Глава 30. Провальная маскировка
Утренние тёплые лучи солнца бегло грели моё лицо, заставляя проснуться. Я медленно открыла глаза, потирая ладонью сонное лицо. Всё тело ныло и болело, словно я вчера целый день провела в битве с чудовищами, а не в объятиях дракона. Воспоминания о произошедшем нахлынули на меня багровой краской стыда, заставляя пылать даже кончики ушей. Да, вчера мы с Рейгаром... Мы...
Мысли оборвал низкий, хрипловатый голос парня.— Проснулась?
Я немного повернула голову, и мои глаза встретились с ярко-золотистыми глазами Флейма. Он стоял у дивана, держа в руке небольшую чашку. Я стыдливо отвела взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам. Рейгар тихо усмехнулся — я не видела этого, но услышала чётко и ясно.
Он с лёгким стуком поставил чашку на стол и направился ко мне. Диван прогнулся под его весом, когда он опустился рядом, нависая надо мной.
— Неужели смутилась? Голос прозвучал насмешливо-нежным. — Вчера ты была куда более отзывчивая.
Затем он наклонился так близко, что его губы почти коснулись моей кожи, и с придыханием прошептал прямо в ухо:— Подо мной.
Я резко вспыхнула и громко, почти визгливо, выпалила:— Извращенец!
Парень лишь ухмыльнулся в ответ. Не обращая внимания на мой протест, начал покрывать мои плечи и спину горячими, влажными поцелуями. Губы обжигали кожу, оставляя за собой следы, по которым разливалось предательское тепло.
— Не могу ничего поделать с собой, когда вижу перед собой самое прелестное создание в этом мире. Пробормотал дракон между поцелуями, его голос звучал искренне, почти с благоговением, что только сильнее смущало меня.
Я смущённо вжалась лицом в подушку, пытаясь скрыть охвативший меня жар.
— Прекрати немедленно.
Рейгар проигнорировал мои слабые попытки сопротивления и начал спускаться влажной дорожкой поцелуев ниже, к самой выпуклой и мягкой части. Я почувствовала, как дыхание шатена стало горячее, а поцелуи — более настойчивыми.
— Рейгар! Предупредила я уже более строгим тоном, но это не возымело никакого эффекта.
Дракон лишь ухмыльнулся — я почувствовала это по тому, как дрогнули его губы на моей коже — и продолжил своё занятие. Затем он слегка прикусил одну половинку моей попки, что сразу спровоцировало меня на тихий, сдавленный стон.
Мгновенно осознав, что выдала себя, я с полностью красным, пылающим от стыда лицом, резко развернулась к парню и не сильно, но с возмущением стукнула его по голове.— РЕЙГАР!
Дракон наконец отстранился, но на его лице расцвела самая соблазнительная и развратная ухмылка, какую я только видела. Он медленно, нарочито эротично облизнул верхнюю губу, и мой взгляд задержался на острых, совершенно нечеловеческих клыках, будто он сам подчёркивал, что именно сделал пару секунд назад.
Я, пылая от стыда, сжала в руках обивку дивана и выскользнула из-под него, стараясь не смотреть в сторону парня. Сердце бешено колотилось. Мне нужно было немедленно одеться. Впопыхах я начала натягивать на себя своё же нижнее бельё, а затем и чёрные тренировочные брюки, которые валялись на полу.
Рейгар тем временем уже спокойно уселся на диван, удобно развалившись, и принялся попивать из своей чашки ароматный кофе. Он не сводил с меня глаз, и его взгляд, тяжёлый и полный нескрываемого восхищения, заставлял меня двигаться ещё более суетливо.
Я металась по небольшому пространству скрытой секции библиотеки, обыскивая каждый угол в поисках своей верхней одежды — лифчика и белой рубашки. И тут меня, наконец осенило. Ледяная волна ужаса накатила на меня, и я замерла на месте.
Вчера... я оставила её в лесу. Прямо у того самого дерева, где Рейгар... где мы...
Я медленно повернулась к саламандру, стыдливо прикрывая грудь скрещенными руками, и прошептала:— Моя рубашка... она осталась там, в лесу. Нам нужно вернуться. Сейчас же!
Рейгар, как довольный хитрый кот, лишь лениво поднял бровь и отпил ещё глоток кофе.— Зачем? Протянул он с притворной невинностью. — Мне вот всё очень даже нравится. Хотя...Он томно обвёл меня взглядом. — Когда на тебе полностью нет одежды, мне всё же нравится больше.
Я мгновенно залилась новой волной краски, бросив на него свой самый гневный, испепеляющий взгляд.— Да? Язвительно парировала я, задирая подбородок. — Как думаешь, когда мы вернёмся в лагерь, остальным тоже понравится мой новый «образ»?
Эффект был мгновенным. Улыбка сползла с его лица, сменившись тёмной, почти животной гримасой недовольства. Он яростно прошипел, и в его золотистых глазах вспыхнули искры ревнивой ярости при одной лишь мысли о такой возможности.
— Нет. Голос прозвучал низко и категорично. — Это последнее, что я бы когда-либо хотел увидеть в своей жизни.
Одним плавным движением шатен поставил чашку, встал и без лишних слов стянул через голову свою собственную белую рубашку из тонкой мягкой ткани. Парень протянул её мне.— Вот, надень пока мою.
Я застыла, не в силах оторвать взгляд от его безупречного, рельефного тела, от шрамов, украшавших грудь, от кожи, под которой играли сильные мышцы. Заметив мой открытый интерес, Рейгар самодовольно ухмыльнулся.
Сгорая от нового приступа стыда, я выхватила рубашку из его рук и начала торопливо натягивать её на себя. Ткань пахла драконом — дымом, силой и чем-то диким, согревающим. Рубашка была огромной на мне, свисала с плеч и почти полностью скрывала брюки, делая меня похожей на ребёнка, нарядившегося во взрослую одежду.
Рейгар прикрыл рот рукой и отвел взгляд, но я успела заметить, как тлеют его золотые зрачки.— Чёрт... Пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы я услышала. — Почему меня возбуждает даже такая мелочь?
— РЕЙГАР! Вспыхнула я, чувствуя, как уши горят огнём. После чего метнувшись с яростью к шатену начала легонько, но угрожающе колотить его по груди сложенными в кулачки ладонями. — Прекрати немедленно!
Парень поймал мои запястья своими большими тёплыми ладонями, и его смех стал открытым, искренним.— Ладно, ладно, молчу! Сдался он, всё ещё ухмыляясь. — Перемещаю нас обратно в лес, пока ты меня окончательно не прибила.
Прежде чем я успела что-либо ответить или подготовиться, он резко притянул меня за талию, прижал к своей груди и щёлкнул пальцами.
Мир сжался в раскалённую точку и тут же развернулся снова с привычным уже лёгким приступом тошноты. Воздух сменился — теперь он был свежим, чистым и хвойным.
Мы стояли на том самом месте, откуда переместились вчера. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, освещая деревья. Я высвободилась из его объятий и окинула взглядом знакомую местность, а затем мы оба, словно по команде, принялись искать потерянную одежду.
Я и Рейгар обыскали каждый куст, каждую кочку под злополучным деревом, раздвигали папоротники и заглядывали за стволы деревьев. Но белая рубашка, как и нижнее бельё, бесследно исчезли. Словно лес проглотил их, не оставив и намёка на наше вчерашнее безумие.
Не найдя одежду, я мысленно выругалась, осознавая всю глубину провала. Теперь нам предстояло появиться перед группой в самом что ни на есть компрометирующем виде: я в его огромной рубашке, которая лишь подчеркивала мое смущение и наготу, а он... Он вообще без рубашки!
Мозг лихорадочно начал сочинять оправдания. Скажем, что наткнулись на редкого магического монстра-воришку, который пожирает ткань! Нет, глупо. Что попали в аномальную зону, где материя распадается? Ещё хуже. Что мы... купались в реке и одежду унесло течением? Всё звучало настолько нелепо и неправдоподобно, что от осознания этого по спине пробежали мурашки. Собрав всю свою волю в кулак, я решила: будь что будет. Правда конечно не выход, но такое враньё тоже не лучше. Придётся просто выдержать эти унизительные взгляды.
Я повернулась к Рейгару, чтобы окликнуть его, и в этот момент мой взгляд скользнул по его спине. Губы сами разомкнулись в беззвучном возгласе, а волна нового, огненного стыда накатила на меня с такой силой, что ноги подкосились.
Вся его спина, от мощных плеч до узкой талии, была испещрена длинными, ярко-алыми царапинами. На одном плече чётко виднелся свежий, уже начинающий синеть след от укуса — моего укуса. Это была не просто картина страсти; это была подробная книга нашего вчерашнего безумия, написанная на его коже моими же собственными руками и зубами.
С моим видом ещё можно было как-то совладать, прикрыться, сделать вид, что это просто нелепая случайность. Но вид его исцарапанной спины был безмолвным, но красноречивым признанием во всём. Это был приговор. Это кричало о том, чем мы на самом деле занимались всё это время.
Словно ужаленная, я присела на корточки и закрыла лицо руками, чувствуя, как жар стыда прожигает ладони.— Чёрт. Чёрт! Чёрт! Зашептала я в замкнувшееся пространство между коленями и лицом.
Услышав мои сдавленные всхлипы, Рейгар тут же обеспокоенно подошёл и опустился передо мной на колени, его большие тёплые руки мягко легли на мои плечи.— Анивия? Что случилось? Тебе плохо? Голос прозвучал до непривычного обеспокоенным.
Я лишь безнадёжно мотнула головой, не в силах поднять на него глаза.— Мне так стыдно... Прошептала я, и голос мой дрогнул. — Все же поймут... Все увидят твою спину и сразу поймут, чем мы... что мы делали...
Сперва Рейгар замер в недоумении, а потом над лесом разнёсся его громкий, беззаботный, раскатистый смех. Он буквально повалился на бок, садясь на землю и закинув голову, его плечи тряслись от хохота.
Мой стыд мгновенно сменился яростью. Я набросилась на него, начав стыдливо колотить сложенными в кулаки ладонями.— Да замолчи ты! Тебе что, совсем не стыдно?! Это же ужасно!
Он легко поймал мои запястья, и его смех поутих, сменившись той самой мягкой, невероятно нежной улыбкой. Флейм притянул мои руки к своей груди, заставив ладони ощутить твёрдые мышцы и ровный, спокойный стук сердца.— Для меня в этом нет ни капли трагедии. Тихо почти интимно произнёс Рейгар. — Пусть хоть весь мир узнает, что ты моя. Я только рад.
Прежде чем я успела что-то возразить, что-то прошипеть или просто оттолкнуть его, он отпустил мои запястья и мягко обхватил мой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на него. Золотистые глаза дракона сияли такой нежностью и обожанием, что у меня перехватило дыхание. А затем... Он поцеловал меня.
Это был не яростный или требовательный поцелуй, как вчера. Нет! Напротив он был глубоким, нежным, медлительным, словно парень хотел прочувствовать каждую секунду. Его губы дразняще ласкали мои, язык скользнул внутрь, но не спеша, наслаждаясь моей робкой, неуверенной ответной реакцией. Казалось, он получал особенное удовольствие от того, как я вся замираю, как учащается моё дыхание, как я бессильно опускаю веки.
Когда он наконец отстранился, я смотрела на него растерянно, с широко распахнутыми глазами, в которых читалось одно-единственное, чистое желание — чтобы этот момент, эта близость, это ощущение его заботы никогда не заканчивались.
Видя мой смущенный но желающий продолжения взгляд Флейм с довольным хриплым вздохом улыбнулся. Неспеша наклонившись к моему уху парень прошептал низким, горячим голосом:— Если ты будешь продолжать смотреть на меня так, как сейчас, в лагерь мы вернёмся в лучшем случае к вечеру.
Осознание смысла его слов ударило по мне с новой силой. Я резко подскочила на ноги, чувствуя, как горит всё тело.— Ты... идиот! Буркнула я, уже разворачиваясь и сломя голову пускаясь по едва заметной тропинке, что сама же и протоптала вчера в паническом бегстве.
За спиной послышался его сдержанный смешок, а через мгновение он уже догнал меня, легко влившись в мой шаг. Я не смотрела на него, но боковым зрением видела его сияющую, довольную улыбку. Казалось, он лучится неподдельным счастьем, и от этого в моей груди странно и тепло ёкало.
Оказалось, что я вчера, обезумев от страха и стыда, убежала не так уж и далеко. Спустя всего каких-то десять минут быстрой ходьбы сквозь чащу перед нами открылась знакомая поляна с аккуратными рядами палаток и догорающим костром. Лагерь.
Первой нас заметла Рина. Она сидела на брёвнышке у тлеющих углей, сгорбившись и рисуя палочкой на земле. Увидев нас, она резко вскочила, её огромные глаза за стеклами очков расширились от изумления, а затем наполнились безудержной радостью и уходящей тревогой.— Анивия! Рейгар! Гномка помчалась к нам, едва не спотыкаясь. — Где вы были?! Мы все так перепугались! Мы обыскали всё вокруг! И почему вы... Её взгляд скользнул по моему нелепому наряду и по нагой груди Рейгара, и она смущённо замолчала, покраснев.
Я открыла рот, пытаясь найти хоть какие-то слова, хоть какое-то правдоподобное объяснение.— Ну, знаешь... это... мы... Я безнадёжно запнулась, чувствуя, как горит лицо.
Но тут же из самой большой палатки, той, что принадлежала Люциану, вылезла Грэйсия Стендж. Увидев нас, её лицо исказилось гримасой самого настоящего негодования. Эола вышла следом, и на её обычно милом личике застыло холодное, осуждающее выражение.
— Наконец-то! Завопила Грэйсия, её голос звонко разнёсся по всему лагерю, привлекая всеобщее внимание. — Где вы пропадали?! Мы всё утро искали вас! И когда нашли это... Брюнетка с драматическим пафосом вытащила из-за спины смятый комок ткани и развернула его перед всем честным народом.
В её руках болтался мой лифчик и моя же белая, запачканая в нескольких местах рубашка.
— ...мы уже подумали, что это всё, что от вас осталось после какого-нибудь монстра! Закончила она свою гневную тираду, тряся моей одеждой, как уликой.
На её крики из своей палатки вышел Кай, лениво потягиваясь, а следом появился и Люциан. Его пронзительный алый взгляд скользнул по моей нескладной фигуре в рубашке Рейгара, задержался на его исцарапанной спине, а затем медленно, с убийственным холодом, поднялся на довольное лицо саламандра. Резкие черты на лице принца были абсолютно бесстрастными, но в глазах... В них бушевала настоящая буря. Он недовольно поднял бровь, высокомерно выдохнул и произнёс ледяным, отточенным тоном, в котором звенела плохо скрываемая ярость:— Что ж. Прекрасно. Раз пропажа нашлась живой и, судя по всему, невредимой, не вижу смысла здесь больше оставаться.
Он развернулся, сделал несколько шагов к своей палатке, нагнулся, взял оттуда аккуратную кожаную сумку и, не глядя ни на кого, резко нажал на центральную руну маленького портативного телепорта. Воздух с тихим хлопком сжался, и через мгновение наследный принц исчез, не попрощавшись и не оглянувшись.
Я застыла в полной растерянности, глядя на пустое место, где только что стоял Люциан. Его реакция была слишком резкой, слишком холодной даже для него. Рейгар устало вздохнул, проводя рукой по лицу.— Ладно... Потом я с ним поговорю... Пробормотал он себе под нос.
Вот только на этом наши злоключения не закончились. Грэйсия, получившая, казалось, второе дыхание, набросилась на меня с новой силой. Целый час она отчитывала меня, разгневанно тыча пальцем. Брюнетка кричала о безответственности, о том, как мы всех напугали, о том, что так поступать нельзя, что мы подвели всю группу и тому подобное. К её крикам то и дело присоединялась Эола, вставляя свои сладкие, но оттого не менее ядовитые замечания о «последствиях легкомысленного поведения». Я стояла, опустив голову, и смиренно принимала её вопли, кивая и бормоча что-то вроде «да, я понимаю» и «больше не повторится». Внутри всё закипало от унижения и злости, но сил на ответ не было.
Когда Грэйсия наконец иссякла и, фыркнув, удалилась, я, почти не чувствуя ног, побрела к своей палатке, чтобы наконец переодеться во что-то нормальное. На входе я почти столкнулась с Каем. Он стоял спокойно, словно поджидая меня. На его лице играла всё та же лёгкая, понимающая улыбка. Он не сказал ни слова, лишь многозначительно посмотрел на меня, затем его взгляд скользнул вниз, на мою шею, и он так же молча, поднял руку и указательным пальцем дотронулся до своего собственного горла, как бы показывая мне.
Я непроизвольно коснулась своей шеи, нахмурившись. Что? Грязь? Пыль?
Кай ухмыльнулся ещё шире, развернулся и ушёл, насвистывая какой-то беззаботный мотивчик.
С тревожным предчувствием я рванула в палатку, задернула полог и, найдя в своём рюкзаке маленькое карманное зеркальце, поднесла его к лицу.
И застыла.
Сначала я увидела своё заплаканное, раскрасневшееся лицо. Потом опустила зеркало чуть ниже.
И тут же пожалела об этом.
Вся моя шея, ключицы и видимая часть груди выше ворота чужой рубашки были покрыты густой россыпью засосов всех оттенков фиолетового, синего и багрового. Следы от поцелуев Рейгара, его страсти, его... меток. Среди них выделялись несколько небольших, но отчётливых следов от укусов — точь-в-точь как тот, что я оставила на его плече.
Лицо поглатила такая волна стыда, что в ушах зазвенело. Я издала тихий, сдавленный стон, выронила зеркальце и схватила свой большой, тёплый плед, накинув его себе на голову, словно пытаясь спрятаться от самой себя. Внутри всё горело.Проклятый саламандр! Бесстыжий, похотливый дракон! — мысленно взвыла я, сжимая край плеча в бессильной ярости. Он знал! Определённо знал, как я выгляжу, но ничего не сказал мне! Выставил меня на всеобщее обозрение, словно вывеску с надписью «Посмотрите, что мы делали!». И Кай и Люциан видели... Чёрт, да это видели все и все точно всё поняли! От этой мысли стало стыдно ещё сильнее, я в ярости стукнула себя по голове как будто бы это могло что либо изменить.
Я злилась. Злилась на его самоуверенность, на эту его довольную ухмылку, на то, как легко Флейм разрушил мои жалкие попытки сохранить лицо перед другими. Злит... Как же это злит меня!
Я надувалась и хмурилась, прикусывала губы и вновь впадала в панику, но затем, спустя какое-то время, мой гнев начал понемногу таять, словно лёд под утренним солнцем. Вместо него из самой глубины души поднялось другое, тихое и трепещущее чувство. Я прижала колени к груди, уткнулась в них лбом и с удивлением поймала себя на мысли, что сквозь всю эту ярость и смущение пробивается что-то тёплое и щемящее.
Чёрт возьми, я люблю его... люблю этого безумного, самоуверенного саламандра. Люблю его бесстыжую ухмылку, его горячие объятия и даже эти дурацкие метки, которые сейчас сводят меня с ума от стыда...