глава 3
Лекса Рейн
Я поднялась с кровати, тяжело ступая босыми ногами по холодному полу. Голова ещё гудела от недавнего разговора с психологом, а сердце не находило покоя. Казалось, всё внутри скручено в тугой узел, и любое неосторожное движение готово его развязать.
- Какие гости? - спросила я, когда отец появился в дверях.
Его лицо оставалось напряжённым, но в глазах мелькнуло что-то, чего я не поняла. Он посмотрел на меня холодно, будто на чужую.
- Потом увидишь, - ответил он коротко и тут же вышел из комнаты, оставив меня в пустоте своих слов.
Я осталась стоять посреди комнаты, стиснув зубы. «Потом увидишь»... Он всегда так. Никогда ничего не объясняет, словно я не имею права знать, что происходит в собственном доме.
Я подошла к зеркалу. Моё отражение было жалким: опухшие глаза, кожа бледная, как у призрака, синяки под глазами от бессонных ночей. На мне - растянутое чёрное худи и те же спортивные штаны. Образ для встречи гостей? Идеальный, если эти гости - сама смерть. Я усмехнулась, но улыбка тут же распалась.
Собрав волосы в небрежный пучок, я вышла в коридор. С первого этажа доносились голоса. Один из них я узнала сразу - голос отца. Второй... женский. Я остановилась, прижалась к перилам лестницы и прислушалась.
Смех. Его смех. Лёгкий, расслабленный. И её - звонкий, чуть кокетливый. Я не верила своим ушам. Когда я в последний раз слышала, как он смеётся? Наверное, ещё тогда, когда жива была мама.
Сердце заколотилось, и ноги стали ватными. Я всё-таки заставила себя спуститься по лестнице. И замерла.
Передо мной открылась сцена, которую я не могла вынести: отец сидел в гостиной, напротив столика с чашками кофе. Рядом с ним - женщина. На вид около сорока, ухоженная, уверенная в себе. Его глаза светились, он слушал её внимательно, а её улыбка сводила его с ума. Я видела это. Я знала этот взгляд. Когда-то он смотрел так же на маму.
Я почувствовала, как в груди что-то оборвалось. Пальцы сжались в кулаки. Я сделала шаг вниз, и они оба заметили меня. Разговор сразу прервался.
Женщина перевела на меня взгляд. В её глазах скользнуло что-то вроде презрения, тщательно скрываемого под вежливой маской. Но я-то видела. Она думала: «Вот это его дочь? Как из такого умного и обеспеченного мужчины могло получиться... это?»
Я остановилась, не зная, куда деть руки.
- Садись, милая, - неожиданно сказал отец.
Я нахмурилась. «Милая»? Он никогда меня так не называл. Никогда. Даже когда я была ребёнком, все его слова были сухими, лишёнными тепла. После смерти мамы он вообще перестал говорить что-либо ласковое. Между нами не было ссор, но было хуже - молчаливое игнорирование. И вот сейчас он произнёс это слово так, словно оно для него привычно.
Я медленно подошла и села на диван напротив.
Мой взгляд сразу упал на их руки. Её ладонь лежала на его плече, словно метка собственности. А его рука, чуть ниже, нежно касалась её бедра. Он поглаживал её, и я почувствовала, как дыхание перехватывает.
Руки на коленях сжались так сильно, что ногти впились в кожу. Я смотрела только на это движение - на его пальцы, на её бедро. И отец заметил мой взгляд. Лениво, будто нехотя, он убрал руку.
Да, я ревновала. Но не так, как ревнует женщина к сопернице. Я ревновала его к маме. Потому что он не имел права. Не имел права принадлежать другой. Он был мужем моей матери. Даже если её больше нет, он должен оставаться её. Всегда. Только её.
- Лекса, - произнёс отец, прерывая мои мысли. - Это Шарлотта Бимбер. Шарлотта, это моя дочь, Лекса.
Я молча кивнула. Женщина сделала то же самое, её губы изогнулись в холодной, учтивой улыбке.
- Приятно познакомиться, - сказала я сухо. - Я могу идти?
Я уже встала, готовая уйти, лишь бы не видеть, как её рука скользит по его спине.
Но отец резко покачал головой.
- Сядь, - твёрдо произнёс он.
Я закатила глаза и с шумом вернулась на диван, демонстративно откинувшись.
- Ты не хочешь поинтересоваться, кто она? - спросил отец, обнимая Шарлотту за талию так, будто хотел подчеркнуть её место рядом с собой.
Челюсть напряглась. Я перевела взгляд с него на неё и обратно.
- И кто же она? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но он всё равно дрожал.
Отец глубоко вдохнул, будто собирался с силами, и только потом сказал:
- Она моя невеста. Мы скоро женимся, Лекса.
Мир будто рухнул. Воздух стал густым, тяжёлым. Я не могла вдохнуть. Всё вокруг потеряло очертания - остался только он и его слова, холодные, как приговор.
Губа задрожала. Руки сжались так, что костяшки побелели. Глаза защипало, слёзы выступили сами собой.
- Что...? - прошептала я, едва слышно.
Внутри всё перевернулось. «Невеста». «Жениться». Эти слова звенели в голове, ударяясь друг о друга, словно осколки стекла.
Перед глазами снова встал образ мамы. Её смех, её нежный голос, её руки, которые всегда знали, как обнять так, чтобы боль уходила. Она ведь верила, что он её любит. Что они будут вместе до конца. А он... сидит сейчас с другой женщиной и говорит, что собирается жениться.
Я не выдержала и отвернулась, не в силах смотреть им в глаза.
- Что... - повторила я уже громче, но голос всё равно сорвался. - Ты... серьёзно?
Отец смотрел на меня твёрдо, не моргая. Шарлотта держала его за руку, словно поддерживая, и её лицо выражало лёгкое удовлетворение, как у победительницы.
В этот момент я поняла: моя семья окончательно разрушена.