Глава 38. Дар Бездны
Заключить контракт душ...
Я бы продал душу хоть самому Повелителю Бездны, если бы это дало мне шанс вырвать Анивию из лап того существа. Моя душа, сердце, тело и так уже были разменной монетой в её игре, ценность которой стремительно упала до нуля в ту роковую ночь.
Вот только одно не давало мне покоя, цеплялось за края сознания холодной, логичной занозой. Розали Грей. Аристократка до кончиков пальцев, женщина, чьё имя было синонимом светского влияния и политических интриг, но не магической мощи. С детства нас учили: сила имеет свой источник. Она либо в крови, как у меня, либо в годах изнурительных тренировок, либо в пактах с высшими или низшими сущностями. У графини не было ни того, ни другого, ни третьего. Она была известна как настоящее зло, способное свести сума любого мужчину своей привлекательностью, даже несмотря на свой уже не юношеский возраст. Ещё про неё ходили слухи, что она необычайно талантливый дипломат и стратег, но не как не маг.... Тогда откуда у неё, холодной, безупречной женщины, чьё оружие – слово и взгляд, могла взяться сила, способная противостоять демону?
Мой взгляд, полный немого вопроса, скользнул по её лицу. Я не произнёс ни слова, но, казалось, она читала мои мысли с той же лёгкостью, с какой читала книгу. В её ледяных глазах мелькнуло нечто более острое, знающее.
Графиня не стала ждать ответа. Изящным, почти ритуальным движением её пальцы потянулись к шее, к той самой цепи, что пряталась в складках высокого воротника платья. Пальцы сомкнулись на застёжке, и при лунном отблеске мелькнул кулон. На тонкой серебряной цепочке висел небольшой камень. Он был тёмным, почти чёрным, но в его глубине, словно капля застывшей крови, пульсировал рубин. Безделушка. Дорогая, безусловно, но не более того. Украшение, которое могла носить любая светская дама.
Розали протянула его ко мне, но не дала взять в руки. Кулон покачивался на цепи, мерцая в тусклом свете. Я смотрел на него, чувствуя, как нарастает разочарование, смешанное с раздражением.
Графиня не решила ничего не объяснять. Вместо этого она плавным, почти небрежным движением приблизила центральный рубин к коже моего запястья. Камень коснулся моей кожи, и в эту же секунду каждая клетка моего тела содрогнулась от магического разряда. От точки соприкосновения с рубином по моей руке пробежала ослепительная магическая искра, не ожог, а скорее... призыв. Древний, первобытный зов, от которого кровь в жилах закипела, а кости затрещали, меняя форму.
Я прошипел и резко отдёрнул руку. Шок на мгновение парализовал, я уставился на своё запястье, на предплечье. Там, где секунду назад была кожа, теперь переливалась на свету чешуя – твёрдая, как адамантит, темно багрового почти чёрного цвета с кроваво красными прожилками. Мои пальцы искривились, ногти удлинились и заострились, превратившись в короткие, но смертоносные когти. Я дышал как загнанный зверь, сердце колотилось где-то в горле. Шокированным взглядом я перевёл со своей звериной конечности на кулон. Рубин всё ещё светился, но его свечение теперь было ровное, спокойное.
— Откуда у вас такая опасная вещь?
Розали улыбнулась явно довольная моим замешательством. Женщина снова надела кулон на шею, и тотчас свечение источающееся из камня стало тусклым, а затем и вовсе исчезло, превратив артефакт обратно в дорогую безделушку. В тот же миг чешуя на моей руке с тихим шелестом начала отступать, кожа возвращалась, а когти втягивались, оставляя лишь легкую ломоту в костяшках пальцев.
— Это не имеет значения. Голос был холодным, но одновременно мягким, усыпляющим бдительность. — Куда важнее то, что с помощью этого камня демон не сможет предотвратить твоё перевоплощение. А ещё ты станешь неуязвим к любому типу магии...
Графиня медленно провела тонкой кистью по кулону, и в её глазах, обычно столь бесстрастных, мелькнула тень какой-то возрастной, неподъёмной тяжести.
— Это слишком опасно. Прохрипел, сжимая кулак в неуверенности. — Вы же понимаете, что в облике зверя я потеряю рассудок... А вдруг я...
Я не смог договорить. Ужасная картина возникла перед моим внутренним взором: не демон, а я сам, огромный, безумный дракон, в ярости обращающий всё в пепел. И среди этого пепла — хрупкий силуэт Анивии. Её широко раскрытые, полные ужаса глаза, смотрящие на меня. Я едва мог контролировать свою природу, когда принимал полу-драконий облик в бою. Полноценное же превращение было точкой невозврата, билетом в вечное безумие, где не оставалось ничего человеческого.
Розали улыбнулась еле заметно кончиками губ. Её спокойствие в этот момент было почти кощунственным.
— Этого не произойдёт.
Графиня сказала это с такой непоколебимой уверенностью, будто уже наперёд знала развязку этой кровавой драмы, будто читала её с последней страницы. От этой уверенности по моей спине пробежал холодок. Я напрягся, инстинктивно желая услышать от неё объяснение вот только один ледяной, бездонный взгляд этой женщины заставил проглотить любые вопросы. Розали Грей была крепостью, и вовсе не собиралась капитулировать перед моим любопытством. Она давала ровно столько информации, сколько считала нужным.
— Даже если так... Я сдался, переведя разговор в практическое русло. — Я всё ещё не знаю, куда демон утащил Анивию. Сколько ни допрашивали Эолу, она отказывается говорить даже под пытками.
Розали медленно, с изящной небрежностью, коснулась пальцами изысканной цветочной броши, что украшала её платье на плече. Взгляд графини стал отстранённым, будто она вспоминала что-то давно забытое.
— Ты знаешь, почему контракт душ так опасно заключать?
Вопрос застал меня врасплох. Я пожал плечами, повторяя заученную с детства аксиому:
— Потому что при неисполнении договора тебя ждут самые ужасные мучения, которые только можно испытать... Плата за нарушение клятвы.
— Да, это верно. Кивнула Розали, осторожно снимая брошь и осматривая остриё иглы при лунном свете. — Но есть ещё кое-что, о чём никто не говорит... Сам контрактер может отследить своего должника вне зависимости от того, где тот находится, пока он не выполнит свои обязательства или не умрет, нарушив их.
Зрачки мои сузились до булавочных головок. Сердце совершило один громкий, болезненный удар, застыв в груди. Намёк Розали Грей был прозрачней самого воздуха. Если Анивия заключила контракт душ, то её контрактер... может привести меня к ней. Вот только откуда?... Откуда графиня узнала про то, что Анивия заключила контракт? Не думаю, что дочь добровольно призналась матери в такой ужасной и глупой ошибке.... Но тогда как эта женщина могла знать столько информации?
Вопрос, жгучий и неотложный, застрял у меня в горле. Я открыл было рот, чтобы спросить, но тут же встретил взгляд Розали Грей. Он был не просто ледяным; он был непоколебимым, наполненным всевидящей пустотой, которая вымораживала душу. В нём читалось предупреждение, чтобы я даже не думал пересекать черту дозволенного. Я понял, что за этим взглядом скрываются туннели бездны, в которые мне лучше не заглядывать. Не сейчас. Возможно, даже никогда. Я сглотнул и отвёл глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Эта женщина была опасна не меньше демона. Просто её тьма была тихой и скрытой под слоем безупречной стены изо льда.
— Ты точно готов принять мои условия? Голос графини вернул меня в стерильную реальность лазарета.В нём не было ни капли сомнения. Женщина знала мой ответ. Знала ещё до того, как переступила порог этой палаты.
— Да. Мой голос прозвучал твёрдо и без колебаний. В её глазах на мгновение вспыхнуло нечто, что я не смог прочитать. Не торжество, не радость, а скорее что-то похожее на удовлетворение. Словно сложилась последняя деталь в сложнейшей головоломке, которую она собирала долгие годы.
— Хорошо.
Мысли лихорадочно закрутились вокруг самого акта заключения контракта. Такие сделки часто скреплялись поцелуем — знаком доверия и отдачи себя. Вот только мне определённо не хотелось скреплять наш договор таким образом с матерью женщины, которую я любил. Это было бы... кощунством.
Розали, словно вновь прочитав мои мысли, усмехнулась — коротко, беззвучно. Её пальцы с брошью совершили точное, выверенное движение. Остриё иглы легко, почти нежно, вонзилось в подушечку её безымянного пальца. На безупречно белой коже проступила багровая капелька, тёмная и густая, как рубин в её кулоне.
— Не волнуйся. Голос приобрёл металлический, почти колокольный отзвук. — Мы заключим контракт на крови. Так он будет более прочным и... приемлемым для нас обоих.
Я взглянул на проступившую кровь, на эту маленькую каплю, которая должна была связать наши судьбы куда прочнее любых клятв.
— Не знал, что так тоже можно заключать контракт. Прохрипел, всё ещё не в силах до конца осознать происходящее.
Розали тихо выдохнула, в этот миг в её глазах снова мелькнуло что-то далёкое, почти ностальгическое. Однако тень воспоминания тут же угасла, и передо мной снова предстала холодная, недосягаемая графиня. Женщина протянула мне брошь, держа её за изнанку, остриём иглы вверх. Взгляд её был тяжёл и неумолим.
— Теперь ты.
Сомнений больше не осталось — всё было принесено в жертву одной-единственной цели. Я с уверенностью посмотрел в её бездонные глаза, взял брошь и, не отводя взгляда, резко проткнул кожу пальца. Тёмно-алая, почти чёрная в тусклом свете кровь скользнула по пальцу тёплой струйкой. Закончив, я незамедлительно протянул брошь обратно.
Розали взяла украшение, и её поза тут же изменилась. Она выпрямилась ещё больше, её фигура будто бы возвысилась, заполнив собой всё пространство лазарета. Она подняла руку с окровавленным пальцем, и её губы зашевелились, изрекая слова. Это был древний язык, но не тот, которому учат в академии, а нечто более древнее, гортанное, полное скрытой мощи.
«Anima mea pro anima tua...Sanguis meus pro sanguine tuo...Votum meum pro voto tuo...Fiat pactum!»
В тот же миг пол под нашими ногами вспыхнул. Не привычный голубоватый свет магии заключения контракта, а кроваво-красный, пронизанный золотыми искрами. Магический круг сложнейшего узора, испещрённый рунами, которых я никогда не видел, засиял, поднимая в воздух пыль и заставляя её танцевать в вихре энергии. Свет был настолько ярок, что я зажмурился, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а волосы на затылке встают дыбом. О таком заключении контракта я никогда не слышал и до этого не видел. Это была не просто сделка, это был некий ритуал. Древний и, без сомнения, запретный.
Все мои мысли были грубо прерваны. Розали резко, с неожиданной силой, схватила меня за запястье. Её пальцы оказались холодными, как лёд. Женщина моментально прижала свой окровавленный палец к моему и в этот же миг. Тёплая, почти живая энергия хлынула сквозь рану, затопила мои вены, наполнила лёгкие, ударила в мозг. Магические искры, теперь не острые, а ласковые, обволакивающие, заполнили всё пространство вокруг, заставляя воздух вибрировать и петь. Я почувствовал... лёгкость. Странную, неестественную лёгкость, будто с моих плеч сняли каменные глыбы, которые я нёс все эти дни. Это было совсем не свойственно для тех, кто заключает контракт душ — обычно клятва ложится на душу тяжким, ощутимым грузом. Здесь же было иначе. Будто меня не заковывали в цепи, а... освобождали.Розали произнесла последние слова заклинания, и её голос прозвучал с металлическим звоном, будто тысячи невидимых мечей стукнулись об остриё друг друга. Сияние круга достигло пика, ослепило на мгновение, а затем начало рассеиваться, втягиваясь обратно в пол, в наши пальцы, в саму ткань реальности, пока не исчезло вовсе.
Тишина, вернувшаяся в палату, была уже иной. Она не была давящей. Она была насыщенной обещанием и силой.
Графиня отпустила мою руку. И тут я заметил, как она на мгновение, буквально на долю секунды, пошатнулась. Её безупречная осанка дрогнула, тень усталости скользнула по её лицу. Заключение такого контракта должно было стоить невероятных усилий, особенно для человека, не обладающего магической силой. Она, казалось, истощила все свои резервы, но до последней миллисекунды старалась не подавать вида.
Я инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать её, но она тут же выпрямилась, отпрянув от моего прикосновения с такой же стремительностью, с какой я почти отдёрнул руку от её кулона. Она снова стала неприступной статуей, гордо расправив плечи и задрав подбородок. Ни тени слабости. Только несгибаемая воля.
— Я рассчитываю на тебя, Рейгар. Хрипло произнесла Розали, в её голосе, впервые за весь разговор, прозвучала неуловимая, но настоящая нота. Не надежда, нет. Слишком мягкое слово. Это была уверенность в правильном выборе пешки на шахматной доске.
Не сказав больше ни слова, женщина протянула свой кулон и тут же развернувшись, вышла из палаты. Её шаги, тихие и веские, затихли в коридоре. Дверь закрылась с тихим щелчком, оставив меня наедине с гудящей тишиной.
Я посмотрел на свою руку. На крошечную капельку запёкшейся крови на пальце. Место, где её палец соприкоснулся с моим, пульсировало тёплым, живым ощущением.
Контракт был заключён.
Впервые за долгое время в глубине золотистых радужек вспыхнул не гнев, не отчаяние, а надежда. Яростная, всепоглощающая и бескомпромиссная.
Сейчас я молил богов лишь об одном, чтобы они дали мне время и уберегли Анивию. Я больше не готов терять тех, кто мне дорог...