Глава 45
Утро было тихим.
Слишком тихим для города, в котором мы жили. За окном шевелились деревья, лениво скользили машины, а в нашей квартире слышалось только дыхание Джейса — ровное, чуть хрипловатое от боли.
Он лежал, вытянувшись на спине, нога в ортезе, голова запрокинута назад. Веки дрожали — он не спал по-настоящему, но и не бодрствовал.
Я сидела рядом, склонившись над его рукой, рисуя пальцем на его коже невидимые узоры.
Стало немного легче. После всего. После той истерики. После той боли, которую мы оба почти несли в одиночку.
Теперь — мы снова были вместе.
И в этот момент...
раздался звонок в дверь.
Я вздрогнула. Джейс приоткрыл глаза, глядя на меня в молчаливом вопросе.
— Я открою.
•
Когда я подошла и повернула ручку, моё сердце сжалось.
— Папа?..
Он стоял, немного растерянный. Пальто расстёгнуто, волосы небрежно приглажены. В руках — маленький пакет с яблоками.
— Привет, — выдохнул он. — Прости, что без предупреждения.
Я не сразу нашлась, что сказать.
— Ты же был...
— Я знаю. Но вчера я увидел в новостях, — он понизил голос, — что у Джейса серьёзная травма. И подумал... если ты когда-то нуждалась в том, чтобы отец просто был рядом — то это сейчас.
Он не просил, не давил. Просто стоял, как человек, который наконец понял, что значит быть отцом — и не хочет снова упустить шанс.
— Заходи, — тихо сказала я.
•
Джейс уже сидел, натянув футболку, с костылями у изножья кровати. Когда он увидел моего отца, поднял бровь, но не удивился.
— Доброе утро, мистер Харпер, — вежливо сказал он.
— Просто Питер. Рад видеть тебя, хоть и не в лучшем виде.
— Не переживайте. Мне достаточно того, что рядом эта упрямая леди, — он кивнул на меня с улыбкой.
•
Мы сели за стол. Папа положил передо мной яблоки.
— Помнишь? Ты всегда их ела по утрам. Резала на дольки.
Я кивнула, не зная, что ответить. Откуда-то из прошлого вынырнуло это воспоминание: я маленькая, с ножом, и папа рядом, ещё молодой, ещё любящий.
— Я... не знаю, что говорить, — призналась я. — Мы ведь уже... говорили. И я не простила.
— И я этого не прошу сейчас, — перебил он мягко. — Я пришёл не ради себя. Ради тебя. И Джейса.
— Почему? — я подняла взгляд. — Почему именно сейчас?
Он замолчал на пару секунд.
— Потому что я понял: у меня не осталось ничего, кроме тебя. И если я упущу второй шанс быть рядом... я буду проклинать себя до конца жизни.
— Я боялся. Стыдился. Не знал, как ты отреагируешь. Я думал, что потерял тебя навсегда...
Он вздохнул, провёл рукой по лицу.
— А потом понял, что если ты снова терпишь боль, а я сижу в стороне, то я не просто плохой отец. Я никто.
•
Джейс молчал. Он уважал эту сцену. Не вмешивался. Его рука сжимала мою — тихо, поддерживающе. Как бы говоря: «Говори, что хочешь. Я рядом».
•
— А я ведь... — я отвела взгляд. — Я ведь давно хотела простить тебя. Просто гордость не пускала.
— Это нормально, Адри. Я... не заслужил твоего прощения. Но если ты его дашь — это будет больше, чем я достоин.
— Я не хочу жить с этой болью вечно, — прошептала я. — Я хочу... чтобы у моих детей был дедушка. Чтобы у меня был папа.
Питер застыл. Потом медленно, осторожно потянулся и взял меня за ладонь.
— Спасибо. Я это не забуду. Никогда.
•
Мы провели весь день втроём. Обычный обед. Ничего сверхъестественного. Но за ним стояло то, что не купишь ни за какие деньги — прощение. принятие. семья.
И когда вечером отец уходил, он крепко обнял Джейса и сказал:
— Ты не просто крутой хоккеист. Ты — невероятно храбрый человек.
— У меня отличный мотиватор, — усмехнулся Джейс и кивнул на меня. — Ради неё можно вылезти из ада и встать на лёд с костылями.
Папа посмотрел на меня — и в его глазах не было ни горечи, ни упрёка.
— Береги её. Это мой самый ценный человек.
•
Когда дверь за ним закрылась, я прижалась к груди Джейса и прошептала:
— Спасибо, что был рядом. Ты не просто вылечил моё сердце. Ты вернул меня самой себе.
Он поцеловал меня в висок.
— Я просто люблю тебя. Это всё, что нужно.