Сохрани меня в памяти

Старая парковка пуста, лужи покрыты льдом.
Элиана приходит — её встречает Зилана, опершись на капот машины.
Шерван стоит в тени, в зубах сигарета.

— Ну что, готова к правде?
Зилана достаёт телефон, включает видео.

Кайл, драка, кровь. Он сбивает парня с ног, пинает его.
Следом фото — Кайл с каким-то подозрительным мужиком, деньги в руках.
Ещё одно — его байк на месте аварии, рядом полиция.

— Он герой, да? — шепчет Зилана. — А вот это — твой спаситель?

Элиана белеет, дрожит.
Шерван делает шаг ближе:

— Завтра мы отправим это всему колледжу. А потом твоему отцу.
У тебя есть шанс всё остановить.
Отвернись от него. Скажи, что не хочешь его видеть. Все просто милочка
Просто , Скажи, что он чудовище.

Он гасит сигарету, швыряет окурок.

— У тебя сутки. Если пожалеешь его — он сгорит вместе со своим байком.

Элиана сжимает телефон в руках, пальцы белеют от напряжения.
Сердце стучит так, что кажется — сейчас выскочит из груди.
Слёзы подступают, но она старается не дать им вырваться.

— Я... я... — её голос дрожит. — Я не могу...

Зилана делает шаг ближе, улыбается хищно:
— Можешь. Просто скажи, что видишь перед собой не любовь, а ужас. Скажи, что больше не хочешь его видеть.

Элиана отводит взгляд, но видео на экране будто прожигает её изнутри.
— Это... это всё правда? — тихо шепчет она.

— Правда, — спокойно подтверждает Шерван, выходя из тени. — Если ты посмотришь на него и скажешь «я его не хочу», он будет мёртв для тебя. Мёртв. Понимаешь ? Как же ты меня бесишь , такая ...

Зилана берёт телефон, чуть наклоняется к Элиане
— Завтра весь колледж увидит, что он не тот, кем тебе казался. Твой герой на байке — всего лишь чудовище.

Элиана сжимает телефон так, что ногти впиваются в ладонь.
— Я... — тихо, почти себе под нос, — не знаю...

— Тогда завтра всё кончится для него, — холодно говорит Шерван. — Он либо исчезнет из твоей жизни... либо ты пожалеешь, что вообще выжила в той аварии.

Элиана отстраняется, почти падает назад, дыхание сбилось.
— Нет... — выдыхает она. — Я не...

Зилана наклоняется, шепчет прямо у её уха:
— Всё решает твой страх. Твой выбор. Скажи, что ты его не хочешь... или смирись с последствиями.

Элиана чувствует, как паника растёт внутри, а холодок страха пробегает по спине. Она понимает: завтра весь мир узнает эту «правду», и от неё зависит, будет ли Кайл уничтожен или нет.

Элиана идёт по пустой улице, пальцы до костяшек сжаты, телефон всё ещё в руке.
Сердце стучит так, что кажется, оно выскочит из груди.
Ветер осенний, холодный, заставляет её дрожать, но дрожь эта — не только от холода.

«Что я должна сделать? Сказать, что не хочу его видеть? Или... сохранить его для себя?» — мысли крутятся в голове, как водоворот.

Слёзы подступают, но она быстро моргает, стараясь прогнать их.
Каждое воспоминание о Кайле о том, что видел Шерван, словно режет изнутри.

Она ускоряет шаг, стараясь уйти подальше от людей, от света фонарей, от всего, что может напоминать о угрозе.
— Не могу... Я не могу решать за него... — шепчет она сама себе.

Наконец, она доходит до дома, тихо открывает дверь. Никого — только пустая квартира, уютная, но сейчас казалась слишком чужой.
Элиана садится на пол, спиной к двери, обхватывает колени руками.
— Почему всё так сложно? — шепчет она, всхлипывая.

Мысли о видео, о фотографиях, о том, как завтра весь колледж и её отец могут всё увидеть, давят на неё тяжёлым камнем.
Каждая клетка тела кричит, что нужно что-то делать, но разум парализован страхом.

— Я... не хочу... потерять его... — тихо говорит она, почти себе под нос. — Но и не могу... обмануть себя.

Сидя на холодном полу, Элиана понимает: завтра будет день, когда придётся выбирать. И этот выбор изменит всё.
Ночь. Пустая улица на окраине города.
Кайл возвращается с тренировок, дороги почти пусты. Внезапно из тени появляются Шерван и Зилана.

— Кайл, привет, — холодно улыбается Зилана.

— Опять вы ? — напряжённо спрашивает он, останавливаясь.

— Элиана отказалась. Значит, придётся действовать иначе, — спокойно говорит Шерван.

В это же мгновение они резко блокируют его с двух сторон. Кайл пытается отступить, но скользкая дорога и внезапность ловушки делают своё дело.

— Это только предупреждение, — шепчет Зилана, доставая телефон и нажимая кнопку. На экране — камера, установленная заранее.

Кайл мгновенно понимает — кто-то снимает его в компрометирующей ситуации: падение с байка, контрольная ситуация, где он оказывается виновным в аварии, которая могла быть подстроена.

— это типо шантаж? — выдыхает Кайл, пытаясь вырваться.

— Нет, это начало игры, — хладнокровно говорит Шерван. — И игра, поверь, не для слабых.

Зилана делает шаг вперёд, улыбка на лице становится ещё шире.
— Завтра весь колледж увидит «правду» о Кайле. И тогда Элиана начнёт думать, что её отказ стоил слишком дорого.

Кайл осознаёт опасность слишком поздно — камера уже фиксирует каждое его движение. Он понимает, что это не просто угроза — это ловушка, из которой выбраться будет сложно.

Шерван и Зилана уходят так же внезапно, как появились, оставляя Кайла на пустой улице с глухой тишиной и растущим ужасом.

В тоже время Элиас, сидит перед экраном, пальцы бегают по клавиатуре. Рядом Николь проверяет телефон и планшет, всё под контролем.

— Видео готово, — говорит Элиас, усмехаясь. — Всё заменено. На парковке Шерван подумал, что управляет ситуацией, а на деле...

Николь улыбается, глаза блестят.
— На экране будет не компромат на Элиану, а кадры, которые показывают его и Зилану в грязных делах. А Кайл... он будет выглядеть как герой.

— И они даже не заметят подмены, — добавляет Элиас. — Всё рассчитано. Завтра колледж увидит правду, но не ту, которую они хотели.

Поздний вечер. Офис Дмитрия.
Тёмная комната, только настольная лампа даёт тёплый свет.
Шерван сидит напротив Дмитрия, развалившись в кресле, в руках у него сигарета.

— Ты обещал, — лениво говорит Шерван. — Мы сделали свою работу. Теперь твоя очередь.

Дмитрий морщится,
— Ты слишком многого хочешь.

Шерван ухмыляется.
— Я хочу ровно столько, сколько стоит твоя тайна. Или ты хочешь, чтобы дочь узнала, кто на самом деле виноват в её кошмаре?

Молчание.
Дмитрий сжимает зубы, медленно пододвигает конверт.
Шерван берёт его, не глядя.

— Передай своей девочке, что игра только начинается.

Он уходит, дверь хлопает.
Дмитрий садится в кресло, лицо в ладонях.

Коридор.
Тень возле двери.
Рейн стоит, застыв, дыхание прерывистое.
Он слышал всё.

Сердце стучит гулко, в глазах темнеет от злости.
«Шантаж... из-за этого всё происходит? А отец... он платит им, но молчит?»

Рейн отходит от двери, плечи дрожат.
Бьёт кулаком в стену — звук глухой, кожа на костяшках лопается.
Он не может дышать, в груди будто огонь.

— Чёрт... — вырывается у него.

Он хватает куртку и вылетает на улицу.

Улица. Осенний вечер.
Воздух сырой, пахнет мокрыми листьями.
Фонари мигают, асфальт блестит.
Рейн идёт быстро, почти бежит, пытаясь заглушить злость.

— Рейн?

Он резко оборачивается.
Под фонарём стоит Селена.
На ней короткое тёмное платье, без куртки, ноги блестят от дождя, волосы чуть влажные.
Она выглядит слишком открытой для этого холодного вечера.

— Что ты здесь делаешь? — голос Рейна резкий.

Она дерзко улыбается, но в её взгляде мелькает смущение:
— Гуляю. А тебе какое дело?

— В таком виде? — он почти рычит.

Селена делает шаг назад, но не отводит взгляда.
— А может, я так захотела?

Рейн не выдерживает.
Он быстро оказывается рядом, хватает её за талию и буквально поднимает на старый бетонный парапет у дороги.

— Рейн! — она вскрикивает, но не успевает оттолкнуть его — он удерживает её запястья, горячее дыхание рядом с её шеей.

— Ты хоть понимаешь, что могла нарваться? — хрипло бросает он.

Селена пытается оттолкнуть его, но он не отпускает.
Его губы скользят по её шее, она замирает, дыхание сбивается.

— Отпусти, — шепчет она, но слишком тихо.

— Не могу. — он шепчет ей в кожу.

Он находит её губы, поцелуй резкий, властный.
Она сначала упирается ладонями в его грудь, но он не отступает.
Её сопротивление слабеет, и вдруг она отвечает ему, вцепляется в его куртку.

Поцелуй становится глубже, горячее.
Но через несколько секунд она словно просыпается, вырывается, спрыгивает с парапета.

Глаза блестят от слёз.
— Ненавижу тебя! — выкрикивает она и убегает в темноту, не оборачиваясь.

Рейн остаётся стоять один, сжатые кулаки дрожат.
Он проводит рукой по лицу, тяжело дышит.
«Что я сделал?..»

Селена*
Селена встала с кровати, тихо, чтобы не разбудить никого.
Сегодня ей нужно было выйти на улицу по делу, небольшая встреча, но мысли о Рейне всё ещё не давали покоя.

Она смотрела на свой гардероб, выбирая, что надеть. Холод осени чувствовался, но внутри что-то подсказывало: сегодня — не время для тёплых вещей.
Выбор пал на короткое тёмное платье, облегающее, с лёгкой тканью, которая подчёркивала её фигуру. Кожаные ботинки, пальто оставила дома.

— Чёрт, — пробормотала она себе, — слишком откровенно... но что поделать.

Когда она шла по улицам города, ощущала каждую каплю мороси на коже, каждый звук пустой улицы. Сердце немного учащённо стучало, но это был не страх — скорее предвкушение.

И вдруг на углу улицы её взгляд столкнулся с ним.

— Рейн...

Он шёл навстречу, лицо напряжённое, плечи сжаты. В глазах что-то было, что она не могла сразу распознать — злость, что ли? И ещё... что-то личное, почти её.

Её дыхание сбилось, сердце колотилось быстрее.
— Чёрт, — подумала она, пытаясь отвести взгляд, — он заметит, что я в платье...

Но он уже был рядом.
Рейн смотрел на неё так, что Селена почувствовала: он на грани, готов сорваться. Её пальцы дрожали, тело напряглось, и в этом напряжении появилось странное желание — сопротивляться, но одновременно не отступать.

— Ты... — почти шепотом сказала она, но слова потерялись.

Он резко взял её за руку и прижал к себе, дыхание горячее, запах его куртки, кожа рук... Всё это переплелось с её смущением.
Селена попыталась оттолкнуть его, но он не слушал.

— Рейн! Отпусти! — почти кричала она, сердце колотилось так, что казалось, выскочит из груди.

Он прижал её к парапету, губы скользнули сначала по шее, потом к её губам.
Сначала она сопротивлялась, отталкивала, но через мгновение — словно сама не поняла, как — ответила.

Поцелуй был резкий, властный, и в нём была энергия, которую она не могла игнорировать.

Когда он отстранился, Селена почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Сердце болело от возбуждения и стыда одновременно. Она резко спрыгнула с парапета и убежала прочь, пытаясь скрыть дрожь в руках и ногах.

— Чёрт... — шептала себе под нос, всхлипывая, — что со мной происходит...

С каждым шагом от него она пыталась забыть это, но каждый вдох, каждый звук города напоминал о его прикосновении.

Селена бежала по мокрой осенней улице, дыхание сбивалось, ноги холодные, а сердце — словно пыталось выскочить из груди. Каждая капля дождя, каждое отражение фонарей в лужах казались ей слишком яркими, слишком реальными.

— Чёрт... — шептала она себе, сжимая кулаки. — Что со мной вообще происходит?

Мысли путались. Рейн. Его руки, его губы, его злость и энергия... Всё это не давало ей покоя. Она пыталась вспомнить, зачем вообще выходила, но всё, что сейчас имело значение — это то, что произошло.

Она ускорила шаг, свернула в переулок, стараясь уйти от воспоминаний, но в голове всё равно прокручивались его слова, его взгляд.

Наконец, она добралась до дома. Внутри было тихо, никого, кроме пустых комнат. Она закрыла дверь за собой, прислонилась к холодной ручке и медленно опустилась на пол, спиной к двери.

— Всё... всё слишком... — пробормотала она. — Я не могу... не могу так просто...

Слезы подступали к глазам, она накрыла лицо руками, всхлипывая. Внутри была смесь злости на себя за то, что позволила ему так на себя влиять, и растерянности — не понимала, чего хочет на самом деле.

— Почему я не могу просто пройти мимо... — тихо сказала Селена, пытаясь успокоиться.

Она сидела так долго, пока дыхание не стало ровным, пока пальцы не перестали дрожать. Но даже когда успокоилась, понимала: мысли о Рейне не уйдут так просто. Они будут преследовать её, пока она не разберётся с собой... и с ним.

Элиана шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам, погружённая в свои мысли. Сердце всё ещё стучало после ночной угрозы Шервана.

И вдруг — тень в конце коридора. Шерван. Его глаза холодные, взгляд пронзительный. Он делает шаг к ней, каждый его шаг словно бьёт по груди.

— Элиана... — голос хриплый, угрожающий.

Паника пронзила её, тело замерло. Она ощутила каждый удар сердца, каждое дрожание рук.

— Стой! — выдохнула она, но никто не послушал.

Сбоку внезапно появился Кайл. Его глаза налились гневом, тело напряжено. Он бросился вперёд, блокируя Шервана.

— Не смей её трогать! — крикнул он.

И началась драка.

Каждый удар, каждый рывок был как электрический разряд в груди Элианы. Она чувствовала себя беспомощной, но её страх смешивался с тревогой за Кайла.
— Кайл, осторожно! — кричала она сама себе, а губы дрожали.

Шерван был силён, но Кайл дерзкий, быстрый, каждый его удар был точным. Элиана замечала, как его лицо меняется — гнев, страх, решимость. Она почти чувствовала, как его сердце бьётся рядом с её собственным.

В этот момент на экран, который стоял неподалёку для презентаций, выходит видео. Элиана замерла, сердце упало.
• На экране — кадры, которые должны были компрометировать её.
• Но теперь — Шерван и Зилана выглядят в самом плохом свете, а Кайл — герой, защищающий её.

Коридор наполнился шёпотом и криками студентов:
— Что это?!
— Шерван?!

Элиана почувствовала облегчение, но страх не исчез. Она видела, как Шерван осознаёт провал, как его глаза сужаются, а дыхание становится резким.

Кайл продолжал драться, каждый его шаг, каждое движение были для Элианы как обещание: «Я с тобой». Она чувствовала теплоту его руки, когда он отталкивал её прочь от удара, и впервые за долгое время сердце её успокоилось, хотя тело всё ещё дрожало.

Шерван, поняв, что контроль ускользнул, вырвался, оставив Элиану и Кайла в центре коридора среди шока и шума.

Элиана упала на колени, дыхание сбившееся, глаза полные слёз. Кайл опустился рядом, взял её за руку:
— Всё будет нормально, — сказал он, и его голос был твёрд.

Элиана впервые за долгое время поверила.

Дом Лоренсов. Вечер.
Шерван и Зилана входят в дом, лица напряжённые. Папка с «компроматом» сжата в руках Шервана, телефон в руках Зиланы. Они ждут реакции, но уже понимают, что план пошёл не так.

— У нас новости, — начинает Шерван, — которые... неприятны.

— Плохо, — тихо шепчет Зилана, кивая на телефон.

Дмитрий Лоренс встречает их в кабинете. Сразу же чувствуется его гнев — дыхание тяжёлое, глаза сверкают яростью.

— Что за чёртов цирк вы устроили? — кричит он, вырывая телефон из рук Зиланы. На экране — видео, которое они пытались использовать как компромат. Но теперь все видят правду: Шерван и Зилана выглядят в грязном свете, а Кайл защищает Элиану.

— Вы думали, что сможете управлять всем? — Дмитрий в ярости бросает папку Шервана на пол. Листы разлетаются по комнате.

— Вы думаете, что вы... — начинает Зилана, но он резко перебивает:

— Я не хочу слышать оправданий! — кричит Дмитрий, размахивая руками. Он бьёт по столу, ломает лампу, книги падают на пол, разбиваются. — Вы чуть не разрушили всё, что я строил!

Шерван сжимает кулаки, понимая, что потерял контроль. Зилана делает шаг назад, глаза сияют напряжением, но даже она чувствует, что ситуация вышла из-под контроля.

— Это... — начинает Шерван, но Дмитрий рвёт листы и бросает их в камин.

— Всё! Вы идёте слишком далеко! — он громко стучит кулаком по столу, глаза сверкают огнём. — Если вы думаете, что с меня можно что-то выбить, вы ошибаетесь!

Зилана нервно вздыхает, Шерван сжимает зубы. Они понимали: их план разрушен, и теперь Дмитрий Лоренс — не просто родитель, а сила, с которой придётся считаться.

— Я дам вам один шанс, — добавляет Дмитрий, голос холодный, но смертельно опасный. — Один шанс уйти, пока я не разнес этот дом полностью.

Шерван и Зилана понимают, что игра обернулась против них, и что теперь всё стало намного опаснее — не только для них, но и для их будущих планов.

Ночь.
Возле дома тихо, только редкий свет фонаря освещает двор.

Рейн стоит у калитки, руки в карманах, лицо скрыто тенью капюшона.
— Селена! — его голос низкий, глухой, но отчётливый.

Слова звучат слишком честно.
Я не планировал это говорить, но они сами вырвались.

Она замирает, губы приоткрываются, глаза расширяются.
И в этот момент я вижу — да, ей не всё равно.
Да, она услышала.

Она делает шаг назад, но спотыкается, падает.
— Ай!

Я успеваю подхватить её, но чувствую, как она морщится от боли.
— Ты поранилась.

— Всё нормально... — шепчет она.

— Нормально?! — я злюсь. Не на неё — на себя. На всё это.
Я поднимаю её на руки. Она лёгкая, как ребёнок.

— Мама спит... — шепчет она, прижимаясь ко мне, словно стыдясь своей слабости.

— Тем более тихо зайдём. — отвечаю я, и иду в дом.

Тишина. Темно. Я слышу её дыхание у себя под ухом.
Она ведёт меня на кухню, шепчет, где аптечка.
Я сажаю её на стул, нахожу мазь, поворачиваюсь к ней.

— Снимай.

— Что?.. — она краснеет.

— Худи снимай, Селена. Я обработаю.

Она молчит, но слушается.
Я обрабатываю её спину — аккуратно, медленно.
Она замирает, едва дышит.
И я ловлю себя на том, что мне хочется коснуться её дольше, чем нужно.

— Завтра после душа сразу ко мне.

Она резко поворачивает голову, смотрит на меня с недоверием.
— Эй! Не слишком быстро?

Я невольно усмехаюсь.
— Ты о чём там подумала? Я же про мазь.

Она краснеет, отводит взгляд.
Я вижу, как её дыхание сбивается.
И понимаю — она думает. О чём-то, что боится сказать. Я сижу на краю дивана в её кухне.
Селена ушла в свою комнату — говорит, что хочет переодеться.
А я сижу и смотрю на свои руки.
На них до сих пор её тепло.

Что со мной?
Я ведь не из тех, кто вот так приходит к девушке ночью.
Не из тех, кто вообще признаётся.

Но когда она вышла, с этими красными глазами, босиком, дрожащая от холода —
мне захотелось стать для неё тем, кто защитит.

Я вспомнил, как в первый раз её увидел.
Она тогда спорила с каким-то парнем, дерзкая, с огнём в глазах.
Мне понравилось.
Чёрт, как понравилось.

Я притянул сигарету к губам, но так и не зажёг.
Не мог. Не хотелось, чтобы этот запах остался в её доме.

Почему я думаю об этом?
Почему хочу, чтобы ей рядом со мной было безопасно?

Дверь тихо скрипнула — она вышла.
На ней уже теплая кофта, волосы собраны.
Она села напротив, молча.
Тишина в доме.
Только тиканье часов на кухне.
Селена сидит на стуле, обняв себя руками.
На спине — свежая мазь, она всё ещё ощущает прохладу его пальцев.

— Спасибо, — тихо говорит она, едва глядя на него.

Рейн стоит напротив, опершись о край стола, и молчит пару секунд.
Смотрит на неё так, что её дыхание сбивается.

— За что? — его голос низкий, хриплый.

— За то, что... остался. — шепчет она.

Эти слова будто включают в нём что-то опасное.
Он отталкивается от стола и медленно идёт к ней.
Селена машинально отодвигается, но он садится на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Селена, — он произносит её имя так, будто впервые. — Скажи честно... ты хочешь, чтобы я ушёл?

Она не отвечает, только мотает головой.
Рейн усмехается уголком губ.
— Вот и я не хочу.

Он осторожно поднимает её, ставит на стол, так что её ноги едва касаются пола.
Селена поражена его решительностью, но не успевает возразить — его ладони уже на её талии, крепко, но нежно.

Луна светит в окно, её свет скользит по их фигурам.
Он наклоняется, его волосы касаются её щеки.
Она чувствует запах его кожи, чуточку мятный, чуточку сигаретный.

— Ты даже не представляешь, — шепчет он у её уха, — как долго я сдерживался.

Селена закрывает глаза, пытаясь дышать ровно, но его руки уже медленно скользят по её спине, прижимая ближе.
Она чувствует, как он крепче обхватывает её, пальцы оставляют тепло на её коже.

И тогда он целует её.
Не спешно — резко, так, что она теряет равновесие и цепляется за него.
Его ладонь ложится ей на бедро, удерживая её на краю стола.
Вторая рука поддерживает её затылок, не давая отстраниться.

Селена сначала пытается сопротивляться — руки упираются ему в грудь.
Но Рейн только сильнее прижимает её к себе, и этот поцелуй становится глубже, настойчивее.
Она сдаётся — обнимает его за шею и отвечает.

Кухня будто исчезает.
Остаётся только стук их сердец и тёплый свет луны, падающий на её волосы.
Поцелуй становится тише, медленнее.
Селена чувствует, как её сердце рвётся из груди, а дыхание сбивается.
Она всё ещё сидит на краю стола, его ладонь на её бедре, горячая, крепкая.
Он будто боится отпустить.

Но в какой-то момент она резко отстраняется.
Губы дрожат, дыхание рваное.

— Рейн... — её голос почти не слышен.

Он замирает, не сразу понимая, что произошло.
Смотрит на неё снизу вверх, его руки всё ещё на её талии.
— Что?

Селена мотает головой.
— Я... не могу... — слова срываются, как шёпот.
— Это всё слишком... быстро.

Он отступает на шаг, медленно, будто с усилием, словно ему физически больно её отпустить.
Опускает взгляд, сжимает кулаки.

— Прости. — произносит хрипло.
— Я не хотел...

Она соскальзывает со стола, отходит на пару шагов, но он всё ещё видит, как дрожат её плечи.
И только когда она поднимает глаза — понимает, что она плачет.

— Эй... — Рейн делает шаг к ней, но она поднимает руку, останавливая его.

— Не подходи, пожалуйста. — шепчет она, не глядя.

Её волосы прилипли к щекам, губы дрожат.
Она быстро вытирает слёзы рукавом и, не оглядываясь, уходит в свою комнату.
Дверь тихо закрывается.

Рейн остаётся стоять в кухне.
Его ладони всё ещё горят от её кожи, а в груди что-то глухо болит.
Он проводит рукой по лицу, тяжело выдыхает.

— Чёрт... — тихо произносит он.

Он впервые понимает, что не просто хотел её — он не хочет её терять.
А это чувство пугает его сильнее, чем всё, что было до этого. Он остаётся стоять на кухне ещё несколько секунд, глядя на закрытую дверь.
В груди всё ещё глухо болит, ладони словно горят от её прикосновения.
Сердце сжимается, но он понимает: оставаться здесь нельзя.

Медленно разворачивается и выходит на улицу.
Ночь окутывает город тьмой, фонари расплываются в тусклые круги света на мокром асфальте.
Холод пробирает до костей, но он почти не чувствует его — мысли только о Селене, о её дрожащих губах, о слезах на щеках.

Он идёт медленно, шаг за шагом, позволяя холодному ветру обжигать лицо, словно он хочет хоть немного отогнать боль.
Каждая улица, каждый знакомый поворот напоминает о ней. Ветер кажется её дыханием, тёмная аллея — её глазами, полными страха и слёз.

Проходит мимо её дома. Хотелось бы заглянуть, постучать... но страх и гордость удерживают его.
Он продолжает путь, и ночь постепенно растворяет его силуэт среди фонарей и теней.

Дойдя до своего дома, он останавливается на крыльце, руки в карманах, и глубоко вздыхает.
Внутри тепло, безопасно, но часть его осталась там, на кухне, где она сидела на краю стола.
Он знает одно: сегодня он ушёл, но часть его сердца всё ещё с Селеной.

Я встал, собираясь уйти, но у двери обернулся.
Она сидела, опустив голову, сжимая ладони.
Словно боялась, что я исчезну.

Не исчезну, Селена.
Хотя я никогда в жизни так никому не обещал.
Пустая спортивная площадка.
Небо темнеет, огни на трибунах мерцают.

Николь сидит на лавке, обхватив колени руками.
Она ждёт — сама не знает чего, просто пришла сюда после пар.

Сзади раздаётся звук шагов.
Элиас.
В руках — его куртка, которую он бросает рядом с ней, и садится.

— Что ты тут делаешь? — спрашивает она.

— Думаю.

— Опять? — она усмехается. — У тебя всё время серьёзное лицо, будто ты планируешь ограбление банка.

Он ухмыльнулся, но быстро посерьёзнел.
— Может, и планирую.

Николь поворачивается к нему:
— И что на этот раз?

Элиас молчит пару секунд, потом встаёт.
Протягивает ей руку.

— Вставай.

— Зачем?

— Давай без лишних вопросов.

Она нехотя встаёт, и он медленно обвивает её ладонь своими пальцами.
— Слушай внимательно, Николь.
Он смотрит прямо ей в глаза, близко.
— Ты мне нравишься. Не как подруга. Не как та, кого я иногда дразню.

Николь замирает, губы приоткрываются.

— И я не хочу, чтобы ты тратила время на кого-то ещё. — он чуть наклоняется ближе.
— Поэтому с этого момента ты — моя девушка.

— А если я скажу, что подумаю? — она пытается сохранить самообладание.

Элиас усмехается и отпускает её руку... но через секунду снова берёт.
— Подумай хоть год. Но руку я всё равно не отпущу.

Он делает шаг назад, всё ещё держа её.
— Так что решай сама: или мы идём отсюда вместе, или я буду стоять тут, пока не согласишься.

Николь закатывает глаза, но улыбается — настоящей, тёплой улыбкой.
— Ладно. Только не делай из этого сцену на весь колледж.

— Поздно. — ухмылка. — Завтра все и так узнают.

Он тянет её к себе и коротко целует в висок.
А потом они идут вместе, и Николь впервые чувствует, что идти рядом с кем-то — приятно.

Кайл
Парень, который потерял свою любовь, потому что не смог её защитить.
Да, он всё ещё в авторитете на районе. Его боятся.
Он решает проблемы за деньги. Его ребята преданы ему. Но он сам себя ненавидит за ту ночь.
Он всё это время живёт только одной мыслью:
«Как вернуть её и всё искупить.»
Он не умеет красиво говорить, зато честно признаётся:
«Я не хороший. Но я твой.

Кайл после всего  возвращается домой. Ни сказав ни слова ни Элиасу ни Элиане.
Дом тихий, но в воздухе висит напряжение. Мама спит в своей комнате, ворчит во сне — психическое заболевание снова даёт о себе знать.

В гостиной его встречает Селена. Она стоит посреди комнаты, плечи напряжены, глаза сверкают злостью.

— Ты где был весь этот месяц?! — кричит она, кулаки сжаты. — что с тобой Кайл.  Ты каждый день проводил С Элианой?! И ни разу домой не пришёл?!

Кайл молчит, осторожно делает шаг к ней.

— Я думал... — пытается начать он, но Селена рвёт ему слова:

— Не думал?! Ты просто исчез! Месяц! МЕСЯЦ! И думаешь, что я не заметила?! Что я не видела, что ты проводишь время с Элианой, а меня это вообще не касается?!я твоя сестренка и я вечно дома и я вечно молчу и терплю твои выходки но мне всего 16 ! Понимаешь 16!!

Мама в это время ворчит всё громче, будто вторит хаосу, но Селена этого не замечает. Она ещё не знает, что Элиана — сестра Рейна, и её гнев переполняет.

— Я устала от всех! — рычит Селена, бросаясь на диван, сжимая подушку. — Все только о себе думают! Ты! Элиана! Никто не думает о том, что я здесь, что мне тяжело!

Кайл остаётся рядом, молчит. Он знает: сейчас любые слова будут лишними. Селена выплескивает эмоции, злость и обиду. Её сердце горит, но она ещё не готова слышать объяснения.

Он тихо наблюдает, понимая: этот огонь — её способ прожить боль, и пока он есть, нужно быть рядом, даже если ей кажется, что рядом никого нет.
Мама тихо ворчит в своей комнате, словно вторит хаосу, и Кайл понимает: так больше нельзя.

Он аккуратно подходит к маме, проверяет, чтобы она была в безопасности, и говорит спокойно:

— Придётся отвезти её в больницу. Там смогут помочь.

Селена останавливается, дыхание рваное, злость ещё горит, но она понимает серьёзность ситуации. Кайл помогает маме встать, поддерживает её под руку, ведёт к машине. Селена молча идёт рядом, кулаки сжаты, глаза полны внутреннего огня.

На дороге Кайл тихо управляет, сосредоточен на маме, хотя мысли всё ещё о Селене и её ярости. Он понимает: сейчас главное — безопасность и помощь. И пока мама будет под наблюдением врачей, часть хаоса в доме хотя бы станет управляемой.

Семестр в колледже постепенно подходил к концу. Коридоры уже были привычно шумны: студенты спешили сдавать последние работы, обсуждали предстоящие экзамены, готовились к зимним каникулам.
Элиана возвращается на третий курс. Её глаза внимательны, она осторожна, но в то же время уверена: прошлое осталось позади, и теперь ей нужно заново вливаться в учебный поток.
Николь вновь идёт по курсу медицины, стараясь не обращать внимания на то, что время от времени старые знакомые смотрят на неё с любопытством. Её учеба требует полной концентрации, но семестр почти окончен — и давление нарастает.
Элиас и Кайл снова оказались в одной группе. Формально их вместе распределили ради совместных проектов, и они вынуждены взаимодействовать, хотя каждый по-своему занят. Элиас сосредоточен на работе, но наблюдает за окружающими с интересом, а Кайл аккуратно следит, чтобы не зацепить лишние эмоции, особенно учитывая Селену и прошлые события.
На первый взгляд, всё выглядит спокойно: студенты занимаются проектами, обсуждают результаты экспериментов, готовят презентации. Но за этим внешним порядком прячутся старые связи, эмоции, недосказанность и незавершённые истории, которые вот-вот всплывут, словно лёд на поверхности воды.
Элиана сидит за партой, листает конспекты, её взгляд случайно встречается с Николь. На мгновение — понимание, молчаливое: обе начинают заново, хотя теперь пути их пересекаются лишь в учебе.
Кайл и Элиас тем временем спорят о деталях проекта, но каждый их жест и фраза несёт лёгкий оттенок прежней истории — как напоминание, что прошлое никогда полностью не исчезает.
Семестр почти окончен, но новые встречи и старые связи обещают, что самое интересное ещё впереди.
Элиас и Николь встречаються все хорошо у них но Арман одногруппник Николь который вечно с ней и вечером они опять после пары Арман и Николь ходили до общежития вместе Дождь лил, будто кто-то пролил ведро сверху и забыл закрыть кран. Тротуар блестел, в лужах отражались неоновые огни кафе. Николь стояла под навесом, пряталась от дождя... а рядом с ней - арман Он держал над ней зонт, что-то шептал, а она улыбалась. Не как обычно - как будто ей действительно нравилось.
Элиас увидел их издалека.
Шёл без зонта. Уже промок насквозь.
Куртка липла к телу, капли сбегали по лбу, но он будто не замечал. В голове шумело громче, чем дождь.
Он подошёл ближе и остановился.
- Весело, да? - бросил он, даже не поздоровавшись.
Николь вздрогнула, Арман напрягся.
  Элиас?... — она сделала шаг вперёд.
  Ты что тут делаешь?
  Смотрю, как ты развлекаешься. В дождь. С ним, — он кивнул на Армана-
Романтика, типа?
  Мы по учебе разговариваем , - резко сказала она.
Но в голосе дрогнула нотка. Нервная.
Слишком личная.
Элиас усмехнулся, хотя глаза были холодными.
  А знаешь, что смешно? Пока ты тут играешь в мокрое кино - я там, под дождём, схожу с ума. От ревности. От злости. От тебя.
  Элиас, хватит, - шепнула она. - Ты ведёшь себя...
— Как человек, которому ты не безразлична?! - он шагнул вперёд, и в тот же миг гром грянул, как будто поддержал его.
Он стоял совсем близко. Она смотрела на него снизу вверх, дождь стекал по её щекам. Но в эту секунду капли уже не имели значения.
- Ты даже не представляешь, как меня колотит, когда кто-то другой смотрит на тебя, - прошептал он. — Я ревную. До чертиков. До безумия.
И он поцеловал её.
На фоне грохота дождя, среди мокрых улиц, посреди ночи - он просто взял её за лицо и поцеловал. Нежность смешалась с яростью. Он дрожал. Не от холода.
Она не оттолкнула. Она только сильнее вжалась в него, прижимаясь мокрым телом к мокрому телу.
Когда поцелуй оборвался, он прошептал:
- Теперь ты знаешь. Я не могу быть просто рядом. Я твой. Или никак.
Комнату наполнял слабый запах дождя и мокрой одежды. Элиас бросил её куртку сушиться, сам переоделся в тёплую кофту, и теперь стоял посреди гостиной, теребя край рукава.
Николь сидела на диване, завернувшись в плед, босыми ногами под себя. Его футболка - на два размера больше - смотрелась на ней почти нелепо. Но он не мог отвести взгляд. Ни на секунду.
  Я постелю тебе тут, — сказал он, указывая на диван. — А сам... я пойду в спальню. На полу, ничего, нормально.
  Почему ты на полу? - спросила она спокойно, хотя в голосе дрожала тишина.
— Ну, потому что так правильно, - пожал он плечами, но глаза не встретились с её. — Я же не... мы же не будем вместе спать еще рано
Он замолчал. Она молча поднялась.
Подошла ближе. Осторожно.
Когда он повернулся к ней, чтобы уйти, она взяла его за руку.
— Я хочу чтоб ты был рядом
Они уснули вместе.  В обнимку , и кто мог подумать что они не будут вместе ?