Главам 26. «Без тебя»
Песня к главе: Люби меня - Мияги, Эндшпиль и Siмптом
«Не могу жить ни с тобой, ни без тебя»
Марк Валерий Марциал
Море было бледным, холодным и бесконечным.
Солнце медленно поднималось над линией горизонта, и лучи, касаясь воды, будто прожигали её. Тамирис лежала на песке, не понимая, где небо, где земля, где она сама. Соль на губах, на ресницах, на коже. Всё пахло им — Сулейманом, его ладонями, его страхом, его любовью.
Она попыталась встать, но ноги не слушались.
Мир плыл, тело дрожало. Она вспомнила последний миг — его силуэт на обрыве, выстрел, падение. И пустота.
Слёзы текли по лицу, но уже без звука.
Тамирис не могла больше кричать.
Море забрало её голос.
Через какое-то время...
— Девушка! Эй, девушка, вы живая?
Грубый голос раздался над ней.
Она открыла глаза — над ней стоял пожилой рыбак, с загорелыми руками и сеткой через плечо.
Он глядел на неё с тревогой, но без любопытства.
— С берега вас выбросило? Штормом, что ли?
Она кивнула.
— Где... это?
— К югу от Измира, — ответил он. — Вам повезло, море обычно не прощает таких, как вы.
Он помог ей подняться, укутал старым плащом, дал воды. Тамирис пила, дрожа всем телом, будто не могла насытиться ни глотком.
— Вас в больницу надо.
— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста... никому не говорите, что видели меня.
Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом, потом молча кивнул.
— Тогда идите к старому маяку. Там живёт моя сестра. Она никому ничего не скажет.
От лица Тамирис:
Три дня я жила у той женщины — молчаливая, бледная, в простом платье. Она приютила меня, за что я ей была очень благодарна. Ночью мне снился Сулейман. Он стоял на берегу, смотрел на меня и говорил без слов: «Я здесь. Я рядом»
Но когда я тянулась к нему — он растворялся в пепле.
Мое сердце болело, словно что-то чувствовала плохое. Не знаю, как объяснить эти ощущения, но, сердцебиение усиливалось, как и страх внутри меня.
На четвёртый день женщина принесла газету.
На первой полосе — чёрно-белая фотография яхты, разбитой у обрыва. Под снимком — слова, от которых мое сердце остановилось:
«Миллиардер и меценат, сенатор Сулейман Керимов погиб в результате нападения неизвестных. Тело не найдено.»
Я сжимала газету так, что ногти впились в бумагу.
Я не плакала. Просто села на пол и долго, очень долго смотрела в одну точку. Мой мир рухнул в этот миг. Я не верила, что могла потерять его. Мои глаза были сухие, словно в них насыпали песок, губы потрескались. Я не знала, сколько прошло времени — час, ночь, день? Тело дрожало, а внутри всё пело одну и ту же ноту
«Он ушёл. Он умер. Он оставил меня.»
Перед глазами та самая сцена, как он спас меня, как просил бежать, а я смотря на него понимала, что наверное это был наш конец. Он пришел за мной, спас меня, а сам оставил этот мир...
Нет... нет... я не верю, что его не стало. Мой мир не будет существовать без него одного. Мое сердце будет биться столько — сколько будет биться его.
Я поднялась. Медленно, как будто каждое движение было молитвой. Подошла к окну.
Небо светлело. Серый рассвет касался моря, словно пытался стереть память о том, что произошло.
— «Где ты...» — прошептала я. — «Ты же обещал...что не оставишь меня...»
Я опустилась на колени и впервые заплакала — не тихо, а по-настоящему, до самого дна. За него. За себя. За ту, что поверила в любовь мужчины, у которого мир делился на сделки, честь и кровь. Я отдалась ему и тем самым разрушила свою жизнь и его жизнь. Ведь до встречи со мной у него все было хорошо, но мое появление привело всех нас к гибели...
Я прошептала:
— Если ты жив, я найду тебя. Если нет... они все умрут. Ведь без тебя мне нет смысла жизни. И если мне скажут умереть за тебя — я умру...
***
Ночь.
Маяк.
Женщина спала.
Тамирис стояла у зеркала.
В отражении — не танцовщица, не пленница, не девочка из мира сутенерши Ясмин. В отражении стояла женщина, чьи глаза уже видели смерть.
Она достала из ящика старый платок — тот самый, что Сулейман когда-то обвязывал ей руку, когда учил стрелять из пистолета. Она крепко затянула его вокруг запястья.
— Теперь — твоя очередь, Сулейман, — шепнула она. — Ты учил меня не бояться. Я не боюсь. Я найду тебя, я знаю, что ты не мог оставить меня, знаю, что ты всегда сдерживаешь свои обещания. А я сдержу свое — где будешь ты, там буду и я.
***
В это же время, в Стамбуле, Диляра стояла у окна, держа бокал вина. Перед ней — Эмин.
— Она жива, — сказала она. — Рыбаки видели девушку у маяка. Эта тварь жива.
Эмин усмехнулся.
— Прекрасно. Значит, ловушка сработала наполовину.
— И что теперь? Я думала мы собирались её убить.
— Нет, она еще нужна нам. Теперь пусть думает, что Сулейман мёртв. — Он сделал глоток. — Когда она придёт за ним... мы встретим её первыми.
Диляра отвела взгляд, пряча дрожь и тревогу. Она знала, что пошла слишком далеко. Но дорога назад уже была закрыта.
***
А далеко на юге, в одной из заброшенных военных баз в прошлом которой служила больницей, Сулейман открыл глаза. Темнота, пульсирующая боль в груди, запах крови и металла. Он был жив. И единственное, что держало его в этом мире — имя, которое он прошептал сквозь зубы:
— Тамирис...
Но его снова отключило. Он был очень слаб. Спустя время снова очнулся. Боль пришла первой.
Не свет, не звук — боль. Глухая, вязкая, такая, будто его тело заполнили осколками.
Сулейман попытался вдохнуть, но воздух вошёл с трудом, обжигая лёгкие. Он не понимал, где находится. Только гул где-то в голове и шепот:
«Ты должен дышать... дыши...»
Он снова открыл глаза. Потолок. Бетон, облупленная штукатурка. Где-то капала вода.
Комната без окон, только лампа под потолком, качающаяся от ветра. Он на койке, перевязанный, грудь сжимает тугая повязка. Пахло железом и лекарствами.
Из тени появился мужчина — с седыми волосами, в белой рубашке без пуговиц.
— Не шевелись, брат, — сказал он глухо. — Пуля прошла рядом с сердцем. Чудо, что ты жив.
— Где я? — прохрипел Сулейман.
— Старый военный госпиталь. Мы нашли тебя внизу у скал. Я думал, ты умер.
Сулейман закрыл глаза.
В голове всплывали лица — Эмин, Халима, Дамир, море, кровь, Тамирис.
Он попытался вспомнить момент выстрела — кто стрелял первым, чей смех он слышал в темноте.
— Халима? — спросил он.
— Мертва. — Мужчина опустил взгляд. — Но не ты убил его, Сулейман. Она была еще жива, Дамир пытался спасти её...
— Тогда кто?
— Эмин. Он всё спланировал. Я видел его людей на берегу. Они добивали раненых.
Сулейман сжал кулаки, и бинты сразу потемнели от крови.
— Я знал... — прошептал он. — Он не мог простить мне старого долга. И Диляра с ним.
Мужчина кивнул.
— Они объявили тебя мёртвым. Вся Турция говорит о твоей смерти. Я советую исчезнуть.
— Исчезнуть? — Сулейман усмехнулся, но губы побелели. — Нет, брат. Я вернусь.
Пусть они поверили, что убили меня. Пусть расслабятся. Когда я приду — никто не узнает, кто из нас был хищником, а кто добычей.
Он сел, опираясь на край кровати, тело трясло от боли. Но глаза... глаза уже были прежними — холодными, живыми.
— Мне нужно оружие, связь и машина.
— Ты едва стоишь на ногах.
— Я стою, — процедил он, — потому что она где-то там.
— Она?
— Тамирис.
Он произнёс это имя так, будто в нём содержался смысл всей его боли.
— Они её держат. Или хуже — играют с ней, как с приманкой. Я должен найти её.
***
Позже, ночью, он стоял у окна старой базы.
Небо было чёрным, без звёзд, ветер рвал сухие ветки. Он смотрел на море и вспоминал её — ту, что танцевала для него босиком под дождём,
ту, что не умела лгать глазами.
«Она думает, что я умер...»
Мысль резанула сильнее, чем шрам под рёбрами.
Он провёл рукой по груди — под бинтами пульсировала горячая боль. Боль — напоминание, что он жив. Боль — доказательство, что не всё закончено.
Из тени вышел Дамир — измученный, заросший, но жив.
— Господин, я знал, что вы не могли умереть.
Мы нашли след Диляры. Она сейчас в Анкаре, прячется у Эмина. А Халима... — он замолчал.
— Что Халима?
— Она мертва. Я не смог спасти её. Понимаю, что она была предательницей, но, мне все равно жаль, я думаю, что она находилась под давлением...
Сулейман не ответил.
Он просто долго смотрел в окно, а потом тихо сказал:
— Когда-то я думал, что любовь — это огонь.
Но теперь знаю: любовь — это нож, и он режет тех, кто не умеет им владеть.
— Что прикажете делать?
— Пусть все думают, что я мёртв. Мы поедем на виллу у обрыва. Тамирис нужно вывести оттуда, пока они не нашли её. Если она думает, что я погиб — тем лучше. Я вернусь к ней, когда всё закончится.
— А если она не простит вас?
— Тогда я просто увижу её последний раз.
Этого достаточно.
***
Он стоял перед зеркалом, застёгивая чёрную рубашку. Тень усталости на лице, тонкая линия шрама вдоль ключицы. Он выглядел старше, жёстче, будто прошёл через смерть — и вернулся уже другим.
— Ты мёртв, — сказал он своему отражению. — Но у мёртвых есть преимущество: они не чувствуют страха.
Он надел часы, те самые, что Тамирис когда-то трогала пальцами, и впервые за долгое время позволил себе короткую, едва заметную улыбку.
«Подожди меня, моя дикая птица...
Я уже иду. Скоро ты снова будешь тонуть в моих объятиях и стонать от моих горячих поцелуев...»
От автора:
Всем приветик мои хорошие ❤️ Как вам глава?
Мы приближаемся к самому интересному.
Тут две дороги: либо Сулейман и Тамирис будут счастливы вместе, либо нет.
Глав будет около 60, и мы с вами почти уже на середине книги🔥
Пишите скорее свое мнение в комментариях
❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️