У чудовища нет сострадания к святой

Вернуться обратно в лагерь с драконом я смогла только ближе к вечеру. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая верхушки деревьев Магического леса в багряные и золотые тона, а длинные тени сливались в одну сплошную синеву. Каждый шаг отдавался в моих уставших мышцах глухим, ноющим эхом. Всё моё тело было измотано так, будто меня пропустили через гигантские жернова, а потом ещё и заставили пробежать марафон. Казалось, каждая косточка, каждый мускул жили своей отдельной, не слишком приятной жизнью.

К слову, моё плачевное состояние только больше забавляло Рейгара. Саламандр буквально лучился энергией и довольством. Он шагал рядом легко и непринуждённо, будто и не проводил последние несколько часов в весьма интенсивной... «активности». Его золотистые глаза лучились озорными искорками, а на губах играла та самая самодовольная, наглая ухмылка, которая сводила меня с ума. Он напоминал огромного, сытого и довольного кота, только что съевшего целый курятник и теперь томно облизывающегося.

Вот как у него только получается так безумно злить меня и одновременно сводить с ума? Этот вопрос вертелся в моей голове назойливым пощелкиванием, не находя ответа. Он был невыносим, высокомерен, поступал с ужасающей бесцеремонностью... и всё же в его объятиях я забывала обо всём... Оставался только он — его тепло, его запах, дымный и пряный, его губы на моей коже...

Я резко с силой тряхнула головой, стараясь отогнать навязчивые воспоминания, от которых по телу снова разлилась предательская волна трепета. Нет, хватит! — проговаривала мысленно себе, стараясь отогнать все мысли о драконе.

Мои усилия по обретению хоть какого-то подобия душевного равновесия были грубо и радостно прерваны.— Анивия! Ты вернулась!Завопила звонко Рин, возвращаясь из леса с немалым уловом шакальника. Её глаза, круглые и бездонные, сияли таким искренним облегчением, что моё сердце ёкнуло от внезапно нахлынувшей вины. Я совсем забыла, как сильно она могла переживать.

Гномка, не сбавляя скорости, подскочила ко мне и, не дав опомниться, обхватила мои ноги в такой железной хватке, что я едва не пошатнулась.— Ох, Рин, полегче. Взмолилась я, но в моём голосе не было раздражения, только усталая нежность.Она отпустила мои ноги и, запрокинув голову, уставилась на меня снизу вверх. Её брови были грозно сдвинуты, а пухлые щёки надуты.— Я так волновалась! Девчушка замолчала, её голос дрогнул, и она сердито ткнула кулаком в угол глаза, смахивая предательскую влагу. — Вернулась, а тебя нет! Кай сказал, что ты в порядке, но ты так долго не приходила и не приходила!

Она сделала паузу, чтобы перевести дух, и её выражение лица сменилось с радостного волнения на искренне огорчённое.— А ещё... Она потупила взгляд, переминаясь с ноги на ногу. — ...ты ушла с... с Рейгаром, даже не увидевшись со мной. Я же твой друг! Я хотела первой узнать, что с тобой, всё хорошо!

Моё сердце сжалось ещё сильнее. В суматохе, боли и этом оглушительном присутствии Рейгара я действительно не подумала о том, как это может выглядеть со стороны маленькой гномки, которая привязалась ко мне всем своим большим сердцем.— Рин, прости, я...— Во всём виновата Грейсия! Вдруг буркнула она, перебивая мои попытки извиниться. Девчушка скрестила руки на груди и надула губы, смотря куда-то в сторону лагерных котлов. — С её вечными командами! «Рин, отмой котлы! Рин, перебери припасы! Рин, не мешайся под ногами!» Я отвлеклась всего на минутку, а ты уже исчезла! Всё она!

Я не могла не улыбнуться её детской логике, перекладывающей вину на самого удобного виновника. Моё замешательство и попытки найти нужные слова, чтобы утешить её, были прерваны спокойным, глубоким голосом.— Вот, выпей.Передо мной возник Кай. В его протянутой руке дымилась прочная походная кружка, от которой исходил терпкий, горьковатый аромат травяного отвара. Его лицо было, как всегда, бесстрастным и сосредоточенным, но в глазах я прочитала привычную для него долю спокойной заботы.

— Спасибо. Прошептала я, с благодарностью принимая кружку. Теплота от неё приятно разлилась по моим закоченевшим пальцам. Я поднесла её к губам, всё ещё не понимая смысл этого особого внимания. Кай обычно не носился с нами, как с малыми детьми, предпочитая, чтобы мы сами приходили к нему за помощью, если она требовалась.

Я встретилась с ним взглядом, и в его обычно непроницаемых глазах мелькнула едва уловимая искорка — не то насмешливая, не то понимающая. Он молча кивнул в сторону Рейгара, который устроился поодаль на поваленном стволе дерева, развалившись с видом хозяина вселенной. Саламандр ловил каждый наш взгляд, и его самодовольная, наглая ухмылка, казалось, стала ещё шире.

Кай вернул взгляд на меня и добавил абсолютно нейтральным, ровным тоном целителя:— Это тебе для скорейшего... поднятия сил. После интенсивной нагрузки.

Мозг обработал эту фразу за долю секунды. Его абсолютно невозмутимое выражение лица, его взгляд, скользнувший на Рейгара, и этот сделанный акцент на словах... Всё сложилось в одну чудовищно ясную и унизительную картину. Кай обо всём догадался... По моему лицу, шее и груди разлилась волна адского, багрового жара. Щёки пылали так, будто я сунула голову в раскалённую печь. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки стыда. Чёрт возьми, этот проницательный Кай! И глупый, глупый и ещё раз глупый самодовольный саламандр!

Я чуть не поперхнулась от смущения и, чтобы скрыть своё лицо, торопливо, почти залпом начала пить отвар. Горечь ударила в нёбо, но я была ей почти рада — она отвлекала от жгучего желания провалиться сквозь землю. Внутренне я чертыхала Рейгара на всех языках, которые только знала, и на некоторых вымышленных, придумывая для него самые изощрённые прозвища.

К счастью, Рин, всегда непосредственная и прямолинейная, вновь переключила всё внимание на себя. Видя, что я пью снадобье Кая, она решила, что кризис миновал, и её любопытство взяло верх.— Ну так как? Спросила она, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Как прошло восстановление? Всё ли в порядке? Покажи пальцы! Они на месте? Двигаются?

Её вопросы сыпались, как горох из порванного мешка. Я опустила кружку, с облегчением отвлекшись от впитывающего взгляда Кая и усмешки Рейгара. Разжала пальцы, показывая ей руки. Шрамы от магических разрывов, ещё несколько часов назад бывшие багровыми и страшными, теперь были просто тонкими розоватыми линиями, похожими на следы от давно заживших царапин.— Смотри, как новенькие.

Рин ахнула от восторга и осторожно, словно касаясь реликвии, потрогала мою ладонь.— Вау! Это же просто замечательно! Прошептала она с благоговением. — Значит, всё в порядке? Ты снова можешь колдовать?

Вопрос повис в воздухе. Улыбка медленно сошла с моего лица. Я сделала глоток, оттягивая время, стараясь подобрать нужные слова. В памяти чётко и холодно прозвучал голос Фауста: «Каналы повреждены. Рисковать нельзя». Я ощутила внутри ту самую ледяную, мёртвую пустоту, где раньше кипела и пела магия. Ничего. Тишина. Пустота...

Выдержав паузу, я наконец выдохнула, глядя куда-то мимо её обеспокоенного личика, в сторону разгорающегося костра.— Нет, Рин. Пока нет. Целитель сказал, что каналы были очень сильно повреждены. И что мне придётся... Я сглотнула комок в горле. — ...придётся прервать учения и вернуться в академию...

Я произнесла это, стараясь звучать как можно более безразлично, но внутри всё сжалось в один тугой, болезненный узел.

Мои слова повисли в воздухе ещё более ощутимым грузом, и к моему несчастью их услышала не только Рин. К нам резко подошла Эола из-за спины, держа в руках какие-то чудные сорняки. Её прекрасное лицо было искажено шоком и почти что возмущённым изумлением.

— Что значит «вернуться в Академию»? Голос блондинки прозвучал громко и резко как будто бы моё внезапное отстранение совсем не входило в её планы.

Эола сделала пару шагов в нашу сторону, и я увидела, как в её голубых глазах вспыхивают искры настоящего гнева. Но так, же быстро этот вспыхнувший огонь погас, сменившись привычной маской сладкой, почти святой заботливости. Она будто вспомнила о своем образе. Её черты смягчились, губы сложились в натянутую, но искусную улыбку, а голос, когда она заговорила снова, стал мелодичным и медово-сладким.

— Я имела ввиду, как же так? Прощебетала она, подходя ближе и складывая руки на груди в жесте, полном ложного сочувствия. — Неужели раны были действительно настолько серьёзными? Бедная, бедная Анивия.

Рин, проникшаяся внезапным состраданием в ту же секунду с детской беззаботностью, открыла рот чтобы выпалить всё о моей слабости.— Да! Она сказала, что не сможет... Мфф!

Не успела девчушка закончить своё разъяснение, как я мгновенно среагировала. Нежно, но решительно я притянула гномку к себе, легонько прикрыв ей рот ладонью, и прижала её к своему боку, делая вид, что просто обнимаю.

— Ничего серьёзного! Поспешно сказала я, глядя прямо на Эолу и стараясь, чтобы мой взгляд был максимально беззаботным. — Просто нужно как следует отлежаться и прийти в норму. А поскольку осталась всего неделя до конца учений, то мне порекомендовали провести её в стенах Академии. Гораздо комфортнее, чем в палатке, согласись?

Я чувствовала, как Рин замерла у моего бедра. Затем она медленно, очень выразительно кивнула, давая понять, что уловила мой скрытый сигнал и будет молчать. Я убрала ладонь, и она притихла, уткнувшись носом в мой бок.

Вот только обмануть Эолу не удалось. Я видела — по едва сузившимся зрачкам и легкому подрагиванию уголка её идеального рта, что она прекрасно поняла — я что-то недоговариваю. Она знала, что дело не просто в «отлежаться». Маска добродетели на ее лице на мгновение сползла, и в ее взгляде мелькнул холодный, аналитический блеск охотника, учуявшего слабину у своей добычи.

Она медленно, с небрежной грацией опустилась на пень напротив нас, поправляя складки своего безупречно чистого мундира.— Ах, вот как! Голос блондинки снова зазвенел, как хрустальный колокольчик, но теперь в его переливах я уловила нечто иное. Какую-то фальшивую нотку, тонкую, как лезвие опасной бритвы. — Очень, очень жаль. Без тебя, наша дорогая Анивия, наш отряд может стать куда уязвимее, чем прежде. Мы все так привыкли полагаться на твою силу.

Слова были правильными, полными сожаления, но отчего-то мне показалось, что в их мелодичных нотках прозвучала некая скрытая угроза. Не прямая, а скользящая словно змея. Намек на то, что наша группа, станет слабее, оставлял в груди неприятный осадок настороженности. Что же она задумала?

Я уже было открыла рот, чтобы спросить ее, что именно она имеет в виду, почувствовав, как внутри закипает раздражение. Мне хотелось прояснить это, сорвать с ее слов сладкую обертку и увидеть настоящий смысл.

Но мне не дали. Прямо перед нами, словно из самой земли, материализовалась высокая и стройная фигура. Воздух сгустился и будто зарядился статикой.

Люциан стоял, бесшумный и невозмутимый, его темные глаза скользнули по моему лицу, затем по Рейгару, все еще лениво прислонившемуся к дереву, и наконец остановились на Эоле. Он появился так внезапно, что даже Рин вздрогнула и крепче вцепилась в мою руку.

Все замерли. Даже Кай, обычно абсолютно бесстрастный, слегка повернул голову в его сторону.

В этот момент, будто унюхав принца тонким чутьем охотницы на выгодных женихов, из-за полога своей палатки появилась Грэйсия. Её взгляд мгновенно нашел Люциана, и её лицо озарилось подобно утреннему солнцу. Она стремительно, почти порхая, подлетела к нему, отточенным движением поправив непокорную прядь волос.

— Ваше высочество! Голос брюнетки зазвенел подобно колокольчику. — Я так вас ждала! Надеюсь, вы закончили свои дела и в этот раз останетесь с нами до конца учений?

Люциан медленно перевел на неё свой тяжёлый, усталый взгляд. Казалось, он лишь сейчас заметил её присутствие. Затем раздражённо выдохнул, и его плечи слегка опустились под грузом этого вздоха.

— Да, Грэйсия. Голос принца прозвучал глухо и без эмоций. — Останусь. До самого конца.

Глаза брюнета, тёмные и бездонные, вновь вернулись ко мне. В них читалось нечто сложное, почти недоуменное — будто в его расследовании произошло то, чего он никак не ожидал, какая-то деталь, не сходившаяся с общей картиной. И этим открытием он, казалось, непременно хотел поделиться именно со мной. Этот взгляд заставил моё сердце учащённо забиться, но не от страха, а от любопытства и тревоги. Что он узнал?

Затем Дейнрайт резко развернулся и направился к Рейгару, который всё так же продолжал беззаботно отдыхать, наблюдая за происходящим с довольным видом. Люциан, не говоря ни слова, снял с плеча потертую кожаную сумку и с негромким глухим стуком швырнул её прямо на расслабленный пресс дракона.

Рейгар громко и неожиданно выдохнул, чуть не подпрыгнув на месте. Его самодовольная ухмылка на мгновение сменилась гримасой лёгкого недоумения.

— Хватит лыбиться, бесить начинаешь. Бросил Люциан сухо и немного раздражённо. — Займись уже наконец-то делом.

Рейгар немного побурчал что-то невнятное себе под нос, про «надоедливых принцев» и про «заслуженный отдых дракона», но Дейнрайт лишь скривил губы.

— Терпеть не могу, когда ты делаешь эту глупую, самодовольную рожу. Отрезал парень с явно ощутимым высокомерием.

Грэйсия, не желая упускать момент, тут же снова вклинилась в разговор, слащаво улыбаясь.— Ваше высочество, вы, должно быть, устали с дороги! Пожалуйста, присоединяйтесь к ужину. Я лично старалась приготовить всё как можно вкуснее, поскольку знала, что вы обязательно сегодня придёте! Брюнетка сделала широкий, приглашающий жест в сторону костра, где в котлах уже что-то аппетитно потрескивало и булькало.

Общее напряжение немного спало. Все потянулись к импровизированному столу — большому плоскому камню, на котором были расставлены миски с вяленным мясом из пайка, запечёнными на углях корнеплодами и свежим хлебом, приготовленным из найденных стеблей луноцвета. Аромат был умопомрачительным! Моё измождённое тело напомнило о себе резким приступом голода.

Мы устроились вокруг костра. Я села на грубое бревно, покрытое шершавой и узористой корой, Рин тут же юркнула рядом, устроившись по-турецки и с аппетитом уплетая свою порцию. Разговор понемногу оживился. Гномка с её детской непосредственностью, начала рассказывать забавные истории про своих братьев — таких же непослушных и озорных, как и она сама. Про то, как они вечно попадали в нелепые переделки, и как ей всё время приходилось защищать их от родительских подзатыльников и тумаков. Грейсия, сидя по другую сторону от Люциана, старалась изо всех сил привлечь на себя его внимание. Брюнетка, как всегда изящно язвила, кивала, вставляла лёгкие, ни к чему не обязывающие шутки, пытаясь поддерживать беседу и ловить каждый взгляд принца. Вот только тот не пылал к ней особым интересом, сидел молчаливый и погружённый в свои мысли, лишь изредка кивая или односложно отвечая на её вопросы.

Я незаметно наблюдала за этой картиной, чувствуя, как вечерний холод Магического леса начинает потихоньку пробираться под одежду. Я непроизвольно вздрогнула, пытаясь согреться поглаживая уже похолодевшими руками по плечам.

Рейгар, сидевший чуть поодаль и до этого момента лишь лениво ковырявший вилкой в тарелке, мгновенно отреагировал. Он без лишних слов пододвинулся ко мне, пересел на моё бревно так близко, что наше бедра соприкоснулись. А затем дракон с лёгкой ухмылкой обвил талию твёрдой и тёплой рукой, притянув меня к себе.

— Так тебе будет теплее. Произнёс он низким, бархатистым голосом.

От непредвиденности его поступка и дикого смущения у меня перехватило дыхание. По щекам разлился знакомый адский жар. Я почувствовала, как на нас тут же обратились взгляды почти всех присутствующих.

— Рейгар, отпусти... Прошипела я сквозь зубы, старательно изображая спокойствие на своём лице. — На нас все пялятся!

Флейм лишь усмехнулся в ответ, сделав вид, что не расслышал моих протестов. Его пальцы слегка шевелились, рисуя на моей талии едва уловимые, сводящие с ума круги.

Рин, сидевшая рядом, смущённо и понимающе хихикнула. Затем, изображая какими только возможно эмоциями на своём лице, что ей резко стало неудобно, демонстративно пересела ближе к Грейсии, освобождая как можно больше пространства вокруг нас. Девчушка даже подмигнула мне, показывая жестом: «Так держать!». От этого я покраснела лишь сильнее, чувствуя, как горит всё — уши, щёки, шея.

Дурак, дурак, дурак, дурак! И ещё тысячу раз дурак! — твердила я про себя, но почему-то не делала, ни малейшей попытки отстраниться.

Люциан, наблюдавший за этой сценой из-под тёмных ресниц, раздражённо фыркнул и с силой воткнул вилку в последний кусок запечённого корнеплода. Принц резко отправил его в рот и принялся жевать с таким видом, будто перемалывал не овощ, а собственное дурное настроение.

И, как ни странно, несмотря на всё смущение, Рейгар действительно согревал меня так, как не смог бы ни кто. Его тело излучало ровное, сильное тепло, словно печка, на которую приятно прилечь промозглой осенью. Постепенно мои мышцы начали расслабляться, дрожь утихла, а на смену ей пришла приятная, почти ленивая истома. Ноги сами по себе вытянулись, спина непроизвольно прогнулась, и я, сама того не заметив, слегка прислонилась к его мощному плечу, ища ещё больше тепла и опоры.

Он тут же заметил это микроскопическое движение. Я почувствовала, как его грудь чуть вздрогнула под моей щекой от беззвучной, мягкой улыбки. Он не сказал ничего, не стал торжествовать, а лишь чуть крепче, почти оберегающе, притянул меня к себе. В этом жесте не было привычной наглости — лишь тихое, почти нерешительное удовлетворение.

Беседа вокруг потихоньку затихала. Ужин подходил к концу, усталость брала своё. Рин, наговорившись о братьях, начала позёвывать, потирая кулачками глаза. Грейсия, видя, что Люциан совершенно не расположен к её обществу, с кислой миной принялась собирать пустые тарелки. Кай удалился к своему котлу с зельями, что-то тихо помешивая в нём.

И именно в этот момент мой взгляд поймал едва заметное движение. Люциан, отодвинув свою тарелку, поднял на меня глаза. Его тёмный, пронзительный взгляд был полон немой настороженности. Он едва уловимо, почти незаметно кивнул в сторону тенистой опушки, находящейся поодаль от палаток лагеря, и тут же отвел глаза. Жест был кристально ясен: он хотел поговорить со мной. С глазу на глаз.

Моё сердце вновь застучало. Я медленно, стараясь не привлекать внимания, кивнула в ответ, надеясь, что он уловил это крошечное движение. Притворяясь, что просто меняю позу, я аккуратно выпрямилась. Тепло Рейгара было таким соблазнительным, что было физически тяжело отрываться от него.

— Мне... нужно пройтись... Тихо пробормотала я, обращаясь в пространство, но в первую очередь — к тому, чья рука всё ещё обнимала мою талию. — Затекла нога.

Рейгар посмотрел на меня с лёгким подозрением, его золотые глаза сузились, изучая моё лицо. Казалось, он чувствовал моё напряжение.

— Одна? Спросил он так же тихо. — В лесу ночью не безопасно, особенно для...

Он не договорил, но всё и так было ясно. Для меня, беспомощной, лишённой магии в лесу действительно сейчас было невероятно опасно...

— Я недалеко. Поспешно заверила я его. — Просто несколько шагов. Мне нужно подышать.

Он не производил впечатления человека, которого удалось убедить, но после секундной паузы его рука медленно разжалась, отпуская меня. Прохладный вечерний воздух тут же устремился к тому месту, где только что было согрето теплом дракона, заставляя прищуриться.

— Пять минут... Сказал шатен тихо, но в то же время обеспокоенно. — Иначе пойду искать.

Я кивнула, поднялась и, стараясь не смотреть ни на кого, направилась к краю лагеря, в сторону, противоположную от той, куда скрылся Люциан. Мне нужно было сделать небольшой круг, чтобы нас не заподозрили в сговоре.

Проходя мимо Кая, я почувствовала на себе его тяжёлый, знающий взгляд. Казалось, целитель догадался, что я собираюсь провернуть. Я ускорила шаг, скрывшись в тени первых деревьев.

Тишина леса утащила меня сразу за собой, как только я отошла на несколько десятков шагов от шумного лагеря. Только треск сучьев под ногами да отдалённый крик ночной птицы нарушали мрачный покой.

Наконец, я увидела Люциан. Он стоял, прислонившись к стволу дуба, его тёмный мундир сливался с блуждающими от ветвей тенями. Скрестив руки на груди, он смотрел куда-то в ночное небо, виднеющееся сквозь разрыв в листьях. Услышав мои шаги, он медленно повернул голову.

— Ты одна? Его голос прозвучал тихо, но чётко. — Никто не пошёл за тобой? Не следил?

Вопросы брюнета заставили меня насторожиться. Я инстинктивно огляделась, прислушиваясь к шорохам леса, но вокруг царила лишь глубокая, звенящая тишина.— Нет. Так же тихо ответила я. — Вроде бы... я не заметила за собой хвоста...

Принц громко, с явным облегчением выдохнул, но его плечи не расслабились. Он снова опасливо озирнулся по сторонам, и только затем его взгляд устремился на меня, полный тревожной решимости.

— Моё расследование... оно привело к результатам. Начал быстро и отрывисто говорить парень, словно боясь, что его прервут. — Вот только не к тем, которых я ожидал. Тот магический импульс, который мы выследили тогда в кабинете зельеварения... Анивия, это был не след Ломалии.

Он сделал паузу, давая мне осознать вес его слов.— Это была Эола.

Я резко сделала шаг назад, спина с глухим стуком ударилась об ствол сосны. Холодная кора впилась в плечи сквозь плотную ткань мундира. Я предполагала это, строила догадки, но услышать подтверждение из его уст... Оказалось очень тяжело...

— Как... Голос сорвался на всклик. — Как ты смог это выяснить?

Люциан сверкнул в темноте алыми глазами.— Всё благодаря твоему упоминанию о блокноте Ломалии. Я начал его изучать и совершенно случайно заметил, что магический след в начале блокнота кардинально отличается от того, что был на последних страницах и на той самой колбе. Магия Ломалии — яркого, солнечно-оранжевого цвета. А не ядовито-зелёного!

Он с силой сжал кулак.— Я думал, что изменить свой магический след невозможно. Но потом, расспросив профессора Диглиса, узнал, что есть один, очень изощрённый способ. С помощью редкого и крайне привередливого к климатическим условиям растения. Эола использовала на Ломалии настой из листьев химатуса! Они временно окрашивают магический след носителя в цвет мага, который их вырастил!

У меня перехватило дыхание. Всё было так чудовищно продумано.— Но почему... почему тогда Ломалия признала вину?

Вместо Люциана ответ прозвучал из темноты за его спиной. Сдавленный, знакомый, сладкий смешок, от которого кровь ежесекундно застыла в жилах.

— Да потому что эта тупица слишком доверчивая!

Из-за тени огромного дуба вышла Эола. Её безупречный мундир казался призрачным в лунном свете, а на губах играла та самая сладкая и ядовитая улыбка.

— И стоило мне прикинуться её подружкой, а затем надавить на жалость, как она согласилась сделать что угодно. Ради меня. Блондинка произнесла это с лёгкостью, словно рассказывала забавную историю.

Мы с Люцианом вздрогнули одновременно. Принц молниеносным движением шагнул вперёд, заслоняя меня собой, его рука уже лежала на эфесе меча.

Эола надменно подняла бровь и громко рассмеялась, её смех резал тишину гулко и прерывисто.— Боже, ну что за кучка идиотов! Дай-ка угадаю! Девушка сделала наигранно-задумчивое лицо. — Ты никому и ничего не рассказал, верно, ваше высочество? Хотел сначала во всём разобраться? Какая похвальная, и какая глупая осторожность!

Люциан оскалился, не отводя от неё взгляда.— Анивия, будь готова! Бросил он через плечо низким, собранным голосом. — Используй всю силу, что у тебя есть.

Эола резко, уже почти истерично, засмеялась.— Магию? Блондинка фыркнула, а затем сделала преувеличенно-озадаченное выражение лица, будто что-то вспоминая. — Ах, точно! Тебя же не было с нами на том злополучном рейде.

Она медленно подняла левую руку. Вокруг её пальцев заплясали зелёные, искристые разряды магии, освещая её лицо неестественным, ядовитым светом. На её губах расцвела злобная ухмылка.

— И ты, конечно же, не знаешь, что эта дура больше не может использовать свою магию. Она перебила все свои каналы. Теперь от неё столько же толка как от букашки!

Эола вновь залилась своим леденящим душу смехом, пока Люциан, шокированный, инстинктивно начал закрывать меня своим телом полностью, доставая меч и направляя его остриё на блондинку.

— Сдайся и я обещаю, что лично помогу со смягчением приговора! Голос принца прозвучал громово, полный императорской власти и гнева.

Но Эола лишь улыбнулась. Её улыбка стала совсем безумной.— Что ж... Не хотела прибегать к такому, но... другого такого случая может больше не представиться.

Прежде чем мы успели осознать её намерения, она резким, колющим движением коснулась земли, впуская в почву сгусток своей ядовито-зелёной магии.

По земле тут же словно корни разрослись тусклые мигающие линии, пронизывая тьму своим светом.

А затем спустя всего лишь несколько секунд тишину леса пронзил ужасающий, оглушительный рёв. Не один, а тысячи, сливающиеся в один кошмарный хор. Рык, скрежет, вой — казалось, они доносятся из-под каждой коряги, из-за каждого дерева, из самой преисподней. Земля задрожала под ногами от топота надвигающихся монстров.

И сквозь этот нарастающий адский гам, Эола крикнула, её голос звенел металлической победной нотой:

— А ТЕПЕРЬ ПОКА ТЕБЯ НЕ РАСТЕРЗАЛИ, БУДЬ ПОСЛУШНЫМ И ОТДАЙ МНЕ ТРИНАДЦАТУЮ АЛЬКАНУ!