22.
Бургас, Болгария. 2020 год.
Леся захлопнула крышку ноутбука и устало упала на кровать, обдумывая то, что только, что услышала по новостям. Коронавирус! Карантин! Въезды и выезды из городов заблокированы. Кто бы мог подумать, что может такое случиться в 21 веке. 100 тысяч человек, поглощенных неизведанной болезнью. Ещё больше родных и близких, кто вдруг поверил в чудо, надеясь только на одно: на выздоровление. Очереди перед магазинами, где каждый человек, скрывая страх, задыхаясь в маске, пытался стоять поодаль от другого. 3 часа стоя для того, чтобы купить лишь маленькую бутылочку воды и кусок хлеба. Пустые полки с рисом и туалетной бумагой. Куда мы вдруг попали? В прошлое? Никаких прогулок, посещений ТЦ, развлекательных комплексов и бутиков. Это не столь важно, по сравнению с тем, что правительство заперло народ в квартирах. Эта духота, 4 стены и тишина, сводили с ума.
Девушка потерла виски и прерывисто вздохнула. Ей предстояло узи. Она ласково погладила свой, ещё плоский живот, но до крови прикусила губу. Голова нещадно разрывалась после выпитой бутылки шампанского. Она знала, что натворила, и какие последствия впереди.
Леся брела до больницы, не спешным шагом. Маска туго стягивала уши и оставляла глубокие отметины. Врятли это её сейчас так волновало, как мысль о предстоящем будущем. Где теперь найти работу? Как вообще остаться в Болгарии, ведь подходил срок подачи документов.
Она и не заметила, как оказалась в кресле гинеколога. Холодная, нет, просто обжигающе холодная жидкость, упала на живот. Он хмуро уставился в экран. Под маской, не разглядеть его эмоций, да, даже мимики. Его огромная рука, продолжала профессионально водить аппаратом по нижней части живота. Сколько времени прошло с тех пор, как он едва слышно произнес:
- Мне очень жаль.
Леся замерла, наблюдая, как под маской, ходуном ходят его усы. Он что-то говорил, но шум в ушах не давал ей расслышать. Он нажал кнопку на клавиатуре, и послышались странные звуки, походящие на то, что издают киты в океане.
- Слышите?
Слышите? Что она могла услышать в этой неразберихе в голове, сердце, в стране?
- Да, - сглотнула она, отдалённо понимая, о чём говорит доктор.
- Нет сердцебиения.
Вот он и факт. Леся разрыдалась. Она не могла удержать горькие слезы от того, что жизнь в ней окончательно умерла. Умерла во всех смыслах. Эмоции, доброта, любовь, сам малыш.
Доктор что-то твердил про операцию, долгий процесс восстановления, но какой-то шум стоял в голове. Она дышала так громко, что казалось, что слышат все. Что она сделала со своей жизнью? Где не там повернула? Определенно она заслуживала всего, что произошло. Ей так казалось, именно на этот момент.
Всегда существуют моменты, когда наступает точка невозврата. Когда воспоминания тускнеют, отступают, растворяются и остается, только настоящее. Настоящее, наполненное горечью или другими более сильными эмоциями, что переворачивают внутренний мир. Оно меняет человека, превращает его в того, кем он останется до конца жизни. Не сказать, что это взросление, скорее внутреннее становление.
- Считайте пожалуйста, до 10,- попросила молодая девушка в белом халате.
- Один. Такая же белая шапочка медсестры, скрывала золотые локоны, но все же, один, очень непослушный, всё норовил удрать, устроившись на лбу. У неё добрые глаза, голубого цвета, как небо. Леся смотрела на небо, продолжая считать.
- Четыре. Холод кресла обжог пятки, и слабость, как утренняя мгла, окутала тело. Она, как дым, пробиралась постепенно, от ног, к горлу и голове. В нос ударил запах лекарств, как у стоматолога.
- Шесть. Может всё-таки сон? Сейчас, она проснется, и ей снова семнадцать. Она в Москве, рядом её любимые друзья. Летнее солнце обжигает нос, щеки, слепит глаза. Они впервые пробуют выпить пиво, и оно такое горькое на вкус. Все вокруг смеются, потому что алкоголь для них, ещё пока, противен.
- Семь.
Она не замечает, как заснула.
***
Внизу живота горит адским огнем. Разум затуманен анестезией. Тошнота то и дело накатывает в горле.
- С вас 250 лева, - твердит женщина в окошке.
Леся, трясущимися руками достает кошелек, а перед глазами, всё размывается. Тяжело сосчитать, сколько нужно достать. Не много шатаясь, она поднимает голову, посмотрев на выход. Электронные двери то открываются, то закрываются, пропуская внутрь. А где-то там, на улице, палит солнце. Она сморщилась от яркости, не желания выбираться на свет.
Девушка молча кладет деньги на стол, и бредет наружу. Как добраться домой? И что за врачи такие, сделав операцию, вышвыривают пациентов на улицу, спустя 3 часа? Она еле шагала, уставившись вниз, наблюдая за своими белыми кроссовками. Какой месяц? Сейчас лето или весна? Она упала на бордюр, зарывшись ладонями в спутанные волосы. Снова тошнит. Как добраться домой? И снова рядом никого. Где они все, друзья, что были когда-то?
Леся отбросила маску на блестящий асфальт, задыхаясь от нехватки воздуха. Люди проходили мимо, спешили, громко обсуждая новости. Болгарский язык, сейчас походил на инопланетный. Она не могла разобрать ни слова, хватаясь за бок от спазмов. Смешно. Ещё год назад, она же была счастлива! Ни забот, ни проблем, ни сумасшедшего парня на прицепе, ни коронавируса.
Наверное, так всегда. Все проблемы нам кажутся не решаемыми, только в период их возникновения. Сейчас же, ей хотелось расхохотаться на всю улицу. Не было у неё проблем, кроме эгоизма и желания большего. Подавайте ей сразу семью, деньги, работу. Паша. Ей снова вспомнилась его улыбка, и те самые морщинки у глаз. Его длинные пальцы, нежно ложащиеся ей на плечи. Нежные, короткие поцелуи. Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить запах его духов. Чёртова память. Она поглощает, как батарейки для жизнедеятельности, наши воспоминания.
Облокотившись о железный забор, девушка еле встала, скрежеща зубами от боли. Медленно, но, верно, она побрела домой. Оказавшись у подъезда, где исчезли, куда-то соседи, она присела на парапет и слезы, одна за одной каплями, потекли по лицу. Она, как обычно взяла себе горький кофе из автомата за спиной. Каждый глоток, давался с трудом. Кофе показался безвкусным, даже горечь не могла отрезвить её рассудок.
***
Месяц спустя.
- Как ты?
Леся болтала ногами на скамейке, не желая даже поднять взгляда. Впереди, грозным, почти обрушенными кирпичами, выстроилась психиатрическая больница. Она напоминала своих же пациентов: где-то кривая, где-то чёрная от копоти, где-то пустынная. Грязноватые окна, рыхлая плитка при входе. Она поёжилась, то ли от ветра, то ли от мыли, что вообще находится здесь.
- Жива, - буркнула она, поправляя лямки, белого топа. Ветер ласкал длинные волосы. Ей даже показалось, будто чья-то невидимая ладонь коснулась щеки.
Они помолчали. Знакомы ли эти люди вообще? То, как поодаль сидела Леся, и как смущался Иван, казалось, что они только встретились. Мужчина хрустел костями рук, пытаясь придумать, что сказать, то и дело, ища её глаза.
- Мне жаль, что наш ребенок....
- Нет. Ты не имеешь право жалеть, о том, что случилось. Ты не имеешь право сидеть тут, и улыбаться, когда, случилось такое несчастье, - тут же выпалила Леся, бросив на него грозный, темновато-серый взгляд. Куда-то испарилась, та привлекательная синева и желтая радужка. Испарились и красноватые оттенки щек, милая улыбка, ямочки на щеках. На него смотрели два истерзанных горем глаза. Мука исказила эти женственные черты лица.
- Я понимаю. Она тихо рассмеялась, пытаясь не привлекать внимание.
- Понимаешь? Это врятли! То, что я тащилась с остановки одна, с кучей вещей и котом, что ходила одна в больницу, что пережила, когда возвращалась. Понимаешь, в какой отчаянной депрессии находилась одна в квартире. Мне даже выпить нельзя было, а ох, как хотелось заглушить, хоть, чем-то, эту гребаную боль.
- Мне здесь тоже не легко. Прости, что не рассказал тебе. Да, я виновен, бесспорно, но это болезнь. Я её не контролировал. Меня раздражает и убивает, эта моя беспомощность. Я становлюсь как ребенок, потерявшийся в чужом городе. Если бы я мог всё исправить, я бы, был рядом, носил тебя на руках, боготворил. Я все ровно люблю тебя!
- Всё ровно? ВСЕ РОВНО ЛЮБИШЬ МЕНЯ? Что, это за фраза, как будто, это я провинилась перед тобой?
Она вскочила с места от ярости, но лёгкий спазм, угомонил гнев, и она только прошлась по тропинке, стараясь успокоиться. Каждое его слово не подходило к разговору. Все его мучительские страдания, не вызывали и капли жалости или сострадания. Она сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Чёрт!
Девушка подняла голову и наконец, взглянула на Ивана. Он, такой тучный и крепкий мужчина, вжался в спинку скамейки, плечи поникли, а под глазами растеклись лужицы чёрных синяков. Мужчина виновато моргал, но в этих светлых, голубых зрачках, она так и не увидела чего-то настоящего, ради чего, можно было бы сражаться. Нет! Она определенно ненавидела его!
- Значит так! - подняла она палец к его лицу. Он невинно продолжать смотреть на неё. - Меня не интересует, сколько ты будешь здесь лежать, и страдать, и какой ты больной. Мне нужно, чтобы ты вышел, уже через неделю. Ты женишься на мне, как и обещал. Мне нужны документы, чтобы остаться здесь. Так что, - она сама не верила, что говорит это. - Свадьба, состоится!
***
Россия, Москва. 2021 год.
Мы с Пашкой, сидели в ресторане "Frends". Думаю, не стоит даже объяснять, по каким мотивам и какого сериала, он был сделан. Обстановка, маленького уютного кафе и розовато-фиолетовые стены, успокаивали мне нервы.
Я с радостью, сделала глоток, холодного вина, и оно тут же провалилось вглубь, обжигая всё, на своём пути.
- Рад, что мы здесь? - ослепительно улыбнулась я. Он закивал. Я знала, как он любит этот сериал. Паша тоже сделал глоток вина, слегка сморщившись.
- Как вы только пьёте, это вино, - недовольно пробубнил он.
- Мог заказать пиво, как обычно. Он отмахнулся.
- Разнообразие.
Мы помолчали, но не ловким оно не было. Мне всегда легко с ним общаться. Мой единственный друг, прошедший со мной многое, и оставшийся рядом. Вопреки его болезненным чувствам в прошлом, сейчас он мне был опорой. Почему-то, мне не страшно ему рассказывать свои ошибки, глупости, шутки, чувства. Есть такие лёгкие люди.
- Как там, твоё общение с Аней? - хотелось разнообразить беседу. Мысли и разговоры о Болгарии меня всё ещё угнетали. Не так сильно, как это было вначале. И всё же. Трудно признавать свои ошибки. А вспоминать о них, ещё хуже.
- Ну, периодически мы встречаемся, ходим по кафе, обсуждаем жизнь, и так же благополучно, на долго расстаемся.
Я потупилась, и что-то обидное кольнуло под грудью. Наверное, я всё ещё скучала. По её раскатистому, громкому смеху. По тому, как мы смеялись часами с ничего. И как обидно, что жизнь развела нас.
- Мы даже не переписываемся. Так, бросаем друг другу, смешные истории в ВКонтакте.
- Бывает, - был ответ друга, разглядывающего меню. - Мне кажется, вы особо никогда и не были близки. Только так казалось. Расстояние, просто расставило всё по местам.
- Да уж. Расстояние многое решает. Да и расставание, тоже, - хмыкнула я, упиваясь вином. Мне вспомнилось, как я заскучала в браке. И полгода не прошло, как я оценила свою прошлую жизнь, и как она стала прекрасна.
- Уж ты о расставании, знаешь на много больше, - хмыкнул Паша, но сгладил фразу дружеской улыбкой. - Иногда даже завидую. Мне уже столько лет, а даже отношений не было. Только влюбленность, то в тебя, то в Аньку. Сам себе жизнь портил, драмы не хватало.
- Глупости, - я усмехнулась. - Иногда я думаю, что и не хотела бы, всех этих отношений. Я помню каждого, кто мне встретился. И каждый, был по-своему хорош, только не мой. Может я и сейчас его не встретила еще.
- Ну, с Лехой у вас всё прекрасно.
Я рассмеялась.
- На сколько это может быть возможно, - не стала я вдаваться в подробности. - Чаще он за играми, а я предоставлена себе и своим мыслям, - не удержалась я всё-таки от комментария.
- В этом весь Леха, - пожал печами Паша.
- Кажется, у меня все парни, всегда любили играть, - задумалась я.
" Со мной".