Глава 36. Крах надежды
Я закрыла глаза лишь на секунду... а когда открыла вновь, леденящее отчаяние, острое и безжалостное, как клинок изо льда, пронзило мое сердце. Мир сузился до кольца из горящих глаз и оскаленных пастей, до зловещего щелканья когтей по земле.
Лицо Люциана, освещенное мерцающим светом его же магии, было спокойным и суровым. Но вздымающаяся грудь, резко поднимающаяся и опускающаяся под темным мундиром, выдавала его истинное состояние — адреналин, напряжение, сконцентрированность. Я сжала зубы до скрежета, чувствуя, как по спине струится холодный пот, и медленно потянулась к эфесу меча. Тяжелый, непривычный вес оружия в руке был жалким утешением. Без магии, без этого внутреннего огня, что всегда пел в моих жилах, смогу ли я хоть чем-то помочь? Смогу ли я не быть обузой?
Принц резко повернул голову, его алые глаза на мгновение метнулись ко мне, замечая мою суетливую, неуверенную готовность.
— Держись позади меня и добивай тех, кто все-таки смог прорваться через меня! Его голос прозвучал как констатация жуткого факта, лишенная всякой надежды. — Сейчас ты бесполезна в настоящем бою!
Слова обожгли сильнее, чем любое оскорбление. Я с болью прикусила губу до крови, соленый привкус наполнил рот. Во мне не было ни капли желания для того чтобы как либо оспорить его слова, ведь каждая произнесенная брюнетом буква была горькой, унизительной правдой. Да, сейчас я годилась лишь на то, чтобы добить ослабевших или раненых тварей, пока сам Дейнрайт будет сражаться насмерть. Унижение смешивалось со страхом в ядовитый коктейль, парализующий волю.
Но долго предаваться отчаянию нам не дали. Я не увидела монстра — я почувствовала его. Резкий, колющий спазм в висках, будто кто-то воткнул в мозг раскаленную иглу. Это было острое магическое восприятие, несмотря на заблокированные каналы, остаточный дар, предупреждающий об опасности. Откуда-то справа, из густой, непроглядной тени меж двух старых сосен, на нас надвигалась волна ужасающей магической энергии — стремительная, целенаправленная, хищная.
— Справа! Выдохнула я, это был не крик, а хриплый, сорванный шепот, на который, тем не менее, Люциан отреагировал молниеносно.
Он не оглянулся, не усомнился. Его тело, повинуясь инстинкту и доверию к моему предупреждению, рванулось влево. Из клубящейся тени выпорхнуло нечто длинное, гибкое, состоящее из сцепившихся костяных щупалец и единственной, растянутой до невероятных размеров пасти, усеянной рядами игловидных зубов. Чудовище пронеслось в сантиметре от его плеча, обдавая нас запахом смерти. Люциан, не теряя баланса, совершил плавное, почти танцевальное вращение, его клинок, вспыхнув золотистым отблеском магии, рассек тварь пополам с противным, хрустящим звуком. Две половинки еще дергались на земле, источая черную жижу.
Но принц не успел даже перевести дух. Лес ожил. Казалось, сама тьма породила их — сотни таких же тварей. Они не были похожи друг на друга: одни низкие, приземистые, с когтями, как стальные серпы, другие — высокие и тощие, с шипастыми хвостами, третьи ползли, сливаясь с землей. Но объединяло их одно: неестественная, пугающая скорость и яростная, координированная агрессия. Они не бросались толпой, а атаковали волнами, целясь именно в руки, ноги, шею, стремясь обездвижить, изувечить, а уже потом добить.
Люциан выдохнул, и в этот миг его глаза засияли в ночи не просто алым — они вспыхнули, как два расплавленных рубина, полные холодной, безличной ярости. Воздух вокруг него затрепетал, зарядился статикой, запахло грозой.
— Terebrare inimicum meum et dilacerant eum! Прохрипел он, вытягивая свободную руку ладонью вперед.
Воздух сгустился, покрылся раскатистым, сухим потрескиванием, будто лопающихся фужеров. И тогда пространство перед нами пронзили молнии. Но это были не слепые разряды стихии — это были тонкие, точные, почти разумные нити энергии. Они не сжигали тварей дотла, а находили малейшие щели в их хитиновых панцирях, проникали под кожу и разрывали изнутри. Первая волна монстров замерла, бьющаяся в конвульсиях, истекая внутренностями. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением дымящихся тел.
Но на смену павшим уже бежали новые. Люциан встретил их мечом и магией. Это было зрелище, одновременно ужасающее и завораживающее. Он не сражался — он танцевал смертельный танец. Каждое его движение было выверено, каждый удар меча — смертоносен, каждый разряд магии — точен. Меч описывал в воздухе плавные, смертельные дуги, отсекая головы, лапы, рассекая туловища. Молнии, рождающиеся на его пальцах, пронзали глаза, сковывали конечности, создавали микроскопические барьеры, от которых отскакивали когти и зубы. Он был ядром бури, центром хаоса, который сам же и создавал. Я смотрела, завороженная, забыв о страхе, чувствуя лишь горькое восхищение и горечь от собственной беспомощности.
Эола, наблюдающая за бойней с безопасного расстояния, недовольно цокнула языком, скрестив руки на груди. Ее личико исказила гримаса раздражения — видимо, она не ожидала от наследного принца такой силы и выносливости.
— Отличная работа, ваше высочество! Прощебетала девушка, в ее сладком голосе вновь зазвенела та самая фальшивая, ядовитая нотка. — Но скажите, сможете ли вы так же лихо отплясывать, когда этих милашек станет в два, а то и в три раза больше? Не упрямься, просто отдай уже Анивию. Я понимаю, хотелось поиграть в героя, но разве эта выжившая из ума бездарность стоит твоей жизни?
Люциан, в ярости разрубая очередного монстра, бросил на нее взгляд, наполненный такого леденящего презрения, что даже Эола невольно отступила на шаг.
— Думаешь, я не догадался? Прорычал принц, отбивая хвост твари, метившей ему в голову. — Что если ты пошла на такое, то явно задумала нечто куда более страшное, чем эта орда? Тебе нужна не просто Анивия. Тебе нужно что-то, что есть у нее!
Эола громко, почти истерично рассмеялась, театрально поправляя свои безупречные белокурые локоны.
— Пожалуй, ты был единственным, кого я меньше других хотела убить! Сказала святая с наигранным сожалением. — Но видимо, с этим ничего не поделать. Жаль, что ты такой умный.
Эола повела рукой. Ядовито-зеленый сгусток энергии, похожий на плюющуюся змею, полетел в Люциана. Принц успел отбить его плоскостью клинка, но удар был сильным, заставившим его отшатнуться. В этот миг монстры, почуяв слабину, усилили натиск.
Теперь Дейнрайту приходилось отбиваться не только от когтей и зубов, но и от коварных, точных выстрелов магии Эолы. Положение стало катастрофическим. Я, стиснув меч, пыталась помочь, как он и велел — добивала чудишь. Одна тварь, с отсеченной лапой, поползла к нему сбоку; я вонзила клинок ей в загривок, почувствовав противный треск. Другая попыталась атаковать сзади; я отрубила ей вытянутую шею. Но всё это была капля в море.
Натиск становился все яростнее. Твари начали теснить нас. Они бросались под меч, жертвуя собой, лишь бы их сородич смог нанести удар. Я видела, как один из монстров, похожий на помесь скорпиона и летучей мыши, впился когтями Люциану в плечо. Принц с рыком стряхнул его, разрубив голову, но на мундире проступило темное пятно крови. Затем другой, низкий, как собака, ткнул его в бедро острым, как шило, хвостом. Люциан взвыл от боли и отсек хвост, но рана осталась. Третий, с шипастой палицей вместо руки, ударил его по спине, заставив споткнуться.
Дейнрайт больше не уворачивался от всех ударов. Его движения замедлились, дыхание стало хриплым, свистящим. Рубашка под мундиром промокла от крови и пота. По его лицу струились капли, смывая копоть и грязь. Он был весь в крови — своей и чудовищ. Но принц продолжал стоять, создавая вокруг нас небольшое пространство, усеянное обезображенными трупами.
Наконец, отбросив очередного монстра магическим импульсом, Люциан с силой вонзил меч в землю и, собрав последние силы, выкрикнул заклинание. Воздух сгустился, затрепетал и превратился в полупрозрачный, мерцающий купол, окружающий нас. Монстры, бросившиеся на него, отскакивали с оглушительным воем, их шкура дымилась от соприкосновения с электрическим барьером.
Щит держался, но я видела — он был ненадежен, покачивался, как мыльный пузырь. Люциан, весь израненный, тяжело оперся на меч. Затем повернулся ко мне, его лицо было бледным, исхудавшим за эти несколько минут. Он прижимал руку к боку, откуда сочилась алая струйка.
— Слушай... и не перечь. Голос был хриплым, прерывистым. — Щит долго не продержится. Я соберу всю оставшуюся силу... для одного удара. Очень мощного. Когда я ослаблю щит... ты должна бежать. К лагерю. Со всех ног. Не оглядываясь.
Сердце упало куда-то в пятки, похолодело. Я поняла... Поняла что он собирается сделать...
— Нет! Вырвалось из меня, голос срывался на истеричный визг. — Я не брошу тебя здесь! Я не могу!
Принц резко, с силой, которой я от него не ожидала, схватил меня за плечи и встряхнул. Его пальцы впились в меня почти болезненно.
— Делай что говорят! Прошипел парень, в его рубиновых глазах горел не гнев, а отчаянная, исступленная надежда. — Я не умру! У меня есть ручной телепорт! Сработает в последний момент, когда сила удара высвободится! Но тебя он не перенесет — он рассчитан на одного! Я не смогу тебя защитить, если ты останешься! Это единственный шанс для нас обоих!
Я смотрела в глаза Люциана, пытаясь понять, лжет он, чтобы спасти меня, или говорит правду. Его взгляд был чист, в нем читалась лишь решимость. С дрожью в пальцах, с комом в горле, я неохотно, сдавленно кивнула. Другого выхода не было.
Дейнрайт отпустил меня, развернулся к щиту, за которым копилось все больше и больше монстров. Их тени сливались в одну сплошную, шевелящуюся массу. Он поднял руки. Воздух вокруг него загудел. От его тела потянулись тонкие, почти невидимые нити энергии, вбирая в себя всю силу, всю волю, всю ярость. Молнии, уже не жёлтые, а ослепительно-белые, как очищающий огонь, заплясали на его пальцах, сконцентрировались в ладонях, сформировав шар чистейшей, неукротимой мощи. Свет был так ярок, что больно было смотреть. Эола вскрикнула, закрывая лицо рукой.
Щит дрогнул, стал прозрачным, как стеклышко.
— СЕЙЧАС!
Мерцающий купол исчез. И в тот же миг принц высвободил собранную энергию.
Это было похоже на рождение солнца. Ослепительная вспышка белого света пронзила тьму, сжигая сетчатку. Оглушительная волна звука ударила по ушам, отбрасывая меня назад. Я зажмурилась, почувствовав, как по коже пробежали тысячи иголок — это были блуждающие разряды. Но что поразительно — ни один из них не коснулся меня. Молнии, уничтожающие все на своем пути, огибали меня, будто Люциан даже в этот последний, отчаянный миг держал в голове мою безопасность.
Я рванула вперед, как он и велел, пригнув голову. Передо мной был коридор, выжженный в толпе монстров. Там, где секунду назад кишели твари, теперь лежал лишь пепел и дымящиеся угли. Я бежала, не чувствуя ног, не видя ничего, кроме этого пути к спасению.
Но я не успела сделать и десяти шагов, как что-то с силой вцепилось мне в волосы и резко дернуло назад. Боль, острая и оглушающая, пронзила кожу головы. Я вскрикнула, потеряв равновесие, и полетела, кувыркаясь, пока с оглушительным треском не ударилась спиной о ствол старого дуба. Обжигающая боль пронзила ребра. Хруст. Я почувствовала его не ушами, а всем телом. Несколько ребер явно сломались, от силы удара... Сознание поплыло, в глазах потемнело, мир запрыгал разноцветными пятнами.
Я попыталась подняться, опереться на локоть, но тело не слушалось, отвечая на попытку двинуться новой волной тошнотворной агонии. Передо мной проплывали расплывчатые силуэты. Я моргала, пытаясь сфокусировать взгляд.
И тогда ко мне, наконец, подошла та, кто заставил испытать весь этот спектр пронзительных эмоций. Мундир святой был забрызган грязью, но улыбка сияла безумным торжеством. Она наклонилась, снова схватила меня за волосы и с нечеловеческой силой дернула наверх, «помогая» встать.
Ее вторая рука молниеносно сомкнулась у меня на горле. Пальцы впились в шею, перекрывая дыхание. Я захрипела, пытаясь оторвать ее руку, но силы покидали меня вместе с кислородом.
Получая истинное удовольствие от всех моих отчаянных попыток к сопротивлению Эола начала накапливать всю свою магию в руке сомкнутой на моей шее. Я даже не успела понять, что происходит, как почувствовала обжигающий разряд магии.
Это была не просто боль. Это был разрыв каждой клеточки моего тела. Ядовито-зеленая энергия хлынула в тело не через кожу, а через само горло, заполняя трахею, легкие, разливаясь по венам, выжигая нервные окончания. Каждая частичка моего тела кричала в агонии. Мне казалось, что мою плоть сдирают живьем, заливают раскаленным свинцом, рвут на части изнутри. Я не могла крикнуть — мое горло было парализовано ее хваткой и разрядами. Я лишь судорожно дергалась в ее руках, глаза закатывались, изо рта вырывались сдавленные всхлипы. Мир сузился до ее безумного, ликующего лица и до всепоглощающего, адского огня, пожирающего меня изнутри. Я начала терять сознание, погружаясь в черную, бездонную пучину, где не было ничего, кроме этой бесконечной боли.
Люциан, где-то на периферии моего угасающего сознания, яростно рвался ко мне. Я слышала его хриплый крик, видела, как он отбивается от очередной волны тварей, которые вновь начали появляться из леса, но новый поток монстров уже отрезал его от меня. Его силы были на исходе.
Когда чернота уже почти поглотила меня, и я уже почти смирилась с концом, раздался оглушительный взрыв.
Разрывающая ударная волна, от которой содрогнулась земля. Вокруг всё — от деревьев и монстров до Эолы — ярко вспыхнуло кроваво-красным, неистовым огнём. Воздух наполнился не криком, а ревом. Рёвом такой первобытной мощи и гнева, что он заглушил все остальные звуки.
Эола резко, с пронзительным воплем боли, отпустила мое горло и отпрянула, хватаясь за свое лицо. Ее сладкая маска спала, обнажив гримасу ужаса и агонии. Безупречные волосы, лицо и тело задымились.
Я рухнула на землю, как тряпичная кукла. Мое тело, освобожденное от ее хватки и магии, судорожно вздохнуло, пытаясь втянуть в обожженные магией легкие воздух. Я закашлялась, давилась, чувствуя, как по горлу расползается онемение, а по всему телу — отголоски адской боли. Мир плыл, но я была жива.
И сквозь кашель и слезы, сквозь дым и пламя, я увидела его.
Это был уже не Рейгар, каким я его знала. Его внушительный силуэт был заключён в броню из тёмной, мерцающей чешуи — словно сама ночь соткала для него этот доспех. Глаза пылали ярким, почти ослепляющим золотом, в них не осталось ничего человеческого — лишь древняя, хищная ярость. Из его сжатых, напоминающих звериные лапы кулаков вырывались языки живого пламени, желающие разрушения и пожирающие воздух.
С низким, похожим на раскат грома рыком, он швырнул в Эолу сгусток пламени. Святая, прикрывая обожженное лицо, успела отскочить назад, но волна жара опалила ее золотистые локоны. Яркая зелёная магия всполохнула на её ладони, но она не успела даже собраться.
Рейгар двинулся с такой скоростью, которую человеческий глаз не мог бы воспринять. Он был лишь размытым пятном, вспышкой и яростью. В следующее мгновение рука дракона, покрытая чешуей, уже сомкнулась на горле Эолы с такой силой, что он буквально вбил ее в землю. Глухой удар, крик, прерванный удушьем. Когтистые лапы дракона прижали ее, и из них изверглось чистое пламя, сжигая святую заживо. Вопли Эолы смешались с шипением плоти. Она билась, нанося удары своей магией прямо в грудь Рейгару, но энергетические заряды разбивались о чешую, не оставляя и царапины. Девушка отчаянно пыталась призвать себе на помощь орду тварей, но монстры, пытаясь прорваться, натыкались на взметнувшееся вокруг нас кольцо огня и сгорали в нем за секунды, превращаясь в пепел.
Тогда, в приступе отчаяния, Эола, вся обугленная, метнула последний отчаянный разряд не в дракона, а в меня, беспомощно лежащую на земле.
Рейгар рыкнул и молнией метнулся ко мне, закрыв своим телом. Удар магии пришелся ему в спину, но чешуя выдержала. Однако эта секунда стоила ему всего. Эола, корчась от боли, мгновенно исцелила свои самые ужасающие ожоги, ее лицо исказилось такой ненавистью, что стало страшно смотреть. Она поднялась, и пространство вокруг нее затрепетало, сгущаясь в самый мощный магический импульс, который я когда-либо видела.
— СДОХНИ! Проревела блондинка, и казалось, само пространство содрогнулось от концентрации мощи.
Но до того как Эола успела что-либо сделать воздух позади нее разорвался, образовав черную, мерцающую воронку. Из портала медленно, словно нехотя, протянулась мертвенно-серая рука с длинными, почерневшими, как у трупа, ногтями. Она легла на плечо Эолы, едва касаясь кожи.
Святая взвыла — не от боли, а от ужаса. Ее рука, в которой копилась магия, мгновенно почернела, сморщилась, превратившись в безжизненную, иссохшую конечность. Контроль над энергией был потерян, и несостоявшийся удар рассеялся с оглушительным хлопком. Эола рухнула на колени, хватая себя за отмершую плоть и заливаясь жалобным, животным ревом.
Из портала вышел демон... невероятно сильный, подавляющий всё вокруг своей магией, демон! Он был высокий, бледный, одетый лишь в черные брюки. Его торс был худым и мускулистым, а вместо ног — черные копыта. Из густых черных волос росли большие, закрученные рога. Лицо было красивым, но абсолютно безжизненным, а глаза — мутными, как у мертвеца.
— Я же предупреждал, что будет, если попытаешься убить тринадцатую. Голос был низким, пустым и безразличным.
Эола, скуля, поползла к нему, умоляя о прощении, но демон прошел мимо, словно не замечая. Его мутные глаза уставились на Рейгара, который, почувствовав новую угрозу, резко развернулся и снова прикрыл меня, начиная превращение в истинного дракона.
Демон равнодушно вскинул руку, и мгновенно из пустоты материализовалась стрела, сотканная из самой сущности тьмы. Мертвец резко вздёрнул пальцы, и стрела со свистом пронзила плечо Рейгара насквозь, легко пробив чешуйчатую броню. Дракон зарычал от боли и ярости, превращение заметно замедлилось. Скалясь, Флейм принялся сразу же вытаскивать из себя инородную магию, но стрела поддавалась с трудом.
— Вот поэтому я и не люблю связываться с драконами. Безжизненно проговорил демон не меняясь в лице. — Слишком уж много с вами мороки.
Не прошло и секунды как ещё три черных стрелы впились в Рейгара — в грудь, во второе плечо и ноги. Дракон взревел, не выдержав, и рухнул на колени, с трудом удерживая человеческий облик. Я сразу поняла, что это не обычные магические стрелы — эти стрелы высасывали его жизненную и магическую силу. Я пыталась встать, помочь ему, но тело не слушалось.
В этот момент послышался отчаянный крик. Я повернула голову и увидела Кая, Рин и Грэйсияю, которые, видимо, шли по нашим следам. Кай, тут же бросился к нам, его руки уже светились исцеляющей энергией. Но демон, даже не глядя, послал черную стрелу и в него, пригвоздив парня к стволу ближайшего дерева. Грэйсия в немом крике беззвучно упала на землю в глубоком обмороке. Рин застыла на месте, скованная ледяным ужасом и удушающим магическим давлением.
Демон поднял руку, создавая новые стрелы, но тут его грудь сзади внезапно пронзил клинок. Это был Люциан! Весь израненный, истекающий кровью, он нашел в себе силы подобраться и нанести удар.
Демон лишь медленно склонил голову, разглядывая клинок.
— А, так вот кто так шуршал за спиной. Спокойно проговорило чудовище. — Это было довольно неприятно.
В следующее мгновение мертвец оказался за спиной принца, выдернув меч из собственного тела без единой капли крови. И столь же быстро вонзил его в грудь Люциана.
Время замерло. Принц опустил взгляд на клинок своего меча, торчащий из его тела. По темному мундиру разлилось алое пятно. Дейнрайт беззвучно пошатнулся и рухнул на землю.
Я с ужасом завопила, смотря, пытаясь использовать свою магию, но ничего не выходило — я ощущала только пожирающую боль. Дракон, услышав мой крик и увидев падение принца, взревел. Даже пронзенный стрелами, истекая магической сущностью, он попытался подняться, чешуя вновь поползла по его коже. Но демон лишь безразлично наклонился. Без особого усилия он резко выдернул меч из обездвиженного тела брюнета и направился к Рейгару.
— Что, неужели я убил твоего друга? Голос все так же не выражал никаких эмоций. Демон провел окровавленным клинком по шее Рейгара, заставляя того поднять голову, чтобы встретиться взглядом. Затем бесшумно выдохнул, будто теряя последние капли интереса, вздёрнул над головой дракона меч.
Нет. НЕТ! Во мне что-то надломилось. Сквозь боль, сквозь отчаяние, я почувствовала слабый, едва теплящийся внутри магический импульс. Я протянула руку, вложив в этот жест всю свою ненависть, всю волю. Почти незаметный магический поток, слабый, как дуновение ветра, рванулся от моих пальцев к демону.
Демон замер. Замах оборвался. Его мертвенные глаза расширились от неподдельного, живого удивления, а лицо исказила змеиная улыбка.
— Даже в таком состоянии смогла использовать магию? Превосходно.
Он оставил Рейгара и подошел ко мне, присев на корточки. Я с ненавистью и слезами смотрела на него, снова пытаясь собрать хоть искру силы. Демон довольно взял мою слабую, искрящуюся едва заметными разрядами руку, игнорируя мои попытки сопротивляться. Его прикосновение было ледяным. Он легко поднял меня и взял на руки, как ребенка. Я билась, царапалась, но он не обращал на это ни малейшего внимания.
— Не трогай Анивию! Раздался отчаянный крик Рин.
Гномка, преодолев страх, ударила по демону слабым потоком земляной магии. Демон, даже не поворачиваясь, слегка отмахнулся. Темный импульс пронзил воздух и пробил маленькое тело гномки насквозь. Рин ошеломлённо посмотрела на меня после чего беззвучно рухнула на землю.
Я закричала. Закричала так, словно пронзили меня. Я билась в руках демона, пыталась кусаться, царапаться, но мои силы были на исходе. Магия не слушалась. А затем я увидела Рейгара, который, истекая чем-то темным из ран, все же пытался встать, его золотые глаза, полные отчаяния и боли, были прикованы ко мне. Я потянулась к нему рукой, и по его лицу пронеслась гримаса абсолютной, всепоглощающей беспомощности.
А затем.... Все вокруг резко исчезло....
Дым, пламя, звуки, его лицо — все растворилось в абсолютной, беззвучной темноте. Демон шагнул в портал, унося меня с собой в неизвестность.