...
Тем же утром, пока Рон и Марк пили кофе и разговаривали, Лана подъехала к дому Блэквудов. Она не стала звонить заранее — знала, что Ариелла, скорее всего, будет дома. Звонок. Дверь открыла горничная, и, кивнув, проводила её наверх, в спальню.
— Ты серьёзно всё ещё в постели? — воскликнула Лана, врываясь в комнату, как ураган. — Ари, полдень! Это уже почти вечер по моим стандартам.
Ариелла, приподнявшись на локтях, с трудом выдохнула:
— Доброе утро, Лана. Или уже день. Что ты тут делаешь?
— Как что? Мы едем пробовать торт. Для свадьбы. Или ты забыла?
— Я думала, ты с Марком поедешь. Это же... ваш торт.
Лана махнула рукой:
— Марк сейчас у Рона. И честно — я рада, что поеду выбирать торт не с ним. Он бы опять выбирал только шоколад и шоколад. Мужчины не умеют в многоуровневые вкусы. А ты — умеешь.
Ариелла опустила взгляд:
— У Рона?
Лана мгновение замешкалась. Поняла, что выдала ненужную информацию. Но отыгрывать не стала.
— Да. У Рона. Марк решил поддержать его сегодня утром. — она пожала плечами. — Ну и что? Всё равно мы с тобой едем. Встань, причешись, надень что-то красивое. Я тебя подожду внизу. И, пожалуйста, без твоих философских вздохов, как будто мы едем на собственную казнь.
— Лана...
— Нет. — перебила та, направляясь к двери. — Сегодня день для сладкого. И не вздумай обсуждать Рона. Я не та подруга, которая будет сейчас копать в старом. Я просто хочу, чтобы ты поехала со мной. Ради меня. Ради карамели с малиной. И ради того, чтобы не смотреть на это всё одной. Ладно?
Ариелла выдохнула. Лана, как всегда, знала, как вытянуть её из душевной ямы. Иногда — даже против воли.
— Ладно. Дай мне десять минут.
— Вижу, ты ещё человек. Жду внизу!
Дверь захлопнулась, и по дому снова растеклась тишина.
Ариелла поднялась с постели тяжело, будто всё тело налилось свинцом. Голова гудела, как после бессонной ночи с бокалом вина, хотя накануне она ни капли не пила.
«Просто слишком много всего…» — подумала она, скользнув босыми ногами по холодному полу спальни.
Она включила музыку на телефоне, чтобы хоть немного оживить себя. Небольшой душ помог привести мысли в порядок, а лёгкий макияж и лаконичное платье оттенка шампанского вернули ей видимость контроля. Всё равно в глазах оставалась усталость, которую невозможно было замаскировать ни консилером, ни улыбкой.
Спускаясь по лестнице, она услышала, как Лана напевает в прихожей какую-то заевшую поп-мелодию.
— Ты как будто всю ночь вино мешала с текилой, — бросила Лана, увидев её. — У тебя на лице написано: «Пожалуйста, принесите кофе и не говорите со мной до среды».
— Очень смешно, — фыркнула Ариелла. — Ты сама меня с постели подняла.
— И поблагодари меня за это, — гордо вскинула подбородок Лана. — Иначе ты бы весь день провела, уставившись в потолок и размышляя о бренности бытия. А так — торт. Вкусы. Сладости. Фонтан вдохновения.
— Фонтан сахара, — пробормотала Ариелла, натягивая лёгкое пальто. — Поехали, пока я не передумала.
Они вышли из дома. Солнце щекотало щеки, и ветер был свежим, почти весенним. Лана повела машину быстро, но уверенно, громко распевая под радио и бросая на подругу искоса тёплые взгляды.
— Знаешь, ты выглядишь хорошо. Серьёзно, не прячься в себе, Ари. Я всё ещё верю, что ты снова начнёшь дышать по-настоящему. Не в режиме выживания.
Ариелла смотрела в окно, но на губах появилась еле заметная улыбка.
— Ты — моя самая назойливая вера.
— И я горжусь этим.
Машина свернула к небольшой кондитерской, где их уже ждал заказ на дегустацию. Впереди — сладкий хаос из крема, бисквитов и серьёзного разговора ни о чём.
Внутри кондитерской царила сладкая магия. Пространство было залито мягким светом, а витрины ломились от десертов — аккуратные ряды капкейков, тарталеток, макарунов, муссовых пирожных и миниатюрных чизкейков напоминали выставку съедобного искусства.
К девушкам тут же подошла консультант в пастельно-розовом фартуке, поставив перед ними серебряный поднос.
— Вот ваш сет на дегустацию, — с улыбкой сообщила она. — Три варианта торта, шесть видов начинки, и пара бонусов — вдруг вы передумаете.
— Передумаем жить, если съедим всё это, — пробормотала Ариелла, глядя на внушительное количество сладостей.
— Не ной, ты обязана разделить этот сахарный ад со мной, — строго заявила Лана, уже вооружившись вилкой.
Они начали с ванильного торта с клубничным кремом — нежный, словно облако, с тонкой кислинкой и ароматом лета. Следом — шоколадный с малиной, затем лимонный с маком, карамельный с орехами, фисташковый с белым шоколадом и, наконец, «черный лес» — насыщенный и драматичный, как вечернее платье.
К каждому кусочку предлагался мини-десерт: капкейк с таким же вкусом, тарталетка с кремом или ложечка мусса. Девушки тщательно обсуждали каждый — баланс сладости, текстуру, послевкусие. Смеялись, спорили, пробовали снова.
— Если я умру прямо сейчас, то только от счастья, — простонала Лана, откидываясь на спинку стула. — Хотя, скорее, от сахарного шока.
— Я чувствую, как мое платье сдается, — подыграла ей Ариелла, допивая глоток воды. — Мы серьёзно съели почти всё.
— Почти? Мы съели всё, Ари. И если не перестанем сейчас, я возьму торт на свадьбу и себе, и Марку, и даже гостям отдельно.
Обе засмеялись, переглянулись и одновременно ткнули вилкой в один и тот же кусочек — воздушный бисквит с фисташковым кремом и тонкой прослойкой абрикосового конфитюра.
— Вот он. Это он, — сказала Лана.
— Идеальный, — подтвердила Ариелла.
Дело было сделано. Торт выбран.
— Что дальше по плану, невеста? — спросила Ариелла, вставая.
— Букет. Сегодня мы выбираем букет мечты, и если он не сведёт меня с ума — день прожит не зря.
Они вышли из кондитерской, смеясь и поддерживая друг друга — не от усталости, а от количества десертов, которых было явно больше, чем могли вынести даже две сильные девушки.
Цветочная лавка находилась всего в нескольких кварталах, и девушки решили пройтись пешком, надеясь, что свежий воздух поможет переварить неприличное количество сладкого. Легкий ветерок приятно трепал волосы, аромат лета витал в воздухе, смешиваясь с запахом зелени и легкого ветерка.
Лавка называлась "Лаванда & Мята". Внутри царил уют: светлые деревянные стеллажи, повсюду букеты в вазах, ленточки, катушки бечёвки и сухоцветы. В воздухе пахло скошенной травой, пудровой розой и чем-то душевно-тёплым.
— Так, я хочу что-то необычное, но не вычурное. Элегантное, но не скучное. И чтобы это не выглядело как букет учителю, — начала Лана, как только их встретила флорист с каталогом. — Ты понимаешь, да?
— Ты описала невозможное, — с усмешкой ответила Ариелла. — Но мы справимся. Как с тортом. Почти без потерь.
Флорист принесла несколько журналов с примерами букетов — толстые, глянцевые, с закладками и подписями от невест, которые уже сделали свой выбор. Девушки уселись за круглый стол у окна, заваленный лепестками и открытками с образцами.
— Вот этот? — Ариелла показала на композицию с белыми пионами и голубыми дельфиниумами.
— Слишком воздушный. Я не фея леса.
— А этот — с красными розами?
— Боже, нет, я не собираюсь выглядеть как латиноамериканская теленовелла.
Час за часом пролистывались страницы. Букеты с сиренью, анемонами, кустовыми розами, эвкалиптом, сухоцветами, даже с артишоками. Споры, шутки, отчаяние.
— Вот. Голос Ланы прозвучал так уверенно, что Ариелла сразу оторвала взгляд от своего журнала. — Смотри.
На фото был букет из кремовых ранункулюсов, бледно-розовых пионов, пыльно-голубых эустом и серебристого эвкалипта, перевязанный широкой лентой цвета шампанского. Нежный, элегантный, но с характером.
— Он. Это твой букет, — подтвердила Ариелла.
— Это… я, — прошептала Лана, как будто боялась спугнуть вдохновение. — Давай заказывать. Немедленно. Пока я не передумала и не выбрала что-то с подсолнухами.
Флорист улыбнулась, явно довольная, что поиски наконец увенчались успехом. Заполнили форму, внесли предзаказ, и, покидая лавку, девушки чувствовали себя победительницами квеста.
— Ну что, миссия выполнена, — сказала Ариелла, захлопывая сумочку. — Платье, торт, букет. Осталось только…
— Выйти замуж, — подхватила Лана с широкой улыбкой. — Но для этого мне ещё нужно дожить до свадьбы и не сойти с ума.
Они обе засмеялись, и шагнули навстречу вечернему солнцу — в сторону новых забот, переживаний, и, конечно, больших чувств.
Кафе, в которое они свернули по дороге, было уютным и почти пустым. Деревянные столики, подвешенные к потолку лампы в винтажных абажурах, легкая музыка на фоне — всё располагало к неторопливому разговору. Девушки заняли место у окна, где лучи заходящего солнца золотили края их чашек и тонкие ободки на пальцах.
— Знаешь, а день сегодня был почти идеален, — сказала Лана, откинувшись на спинку стула. — Если бы не одно «но».
Ариелла приподняла бровь.
— Ты про торт с маракуйей? Всё-таки он был слишком кислый.
— Нет. Я про твою… «свадьбу». — Лана обвела пальцем край своей чашки. — Мы ни разу толком не поговорили об этом. И я понимаю, ты не обязана. Но если хочешь, я рядом.
Ариелла долго молчала, разглядывая кофе, будто в его поверхности можно было найти ответы. Затем вздохнула:
— Я и сама не знаю, что сказать. Всё это было так давно… три года назад. Тогда это казалось правильным. Я была зла, растеряна, обижена. Просто… сказала «да».
— Но ты не вступила в брак. — Лана смотрела внимательно, без давления, просто с участием. — Три года, Элла. Это больше, чем «просто не успели». Это что-то значит.
Ариелла нервно усмехнулась.
— Я мастер оттягивать неизбежное. Всё это время прикрывалась учёбой, потом подготовкой к вашей свадьбе. Но ведь ты понимаешь, я не могу вечно прятаться.
— Ты не обязана выходить за человека, которого не любишь. — Голос Ланы стал мягче, но тверже. — Никто не может заставить тебя. Даже ты сама.
Ариелла посмотрела на подругу. В её глазах блестело столько понимания, что внутри что-то дрогнуло.
— А если я просто боюсь? — выдохнула она. — Боюсь сказать правду, боюсь снова обжечься. Боюсь, что всё рухнет.
— Твоя жизнь — не карточный домик, Элла. Ты построила слишком многое, чтобы это зависело от одного "да" или "нет". — Лана подалась вперёд и накрыла руку Ариеллы своей. — Ты сильнее, чем тебе кажется. И я буду рядом. Как бы ты ни решила.
В этот момент за окном резко стемнело. Город зажег фонари, а в кафе включили свечи на столах. Ариелла улыбнулась — по-настоящему.
— Спасибо, Лана. Просто… спасибо.
— Всегда, — ответила та. — Ну а теперь, может, десерт? Только, умоляю, без маракуйи.
Обе рассмеялись, и на мгновение их смех вытеснил все тени — и прошлых ошибок, и будущих решений.