. Я забронировала два шоурума. Один — с классикой, другой — с дерзкими моделями. А ещё я видела платье, которое может заставить плакать даже тебя.
— Это угроза или обещание?
— Это вызов. — Лана подняла чашку. — Завтра начинается операция: Ариелла в цвете. И не спорь.