У чудовища нет сострадания к святой

Я неотрывно смотрела в опасные золотые глаза, не зная, что ответить. Строгое, лишённое привычной насмешки лицо дракона вызывало во мне трепет и дрожь, заставляя чувствовать себя загнанным в угол котёнком. Воздух между нами сгустился, наполнившись невысказанным напряжением и тихим гулом магии, исходящей от раздражённого саламандра.

И что мне ему сказать? Правду? Признаться, что я использовала Фауста, его способности и его увлечённость по отношению ко мне, чтобы прижать Эолу? Сказать этому ревнивому, пылающему собственническим огнем дракону, что я доверилась другому, в то время как его самого отталкивала? Сердце сжалось от предчувствия боли — не своей, а его. Мысль увидеть в этих глазах не гнев, а разочарование, холодную, убийственную обиду, была невыносима. Умереть было бы легче, чем снова встретить его безразличие. Тогда соврать? Под этим пронзительным, сканирующим взглядом, который, казалось, видел насквозь и выискивал малейшую фальшь в каждом биении моего сердца, солгать было невозможно. Любой выбор вел к пропасти.

— Анивия! Голос, низкий и грубый, врезался в мои мысли, отрезвляющим звоном. — Я вижу по твоему лицу, что ты пытаешься найти, как поубедительней соврать.

Его пальцы сжали мои плечи, не больно, но с такой силой, что не оставалось сомнений — он не отпустит, не получив ответа. Тепло его ладоней, обычно такое желанное, сейчас обжигало, словно раскалённый металл.

— Рейгар, я.... Голос сорвался на предательскую дрожь. Я не могла выдержать его взгляда и опустила глаза, уставившись на свои колени. Слова застревали в горле комом страха.

Он молчал, ждал. Секунды растягивались в мучительные минуты. Я чувствовала, как его терпение тает, как раскалённая лава под тонкой коркой остывшего камня. Его пальцы слегка впились в мою кожу.

— Так сложно? Наконец прорычал Флейм, в его тоне зазвучала ледяная сталь. — Настолько сложно сказать мне правду? Или то, что между вами, настолько важно, что ты готова поставить на кон наши.... Парень запнулся, подбирая правильные слова. — ...отношения, лишь бы не говорить?

Я поджала дрожащие губы и почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Видя мою робость, парень тяжело выдохнул и наконец, отпустил мои плечи. Это внезапное отсутствие его тепла, его хватки, ощущалось как физическая боль ещё более резкая и ощутимая чем от магии Фауста. Он сделал шаг назад, и мое сердце рухнуло в пропасть.

— Хорошо.... Выдохнул дракон, в его глазах погас последний огонёк, осталась лишь усталая, разочарованная пустота. — Я понял.

Он резко развернулся ко мне спиной. Широкие плечи, обычно такие уверенные, сейчас казались ссутулившимися под невидимой тяжестью. Каждый его мускул, каждая линия спины кричали об окончательном разрыве. В тот миг сердце моё не просто сжалось — оно начало разрываться на тысячи осколков...

Я не думала. Я просто рванулась вперёд, едва не споткнувшись о собственные ослабевшие ноги. Я обхватила его сзади, вжалась всем телом в его спину, прижимаясь щекой к лопаткам, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряжение его мышц.

— Нет! Не уходи, пожалуйста! Мой голос был сдавленным, полным слёз. — Я... я скажу тебе правду... Всю правду...

Дракон замер. Его тело не расслабилось, оставаясь каменным под моими объятиями. Затем он медленно, неохотно развернулся. Его пальцы сжали мои плечи, отстраняя на расстояние вытянутой руки, заставляя смотреть ему в лицо. Взгляд был тяжёлым, пронзительным, лишённым всякой мягкости. Я чувствовала, как он весь напряжён, как слушает каждый мой вздох.

— Я... я владею магией Пустоты... Начала, с трудом выдыхая. — Если быть точнее... владела... пока не вернулась в прошлое...

Воцарилась тишина. Настолько гнетущая, что можно было услышать биение собственного сердца. Рейгар не дёрнулся, не переспросил. Он просто слушал, его внимание стало почти осязаемым.

— В будущем.... Продолжила я, заставляя себя говорить. — Меня предал человек, которому я безгранично доверяла и... любила... Она преследовала свои цели, и ей было наплевать, как их реализовывать... Она... она.... Голос снова предательски дрогнул, и по щекам потекли несдержанные слёзы. — Она убила всех из нашего отряда и обвинила в этом меня... Эола подстроила всё так, что ни у кого не осталось сомнений в моей виновности...

Пальцы на моих плечах внезапно сжались так сильно, что я чуть не вскрикнула от боли.

— Эола? Голос шатена прозвучал низко и опасно. — Я правильно понимаю, что ты сейчас говоришь про Эолу с нашего отряда?

Я лишь молча кивнула, не поднимая глаз. Казалось, даже воздух в библиотеке застыл, потрясённый этим откровением.

— В ночь перед моей казнью она пришла ко мне, открыв своё истинное лицо.... Голос стал ровнее, почти бесчувственным, как будто я рассказывала чужую историю. — Сказала, что использовала меня всё это время, что хотела, чтобы я наконец стала Альканой, и тогда бы она смогла стать героиней, которая победит тёмное чудовище. Я усмехнулась, но в этом звуке не было ни капли радости, одна лишь горечь. — Вот только даже тогда я чувствовала, что она что-то утаивает... недоговаривает... Но... но я была так разбита и сломлена, что не хотела узнавать, что именно она скрывает... А потом... потом я стала превращаться...

Внезапно руки дракона отпустили мои плечи и обхватили мою талию, резко притянув к себе. Я вздрогнула от неожиданности, уткнувшись лицом в его широкую грудь. Объятия были крепкими, почти болезненными, но в них не было злобы. Была какая-то отчаянная, яростная попытка защитить, уберечь от призраков прошлого, которое он даже не мог полностью вообразить.

— Тьма поглощала меня. Я думала, что это конец... Но когда очнулась, я поняла что оказалась в прошлом... Тогда я и решила посвятить свою жизнь мести... Фауст.... Я замолчала, чувствуя, как тело парня вновь напряглось при упоминании имени другого мужчины. — Он обладает магией отражения и сказал, что Эола, видимо, заключила нерушимый контракт с демоном...

Рейгар отпрянул, смотря на меня с ещё большим ошеломлением, будто бы не веря в то что я сейчас сказала.

— Если это сказал Фауст, то это могла быть ложь. Слова дракона прозвучали резко, но уверенно, будто он знал всю подноготную русала. — Не стоит верить тому, что говорит этот склизкий гад!

— Нет... Я тихо возразила, наконец подняв на него взгляд. — Он показал мне воспоминания Эолы с помощью своей магии...

Дракон стиснул зубы. Я видела, как по его скулам пробежала судорога, как в его глазах бушевала буря — ревность, злость, нежелание верить и вынужденное принятие услышанного. Он старался не показывать всего этого, но я чувствовала каждую его эмоцию.

— Если это действительно правда.... Произнёс наконец шатен с трудом выговаривая слова. — То Эолу предадут суду и приговорят к смертной казни.... За простые связи с демонами могут осудить на пожизненное, но за заключение контракта... Чем она вообще думала?..

Флейм замолчал, пытаясь переварить услышанное. Его взгляд блуждал где-то позади меня, анализируя, сопоставляя факты. Я видела, как его ум работает, выстраивая новую, ужасающую картину реальности.

И тогда, поддавшись внезапному порыву, желанию выложить всё до конца, пока хватает смелости, я добавила самое страшное:

— А ещё... я тоже заключила контракт. Контракт душ. С Фаустом...

Тишина, которая воцарвшаяся после этих слов, была удушающей. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли.

— Что? Голос саламандра прозвучал тихо, невыразительно, словно он не поверил своим ушам. — Ты же шутишь?

Я покачала головой, снова опуская глаза, не в силах смотреть на нарастающую бурю в его взгляде.

— Я... я не знала, что заключаю контракт с ним...

Сперва Рейгар просто стоял, прожигая меня взглядом будто прогоняя мысли в голове, а затем.... Затем я услышала низкий, нарастающий рёв, исходящий из самой глубины его груди. Это был нечеловеческий звук, полный такой ярости и гнева, что по коже побежали ледяные мурашки.

— Как... Голос парня уже больше походил на скрежет камней. — Как ты могла поступить так необдуманно?!

Его тело вдруг вытянулось, стало больше. Кожа на лице и руках потемнела и покрылась проступающей из-под неё тёмно-багровой чешуёй. Ногти удлинились, превратившись в острые, загнутые когти. Он был всё ещё человекоподобен, но это уже был не Рейгар. Это был дракон в своей самой дикой, самой первобытной форме.

С оглушительным рёвом он развернулся и смахнул лапой массивный дубовый стол. Тот взлетел в воздух и разлетелся на щепки, ударившись о стеллаж. Книги посыпались на пол как осенние листья. Шатен не останавливался. Его ярость искала выход. Он крушил всё вокруг: полки, стулья, свитки. Каждый удар его когтистой лапы сопровождался глухим стуком и звуком растрескивающегося дерева. Он метался по ограниченному пространству секции, как дикий зверь в клетке, и с каждым мгновением его ярость только росла.

Я замерла, прижавшись к подлокотнику дивана, дрожа всем телом. Я видела его сильным, надменным, даже жестоким. Но такого... Такого чистого, неконтролируемого разрушения я никогда от него не видела. Страх сковал меня, парализовал. Это была не та трусливая боязнь, что заставляет бежать, а леденящий, животный ужас перед силой, которая вот-вот выйдет из-под контроля и уничтожит всё на своём пути, включая меня.

Вдруг саламандр замер. Его голова, уже больше похожая на драконью, резко повернулась ко мне. Глаза, всё те же золотые, но теперь с вертикальными змеиными зрачками, пылали неистовым огнем. Он метнулся ко мне, не бегом, а стремительным, хищным движением. Его тень накрыла меня.

Инстинктивно я вскрикнула и отпрянула, споткнулась о край дивана и рухнула на пол. Я прикрыла голову руками, сжалась в комок, ожидая удара, ожидая, что его когти вонзятся в меня. Всё моё тело дрожало мелкой, предательской дрожью. Слёзы текли по щекам сами собой, я даже не могла сдержать их.

И тут... всё стихло.

Я услышала тяжёлое, прерывистое дыхание. Затем — тихий, шипящий звук, похожий на то, как раскалённый металл опускают в воду. Я рискнула выглянуть из-за рук.

Чешуя на его лице и руках отступала, когти втягивались, тело сжималось, возвращаясь к привычным человеческим очертаниям. Через несколько секунд передо мной на коленях стоял Рейгар. Его лицо было бледным, искажённым ужасом и... раскаянием. В глазах парня не осталось и следа от ярости, лишь шок от того, что он натворил, и от того страха, что он увидел в моих глазах.

Дракон медленно, очень осторожно протянул руку. Его пальцы, уже снова обычные, дрожали. Он коснулся моей щеки, смахнул слезу.

— Извини... Прошептал Флейм, его голос был сорванным, хриплым. — Я... я тебя сильно напугал? Прости... Я не хотел... Я не смог сдержаться...

Его прикосновение, такое бережное после неистовства, стало тем последним крючком, что сорвал все затворы внутри меня. С дрожащими руками я обвила его шею и прижалась к нему, вжимаясь в его грудь, стараясь стать частью его, спрятаться в его тепле. Я не могла говорить, лишь беззвучно рыдала, трясясь в его объятиях.

Он тут же обхватил меня, прижал к себе так крепко, словно боялся, что я рассыплюсь.

— Тихо, тихо... Всё хорошо... Успокаивающе прохрипел парень на ухо, его губы касались моих волос.

Мы сидели так, среди обломков разрушенной им же библиотеки, и постепенно моя дрожь стала утихать. Его сердцебиение, ровное и громкое, успокаивало приводя к умиротворению.

— Я совсем разберусь.... Пообещал парень твёрдо без капли сомнения. — С Эолой. С этим контрактом. Со всем. Ты не одна. Ты больше никогда не будешь одна...

Шатен чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его пальцы снова прикоснулись к моим щекам, вытирая тёплые капельки. В глазах парня, таких глубоких и ясных, читалась нежность, забота и ласка заставляющая сердце сжаться в искренности чувств. Я поймала его взгляд и, не в силах выдержать этой глубины, потянулась к нему, закрывая глаза.

Мои губы коснулись его губ. Сначала это было всего лишь мимолётное, робкое прикосновение, дрожащее и неуверенное, как первый лучик утреннего солнца. Но затем во мне что-то щёлкнуло, и поцелуй ожил. Он стал нежным, бесконечно ласковым диалогом, полным любви и чувств, которые я не могла выразить словами. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй прощения, исцеления, безмолвной клятвы. Его губы были тёплыми, чуть шершавыми и невероятно бережными. Они двигались медленно, словно боялись спугнуть хрупкое счастье этого мгновения, выпивая мою боль и отдавая взамен тепло и уверенность.

Я слегка привстала на коленях, отрываясь от шатена, чтобы перевести дух и заглянуть ему в глаза. В них не осталось и тени гнева или разочарования — лишь бездонная, бескрайняя нежность, от которой перехватывало дыхание. Не говоря ни слова, я опустила голову и начала мягко покрывать поцелуями его лицо: веки, с которых сошла суровая складка, скулы, на которых еще играл нервный пульс, влажную от напряжения кожу висков. Каждым прикосновением я пыталась стереть следы беспокойства на его лице, залечить раны, которые нанесло ему мое признание. И снова, в конце этого нежного пути, я вернулась к его губам, чтобы коснуться их вновь, уже с большей уверенностью.

Рейгар ответил на поцелуй с новой силой, но его движения по-прежнему были полны оберегающей осторожности. Его руки скользнули по моим бёдрам, и он легко, почти без усилий, приподнял меня, усадив на свои колени и прижав к своей груди. Его объятия были крепкими, но бесконечно ласковыми. Я утонула в них, чувствуя, как дрожит его собственное тело от сдерживаемого наслаждения. В этих объятиях я почувствовала себя хрупкой, маленькой и так сильно любимой, что по телу разлилось детское смущение.

Он принял меня, всю, со всей моей болью, ошибками и страшными тайнами. Он будет рядом. Оберегать. Волноваться. Любить.

Робко, почти несмело, я скользнула кончиком языка по его нижней губе, прося разрешения войти. Он открылся мне без колебаний, и наш поцелуй углубился, стал влажным, томным, полным зарождающегося огня. Дрожащими пальцами я дотронулась до первой пуговицы на его рубашке. Ткань была грубой, а мои пальцы — непослушными, но я медленно, одну за другой расстёгивала застёжки на его груди. Дракон не мешал, его дыхание стало чуть более прерывистым, горячим.

Наконец, последняя пуговица поддалась, и моя ладонь скользнула под ткань, коснувшись горячей, упругой кожи его торса. Я ощутила рельеф мышц, выпуклые маленькие шрамы и бешеный стук сердца, совпадающий с моим собственным ритмом. Его кожа обжигала, а по телу пробегали мурашки под моими лёгкими, исследующими прикосновениями.

Внезапно его пальцы слегка впились в мои бёдра, сжимая с нежностью и ощутимым желанием. Рейгар оторвался от поцелуя, его лоб упёрся в мой.

— Нельзя.... Хрипло, с заметным усилием прошептал парень. Голос был низким, густым от возбуждения, которое он тщетно пытался обуздать. — Ты ещё слишком слаба... тебе нельзя напрягаться...

В ответ я лишь прижалась губами к его шее, к тому чувствительному месту у ключицы, чувствуя, как бьётся его пульс. Я оставляла на его коже влажные, горячие следы, пока моя рука, скользнув по животу, не опустилась ниже, не коснулась ладонью твёрдого, напряжённого бугорка, проступающего сквозь грубую ткань брюк.

Рейгар громко, сдавленно выдохнул, его веки сомкнулись, а голова запрокинулась назад.

— Анивия... Голос звучал как стон, полный мольбы и отчаянной борьбы. — Хватит... Мне и так тяжело сдерживаться...

С робкой улыбкой я, неспеша поднялась к его губам, едва коснувшись их, чтобы прошептать в самую душу:
— Я в порядке... Не сдерживайся...

Мои слова, тихий, дрожащий шёпот, прозвучали как заклинание, срывающее последние оковы. Золотые глаза Рейгара, вспыхнули ослепительным мерцанием несдерживаемого желания. Шатен на мгновение замер, будто давая мне последний шанс отступить, и я увидела, как по его лицу пробежала судорога невероятного самообладания.

Затем его большая, тёплая ладонь мягко, с почти божественным трепетом коснулась моей щеки. Его пальцы, слегка шершавые на ощупь, утонули в волосах, притягивая моё лицо к себе. В его движении не было ни силы, ни требовательности — лишь нежность, словно парень прикасался к чему-то хрупкому, драгоценному и невероятно дорогому.

Его губы вновь прикоснулись к моим. Это был уже не тот исцеляющий, прощающий поцелуй, что был минуту назад. В нём проснулся голод, долго сдерживаемая страсть, но она всё ещё была облачена в бережные, почти боязливые ласки. Он целовал меня так, будто боялся сделать больно, будто я могла рассыпаться от его сильной настойчивости. Его губы двигались медленно, вкушая меня, выпивая моё дыхание и отвечая на него своим, горячим и прерывистым. Я чувствовала лёгкое движение его языка — робкое, заботливое, приятное. Наконец, я приоткрыла губы и ответила на поцелуй вдыхая его жар в себя.

Ощущение было потрясающим. Его язык был горячим, влажным, невероятно нежным и в то же время настойчивым. Он нежно провёл по внутренней стороне моей нижней губы, вызвав лёгкую дрожь, а затем коснулся верхней, отчего внутри всё сжалось от внезапного волнения. Дракон не спешил, исследуя каждый миллиметр, каждый изгиб, словно желая запомнить вкус навсегда. Его движения были томительно плавными, словно волны страсти — он то нежно касался кончика моего языка, заставляя меня затаить дыхание, то отступал, чтобы вновь вернуться к моим губам, втягивая их с такой изысканной, сводящей с ума силой, что всё внутри дрожало от желания. От каждого прикосновения его языка по моей спине пробегали огненные искорки, собираясь в низу живота лёгким трепетом. Воздух вокруг наполнился звуком нашего прерывистого дыхания и тихими, влажными звуками поцелуя, которые казались невероятно интимными и возбуждающими.

Пока его губы жадно исследовали мои, пальцы уже ловко скользнули к пуговицам рубашки, нетерпеливо расстёгивая одну за другой, будто стремясь добраться до самой глубинки моего желания. Движения его рук были быстрыми и ловкими, несмотря на лёгкую дрожь, которую я чувствовала в его кончиках пальцев. Одна за другой, пуговицы поддавались его натиску, и вот уже грубая ткань расступилась, обнажив тонкую кожу и кружевной лифчик. Его ладони легли на мои бока, и я вся затрепетала под этим горячим прикосновением. Кожа под его пальцами вспыхивала, мурашки бежали по всему телу, а дыхание перехватывало от каждого нового касания. Флейм оторвался от поцелуя, его губы блестели, а глаза были тёмными от возбуждения. На мгновение он прикоснулся ко мне снова, коротким, мимолётным, почти невесомым поцелуем.

Затем его губы скользнули вниз, оставляя влажный, горячий след по моей шее. Я запрокинула голову с тихим стоном, давая ему полный доступ. Поцелуи шатена на шее были такими же искусными, как и в прошлый раз. То лёгкие, едва ощутимые прикосновения губ, то более настойчивые, с едва ощутимым покусыванием, от которого кружилась голова и дрожали ноги. Он нашёл особо чувствительное место у основания шеи и задержался там, заставив меня выгнуться и вцепиться пальцами в его волосы.

Рейгар не спешил — его губы скользили всё ниже, к линии лифчика, оставляя за собой трепет и тепло. Его дыхание, горячее и ласковое, касалось кожи на груди, я зажмурилась, растворяясь в этом моменте. Он покрывал поцелуями верхнюю часть груди, чуть выше кружева, каждый поцелуй был как признание, нежное и обжигающее одновременно. Его язык оставлял влажные следы, которые холодели на воздухе, вызывая лёгкую дрожь. Дракон не оголял грудь, но его губы и язык находили путь к коже под тканью, касаясь её с такой бережной страстью, что моё тело вспыхивало, трепещущее от предвкушения и желания быть ближе.

Пока его губы были занят моей грудью, рука парня скользнула вниз, по моему животу, уверенно проникая под ткань моих брюк. Длинные, ловкие пальцы дракона, преодолели преграду нижнего белья и коснулись меня в самом эпицентре влажного, горячего огня. Прикосновение было точным, уверенным, я вздрогнула, издав сдавленный звук. Пальцы Флейма нашли мою влагу, ту самую, что уже давно ждала его прикосновений. Он тихо, с глубоким, мужским удовлетворением усмехнулся мне в грудь. Звук этой усмешки, низкий, вибрирующий, полный торжества и желания, заставил меня сжаться ещё сильнее.

— Уже такая мокрая... Хрипло прошептал парень, пока его губы ласкающее касались моей кожи.

Моё лицо мгновенно вспыхнуло стыдом, а бёдра еле заметно дернулись на встречу больших рук. Пальцы дракона не спешили. Указательный медленно, с невероятной нежностью провёл по мокрой складочке кожи, сверху вниз, собирая влагу, изучая, лаская. Ощущение опьяняло меня заставляя всхлипывать и извиваться. От каждого движения по телу пробегали разряды, заставляя мои бёдра подрагивать и прижиматься ближе. Рейгар повторял свои умелые движения, снова и снова. То чуть быстрее, то медленнее, то усиливая надавливание на клитер, то ослабляя, доводя меня до исступления. Я уже не могла сдерживать стонов, тихих, прерывистых, вырывавшихся из груди вопреки моей воли.

Будто почувствовав, что я уже на грани, что моё тело готово принять его, саламандр не стал больше медлить. Его палец, всё тот же, уверенный и настойчивый, упёрся в меня и медленно, с лёгким сопротивлением, вошёл внутрь. Я замерла, чувствуя, как он заполняет меня, как нежные стенки сжимаются вокруг инородной плоти, пытаясь принять. Боли не было скорее приятное тягучее ощущение наполненности и счастья. Рейгар дал мне секунду привыкнуть, его длинный, горячий палец замер внутри, и дракон снова поцеловал меня в грудь, стараясь доставить как можно больше удовольствия.

Затем парень принялся двигаться. Медленно, сначала почти несмело, вынимая практически полностью и снова входя. Его движения были точными, ловкими и приятными. Он безошибочно находил те потаённые точки внутри меня, прикосновение к которым вызывало дрожь, а стоны становились всё громче, вырываясь из глубины моей души. Ко мне наконец, вернулась смелость, и моя рука, дрожа, потянулась к его брюкам. Сперва я расстегнула ремень, щёлчок пряжки прозвучал глухо и раскованно, затем — ширинку плотной ткани. Волокно материала тут же поддалась, и я смогла просунуть руку внутрь.

Кожа его члена была невероятно горячей, бархатистой и натянутой. Я слегка сжала его, почувствовав, как твёрдая плоть дёрнулась в моей руке, и сразу же услышала низкий, сдавленный стон у своего уха. Улыбнувшись, я начала медленно водить по стволу, то вверх, то вниз, изучая каждую прожилку, чувствуя, как он пульсирует в такт бешеному сердцебиению парня. Дойдя до головки, я слегка сжала её, и Флейм прорычал — глубоко, по-звериному, с наслаждением, от которого по моей спине побежали мурашки.

Я посмотрела ему в глаза. Дракон был пьян от меня, от моего прикосновения, и это зрелище было мощнее любого афродизиака.

В это время его пальцы внутри меня не прекращали быстро и приятно двигаться. С легкой ухмылкой, будто пытаясь меня поддеть, Рейгар добавил второй палец. На этот раз растяжение было ещё более ощутимым, не болезненным — напротив волнительным, доводящим до безумия. Он двигал ими, то входя глубоко, то совершая круговые движения, растягивая меня, готовя к принятью самого себя. Затем его большой палец нашёл тот маленький, спрятанный бугорок, что сводил меня с ума в прошлый раз, и надавил на него.

Я содрогнулась всем телом, слегка выгнувшись, крик застрял у меня в горле. Волна удовольствия накатила с такой силой, что мне захотелось ежесекундно кончить.

— Рейгар.... Выдохнула я, уже почти не владея собой. — Пожалуйста... войди в меня...

Дракон с наслаждением выдохнул, будто ждал именно этого умоляющего и постыдного вопля. Последние остатки сдержанности исчезли. Он мягко, но настойчиво убрал мою руку от своего члена, и его пальцы тут же покинули моё тело, оставив чувство пустоты после себя. Ловким движением он грубо стянул с меня брюки и бельё, не до конца но этого было достаточно что б его член вонзился в меня резким заполняющим толчком. От неожиданности я громко вскрикнула и попыталась встать с его колен, но Рейгар с неким наслаждением мгновенно притянул меня обратно, насаживая на себя почти что целиком.

Дракон посмотрел мне прямо в глаза, его лицо было искажено завораживающей ухмылкой отражающей лишь удовлетворение и сексуальность. Он прикусил свою губу, словно пытаясь сдержать свои животные желания. Но сдерживаться было уже поздно. Мы стали одним целым, Рейгар был внутри меня, заполняя до предела, растягивая, заставляя каждую клеточку моего тела кричать от переполняющих ощущений. Я замерла, пытаясь перевести дух, привыкнуть к этому новому, всепоглощающему чувству полноты. Флейм был таким большим, горячим, пульсирующим, и каждое его микроскопическое движение отзывалось во мне огненной волной.

Рейгар не двигался, давая мне время, но его золотые радужки глаз, почти чёрные от расширившихся зраков, пожирали меня. Он смотрел на моё лицо, искажённое смесью боли и наслаждения, на мои губы, приоткрытые в беззвучном стоне, на грудь, безвольно тянущуюся к парню.

— Чёрт, я еле сдерживаюсь, чтобы не вонзится в тебя вновь....

Руки дракона, всё ещё лежали на моих бёдрах, пальцы впивались в кожу не желая отпускать. Он медленно, намеренно медленно, приподнял меня на несколько сантиметров. Я застонала, чувствуя, как его член скользит внутри, едва не выходя. Воздух с шипением вырвался из его легких, когда я инстинктивно сжалась, не желая отпускать шатена, боясь этой внезапной пустоты.

Флейм усмехнулся и прошептал, поднимаясь пальцами вверх и обхватывая мою талию:

— Маленькая извращенка.

Не успела я, что-либо возразить, как его член вонзился в моё лоно грубым заполняющим толчком. Тело пробило судорогой несдерживаемого удовольствия. С явным наслаждением парень принялся плавно опускать меня, насаживая на себя как можно глубже.

Рейгар не давал опомниться, не давал отдышаться. Каждое движение было властным, уверенным, лишающим воли. Его руки, крепкие и неумолимые, держали меня за талию, контролируя каждый дюйм, каждый сантиметр глубины. Я могла лишь обвиться руками вокруг его шеи, впиться пальцами в его взмокшую спину, хрипло стонать и принимать его, чувствуя, как с каждым мощным толчком во мне разливается огненная лава удовольствия.

Его ритм был не просто быстрым, он был методичным и безжалостным. Глухой, влажный стук наших тел, его прерывистое, хриплое дыхание у моего уха, мои собственные сдавленные всхлипы — всё слилось в единый, опьяняющий коктель. Моё тело трепетало, судорожно сжималось вокруг него, уже на грани, но Флейм не позволял кончить.

С властной ухмылкой он замедлил движения, сменив яростные толчки на глубокие, почти мучительные вращения бёдрами. Шатен проникал так глубоко, что каждый раз мне казалось, будто он достигает самого сердца. Его пальцы впились в мою кожу, оставляя собственнические отметины нашей страсти. Он вновь и вновь вгонял в меня свой член, заставляя извиваться и жалостливо вскрикивать от этого невыносимого, сладостного напряжения.

Внезапно Рейгар резко развернул меня, грубо прижав к холодному, пыльному полу среди разбросанных книг и обломков дерева. Его вес, тяжёлый и внушительный, обрушился на меня сверху, сковывая движения, но это лишь усилило накал. Флейм приподнял мои бёдра, заставив меня встать на колени. Стыд на щеках накрыл меня почти, что целиком, когда дракон с животным наслаждением вонзился в меня сзади.

Я слегка повернула голову, уткнувшись лицом в собственное плечо, и невольно сжалась сильнее, чувствуя на себе его взгляд. Рейгар стоял на коленях, подавшись вперед, и пожирал меня глазами. Взгляд его был тяжелым, животным, от которого по коже бежали мурашки и перехватывало дыхание.

Шатен медленно, с наслаждением провел языком по губам, и этот простой жест был невероятно сладострастным. Он был прекрасен в своей неконтролируемости и звериной дикости. Сильные руки, удерживающие мои бёдра с проступившими от напряжения венами, торс покрытый капельками пота и горящие глаза, отражающие моё испуганное и одновременно жаждущее его ласок лицо.

Флейм не прерывал зрительный контакт, его глаза впивались в меня, пока он снова начал двигаться. Но теперь это было не просто движение — это был яростный, стремительный натиск. Он входил быстрыми, умелыми толчками, каждый из которых заставлял моё тело подаваться вперёд. Из его груди вырывался низкий, сдавленный хрип, больше похожий на рычание разъярённого зверя, полное вновь разгорающегося наслаждения и абсолютной власти.

Дракон наклонился вперёд. Его торс, горячий и влажный от пота, прижался к моей спине, а мягкие губы коснулись моей шеи. Он не переставал двигаться, его бёдра по-прежнему вбивали в меня огромный член с неослабевающей силой, но теперь его поцелуи смешались с этим ритмом. Он покрывал мою кожу влажными, жадными ласками, то нежно целуя, то слегка покусывая, и каждый толчок его бёдер отзывался эхом на моих губах. Рассудок помутился, я начала тонуть в этом водовороте, теряя границы между болью и удовольствием.

— Я... я больше не могу.... Вырвался у меня сдавленный, прерывистый стон, полный слёз и подчинения. Моё тело дрожало от перегрузки, мышцы живота болезненно ныли, и я готова была рухнуть.

На лице Рейгара, прильнувшем к моей щеке, заплясала дикая, довольная улыбка победителя, который добился своего. И в тот же миг его нежные губы сменились пронзительно острыми зубами. Он резко, почти жестоко впился мне в шею, в то самое чувствительное место у основания.

От этого всплеска неожиданной боли, смешавшейся с пронзительным удовольствием, во мне всё сжалось в один сверкающий, ослепляющий спазм. Я дико вскрикнула, и моё тело взорвалось в экстазе, судорожно сжимаясь вокруг его члена. Конвульсии сотрясали меня, волна за волной, вымывая из меня все мысли, оставляя лишь белое, пульсирующее ничто.

Рейгар прорычал прямо в мою кожу, чувствуя, как я сжимаю его. Сделал ещё два-три мощных, глубоких толчка, вгоняя свой член до самого предела, и с последним, самым сильным ударом бёдер, достиг наслаждения. Его тело напряглось, изогнулось, и он с низким, хриплым стоном излился в меня пульсирующим горячим потомком. Каждое трепещущее подрагивание его члена внутри, казалось, выжимало из меня остатки собственного самообладания, заставляя слабо вздрагивать в ответ.

Он замер, всем своим весом прижимая меня к холодному полу, его тяжёлое, прерывистое дыхание обжигало мою кожу.

Постепенно судороги наслаждения стихли, сменившись лёгкой дрожью и приятной истомой. Я лежала на полу, прижавшись грудью, полностью обессиленная и неспособная пошевелиться.

Рейгар медленно приподнялся на руках, освобождая меня от своего веса, но не выходя. Его пальцы осторожно провели по моей спине, и я почувствовала на себе его взгляд. Я рискнула вновь повернуть голову, чтобы встретиться с ним глазами.

Он смотрел на моё дрожащее, влажное от пота тело с таким хищным, животным восхищением, что по коже снова побежали мурашки. Его глаза, всё ещё тёмные от страсти, медленно скользили по изгибам моей спины, по моим бёдрам, залитым румянцем, по моим рукам, беспомощно раскинутым на страницах разбросанных книг. В этом взгляде была собственническая гордость, смешанная с бездонной, почти пугающей нежностью.

— Я люблю тебя.

Прошептал дракон, вновь наклоняясь к моим губам в чувственном поцелуе.