У чудовища нет сострадания к святой

Тихий треск поленьев в костре прекрасно дополнял звуками ночную благодать. Я опустилась на свободное бревно рядом со спящей Риной. Она сидела, укутанная в свой огромный плед, и сладко клевала носом, покачиваясь в такт своему собственному дыханию. Её обычно выразительное личико сейчас было разглажено сном, совершенно беззащитным и милым. Наблюдая за тем, как её длинные ресницы отбрасывают тени на щёки, я чувствовала, как внутри всё согревается спокойствием. Я протянула руки к огню, наслаждаясь тем, как живительное тепло постепенно прогоняет ледяную дрожь, сковавшую моё тело после бодрящей прохлады у реки.

Внезапно на мои плечи мягко опустилась тяжёлая, грубая шерсть. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рейгар стоял позади, его рука ещё касалась моего плеча через ткань пледа.

— Ночи уже очень холодные. Произнёс он, его голос прозвучал на удивление мягко, без обычной насмешливой нотки. — Даже у костра можно запросто простудиться.

Я почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец, и потупила взгляд, смущённо теребя край пледа. Мои глаза сами собой метнулись через костёр — и встретились с алым, пронзительным взглядом Люциана. Он сидел напротив, обсуждая что-то с Каем, но его внимание на секунду зацепилось за нас. Ничего не сказав, не изменившись в лице, он просто отвел взгляд, продолжив разговор, будто ничего не заметил. Но этого мимолётного контакта хватило, чтобы внутри снова ёкнуло что-то колкое и неприятное.

Чтобы заглушить этот странный спазм, я сделала ещё один глоток из надоевшей уже металлической кружки. Горьковатая жидкость обожгла горло, но на этот раз показалась почти сносной. Рейгар, тем временем, бесшумно устроился на бревне рядом со мной. Он не смотрел на меня, уставившись в огонь, но на его губах играла та самая, знакомая до боли, задорная ухмылка. Он просто сидел, и его молчаливое присутствие было одновременно и раздражающим, и на удивление успокаивающим.

Тишину нарушили лёгкие шаги. К нашему костру подошли Эола и Грэйсия. Эола, как всегда, сияла фальшивой, подобранной до мелочей улыбкой. Её взгляд сразу же упал на меня.

— Анивия! Голос блондинки прозвучал с притворной, слащавой заботой. — Как ты? Мы видели, ты вернулась из леса вся взволнованная.

Прежде чем я успела открыть рот, Грэйсия, с присущим ей тактом, тут же вставила своё ядовитое словцо. Она презрительно осмотрела меня с ног до головы, сверкнув глазами в сторону Рейгара.
— Ой, да брось, Эола. Смотри, её уже утеплить и напоить успели. Видимо, страдания по какому-то жалкому грызуну требуют серьёзной анестезии. Нашла из-за чего рыдать в подушку, недотрога.

Горячая волна гнева ударила мне в голову. Я гневно бросила взгляд на брюнетку, и на моих губах расцвела такая же язвительная улыбка.
— Знаешь, Грэйсия, мне почему-то кажется, что твоё внезапное беспокойство о моём моральном состоянии вызвано вовсе не кроликом. Скорее уж, тем, что твой объект для обожания. Я многозначительно кивнула в сторону Люциана. — Предпочёл общество кого-то другого. Ну, знаешь, как говорится, ревность — это признак неразделённой... ну, ты поняла.

Грэйсия вспыхнула, как факел. Её лицо исказилось от ярости.
— Ты!.. Как ты смеешь!..

Рейгар, видя, что конфликт вот-вот перерастёт в полноценную перепалку, ловко вскочил на ноги.
— Эй, эй, девочки, хватит! Голос прозвучал весело и властно. — В такой прекрасный вечер все должны быть в одинаково приподнятом настроении. Эола, Грэйсия, держите.

Он быстрым движением налил из бурлящего на огне котелка в две свободные кружки мутной жидкости и протянул их девушкам. Грэйсия поморщилась, смотря на предложенный «напиток» с отвращением.
— Фу, я не буду пить эту непонятную жижу. Она пахнет, как жидкость для чистки котлов.

В этот момент вмешался Люциан. Не поворачивая головы и не прерывая разговора с Каем, он бросил чётко и безапелляционно, ледяным тоном, не терпящим возражений:
— Сегодня пить будут все.

Грэйсия замерла с открытым ртом, затем её щёки залил густой румянец. Принц на секунду обернулся, и я могла поклясться, что уголок его рта дрогнул в лёгкой, почти невидимой усмешке. Этого было достаточно.
— Ну... если его высочество так говорит... Прошептала она, смущённо принимая кружку и делая крошечный глоток.

Эола, всегда более осторожная, беспокойно посмотрела на кружку.
— Это как-то безответственно, не находите? Мы в опасном лесу, в любой момент могут нагрянуть монстры...

Кай мягко улыбнулся, поворачиваясь к ней.
— Не беспокойся. Мы с принцем только что установили несколько дополнительных защитных барьеров вокруг лагеря. И один атакующий, на самый крайний случай. Этого более чем достаточно, чтобы пережить ночь.

— Но ливитрон ... Не сдавалась Эола. — Если узнают, что мы пьянствовали на учениях...

Рейгар лишь махнул рукой, его ухмылка стала ещё шире.
— Не парься. Я уже уладил этот вопрос с нашим дорогим всевидящим другом. Всё в порядке. Так что можем гулять хоть до утра.

На лице Эолы расцвела милая, спокойная улыбка. Она с облегчением выдохнула и посмотрела на дракона с немым обожанием.
— О, Рейгар, ты всегда всё продумаешь...

Видя этот её взгляд, полный неподдельного восхищения, я почувствовала в груди странное, неприятное жжение. Фыркнув про себя, я допила остатки своей первой кружки до дна.

Атмосфера у костра быстро смягчилась, наполнившись тёплым, почти домашним смехом и непринуждёнными разговорами. Студенты академии, наконец-то сбросив груз дневных тягот и страхов, предались простому веселью. Кто-то вспоминал самые нелепые моменты на тренировках, как кто-то упал в лужу, пытаясь эффектно приземлиться. Другой мастерски передразнивал профессора Диглиса и его знаменитые, подрагивающие усы, когда он читал нотации. Кто-то смешно, пародировал монотонный, усыпляющий голос мадам Агнес на скучных лекциях. Даже Кай, обычно сдержанный, рассказывал забавную историю про то, как на первом курсе его команда случайно оживила учебный манекен и он начал танцевать зажигательный танец с мечами в руках. Все смеялись, лица светились в огне пламени, тени плясали на земле, и казалось, что даже звёзды над нами мерцают веселее.

Я же сидела сжавшись, словно пружина, в своём углу. Моё веселье было тихим и молчаливым. Я лишь кивала, иногда позволяя себе лёгкую улыбку, и пила. Вторая кружка опустошалась с пугающей скоростью. Я мельком бросала взгляды на Рейгара. Он был душой компании, центром этого веселья. Дракон смеялся громче всех, его бархатный бас звучал уверенно, он ловил на лету шутки и парировал их, все смотрели на него с восторгом. Особенно Эола.

И вот, в какой-то момент, она, томно склонив голову набок, спросила саламандра:
— Рейгар, а ты куда планируешь распределиться после окончания академии? Наверняка же в Имперские войска, я права?

Дракон усмехнулся, откинув прядь волос со лба.
— Ну, разумеется. Куда же ещё?

— Я так и думала. Воскликнула Эола, и в её голосе зазвучали откровенно заигрывающие нотки. Она томно провела рукой по своему плечу, будто поправляя несуществующую прядь. — Твоё сложение просто создано для доспехов Имперской гвардии. Такая мощная стать... Никакой монстр не устоит.

У меня дёрнулся глаз. Эти намёки были настолько прозрачны, что их можно было читать, как книгу. Но хуже всего было то, что Рейгар в ответ рассмеялся. Не своей обычной снисходительной или язвительной усмешкой, а по-настоящему, искренне и широко, как будто её слова действительно доставили ему удовольствие.

Меня будто ошпарило кипятком. Ревность, острая и сжигающая, кольнула меня прямо в сердце. Прежде чем я успела что-либо обдумать, моя рука сама потянулась вперёд. Я схватила Рейгара за закатанный до локтя рукав рубашки и дёрнула на себя, заставляя его обернуться ко мне.

Он удивлённо поднял брови, его золотистые глаза вопросительно уставились на меня.
— Анивия?

Я чувствовала, как горят мои щёки, голос прозвучал смущённо и немного хрипло от выпитого.
— Не улыбайся так... другим девушкам...

Наступила мгновенная, оглушительная тишина. Рейгар замер с полуоткрытым ртом, совершенно ошеломлённый. А потом громко, пронзительно рассмеялась Грэйсия.
— Боги! Да она совсем напилась и ревнует! Смотрите-ка!

— Я не ревную! Тут же выпалила я, чувствуя, как по лицу разливается пурпурная краска стыда. Мозг, затуманенный алкоголем, лихорадочно искал хоть какую-то отмашку. — Это ты всё время как ворона каркающая, кружишь вокруг Люциана с влюблёнными глазами, а он на тебя даже смотреть не хочет! Так что помолчила бы уж лучше!

Грэйсия вспыхнула ещё сильнее, чем я, и сразу разразилась потоком ругательств. Но я её уже не слушала. В глазах немного плыло, и я, шатаясь, потянулась к котелку за третьей порцией. Однако мою руку резко перехватила тёплая, сильная ладонь.

— Хватит! Твёрдо сказал Рейгар, отнимая у меня пустую кружку. — С тебя уже достаточно.

Я нахмурила брови, пытаясь вырвать свою руку.
— Отдай! Это мне решать, хватит или нет! Ты сам сказал — сегодня пьём всю ночь!

Дракон не отпускал, его лицо стало серьёзным. Это сопротивление, этот его спокойный контроль вывели меня из себя окончательно. Вся накопившаяся за день усталость, обида, ревность и алкоголь прорвались наружу. Я гневно подскочила на ноги, едва не потеряв равновесие.

— Ты... Ты просто невыносим! Выкрикнула я, тыча в него пальцем. — Постоянно выводишь меня из равновесия! Вечно крутишься в моей голове назойливыми, глупыми мыслями! Вечно заставляешь чувствовать себя странно, когда смотришь на меня или улыбаешься! Я не хочу этого! Я ненавижу это!

Я закончила, тяжело дыша. В горле саднило. И только тогда до меня дошла оглушительная тишина, повисшая вокруг. Я обвела взглядом притихший лагерь. Кай смотрел куда-то в сторону, делая вид, что очень занят котлом. Люциан смотрел на огонь с каменным лицом. Грэйсия и Эола смотрели на меня с округлёнными от шока глазами. А Рина, разбуженная моим криком, смотрела на меня сквозь сон с беспокойством.

Меня накрыла такая волна жгучего, разрывающего стыда, что я почувствовала головокружение. Без единого слова, срывая с плеч тёплый плед, я отшатнулась от костра, закрыла лицо руками и, повернувшись, побежала прочь — туда, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этих неловких взглядов, от этого костра, от собственного унижения.

— Анивия, стой! Тут же услышала я за спиной голос Флейма, полный тревоги. — Вернись! В лесу опасно!

Но я не слушала. Мне было так стыдно, так больно и так противно от самой себя, что единственным спасением казалось бежать. Бежать без оглядки, глубже в тёмную, холодную, но такую же безмолвную и осуждающую чащу, которая наверняка скроет меня от всего этого позора. Я нырнула за первый же магический барьер, и тёмные, молчаливые деревья тут же приняли меня в свои холодные объятия.

Стыд пылал на моих щеках, а в ушах стоял оглушительный гул собственной глупости. Идиотка! Последняя идиотка! Я же знала, что не стоит пить! — этот упрекающий шепот в голове заглушал лишь топот моих ног по прелой листве и бешеный стук сердца. Мне хотелось бежать, пока темнота не поглотит меня целиком, пока я не скроюсь от этого унизительного происшествия.

Я не смотрела под ноги, спотыкалась о невидимые кочки, ветки хлестали по лицу, но я почти не чувствовала боли — внутренний пожар был куда сильнее. Внезапно носок ботинка с силой зацепился за что-то твёрдое и шероховатое — за толстый, скрученный корень. Я с глухим всхлипом полетела вперёд, уже готовясь ощутить удар холодной земли.

Но вместо земли меня резко и уверенно подхватили за талию, прервав падение. Мою спину прижали к твёрдой, горячей груди, а в уши ударило частое, прерывистое дыхание.

— Чёрт, а ты довольно быстрая. Прохрипел у самого моего уха низкий, сдавленный от бега голос Рейгара.

Я замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как бешено стучит его сердце у меня за спиной. Он медленно, будто боясь спугнуть, поставил меня на землю, но его руки всё ещё обнимали меня, не давая опомниться.

— Не ушиблась? Голос прозвучал низко и обеспокоенно.

Я попыталась сделать шаг, и острая боль в лодыжке заставила меня вздрогнуть и схватиться за его руку.

— Нога... Прошептала я, стыдясь собственной неуклюжести. — Болит...

Он тут же опустился на корточки передо мной, пальцы шатена, удивительно нежные для таких больших и сильных рук, осторожно обхватили мою щиколотку.

— Так? Прикосновение парня было аккуратным, почти ласковым, но от каждого движения по коже бежали тысячи иголок.

Я не могла вымолвить ни слова, лишь кивнула, чувствуя, как учащается мое дыхание. Его пальцы скользнули чуть выше, проверяя, нет ли отека, и мое сердце заколотилось еще сильнее. Бездумно, повинуясь какому-то внутреннему порыву, я подняла руку и кончиками пальцев робко провела по его мускулистому предплечью, ощущая под кожей напряженную силу.

Рейгар замер. Его пальцы перестали двигаться. Он медленно поднял на меня взгляд, в его золотых глазах читалось что-то непонятное, дикое и настороженное. Парень начал отстранятся, медленно убирая свои большие ладони.

— Не убирай руку... Прошептала я, прикусив губу, чувствуя, насколько сильно пылают мои щёки.

Саламандр застыл, будто заворожённый. Он сглотнул, и я увидела, как двигается кадык на его шее. Пальцы слегка сжались на моей ноге, чуть выше колена, и это простое движение отозвалось горячей волной где-то глубоко в низу живота. Охваченная внезапной смелостью, я наклонилась, касаясь кончиками пальцев его скулы.

Громко дыша, я взволнованно и робко потянулась к его губам. Он ответил на движение, его голова склонилась ко мне, дыхание смешалось... Но вдруг парень резко отстранился, будто ошпаренный.

— Нет. Его голос прозвучал хрипло и напряжённо. — Это плохая затея. Ты сейчас пьяна и не понимаешь, что творишь.

Он встал, и я увидела, как напряжено всё его тело, как выступили вены на шее и руках, будто он со всех сил сдерживал себя.

— Сейчас я всё понимаю как никогда... Выдохнула я, и сама удивилась тому, насколько ясной стала моя голова. Алкогольный туман рассеялся, оставив после себя лишь жгучую, оголенную правду.

Сделала неуверенный шаг к нему, прижимаясь всем телом, ища его тепла, его защиты. Я видела, как дрогнули его веки, как сжались скулы и пальцы рук.

Он громко, с надрывом выдохнул и вновь отстранил меня, держа за плечи на почтительной дистанции.

— Анивия, ты сама меня оттолкнула. Я не хочу играть в эти игры: сегодня я тебе ненавистен, а завтра, под влиянием вина, ты позволяешь себе такое... Я не игрушка для мотылька, который то порхает рядом, то улетает.

Он был прав. Совершенно прав. Я виновато опустила голову, не зная, что сказать...

Видя моё замешательство, Рейгар с тяжёлым вздохом развернулся.
— Нам пора возвращаться.

Увидев, что Флейм действительно уходит, я почувствовала, как моё сердце разрывается на части. Мне показалось, что если он сейчас уйдёт, между нами будет поставлена жирная, окончательная точка. Я вздрогнула чувствуя как на глаза накатываются слёзы.

— Пожалуйста... Мой шепот был едва слышен, но он заставил его остановиться. Я, не поднимая глаз, уставилась на свои дрожащие руки. — Не уходи... Я... я... люблю тебя...

Дракон замер как вкопанный, будто получив удар между лопаток. Затем резко развернулся. Его глаза пылали в темноте, выискивая на моем лице тень лжи или пьяного бреда.

— Что ты только что сказала? Голос был низким, почти неразборчивым.

Я посмотрела на него, чувствуя себя абсолютно беззащитной и по-детски искренней.
— Я тебя люблю...

В его взгляде что-то надломилось. Сдержанность, контроль — всё рухнуло в одно мгновение. С тихим, сдавленным рычанием Рейгар резко ринулся ко мне.

Его руки с силой обхватили мою талию, он приподнял меня и грубо прижал спиной к шершавому стволу дерева. А затем требовательно и властно впился в мои губы.

Это был не поцелуй, а нападение. Наказание. Его губы были обжигающе горячими, требовательными и агрессивными. Флейм не целовал, он пожирал, подчинял и заставлял отвечать. Его язык грубо вторгся в мой рот, лаская и играя со мной доводя до экстаза. Он покусывал мои губы, то больно, то нежно, я тихо стонала, совершенно беспомощная под напором шатена.

Мои руки потянулась, чтобы обвить его шею, слиться с ним воедино, но дракон не позволил. Он с силой поймал мои запястья, грубо заводя их над моей головой, прижав к дереву. Это движение, лишающее возможности бежать, было одновременно пугающим и невероятно возбуждающим.

Он не давал мне отступить, не давал убежать, заставляя принять всю полноту его чувств.

Шатен ухмыльнулся, не отрываясь от моих губ, услышав мой тихий, беспомощный стон. Его горячая ладонь по-хозяйски скользнула под рубашку, и я непроизвольно выгнулась, застигнутая врасплох этим прикосновением. Пальцы его свободной руки медленно скользили по животу, согревая прохладную кожу своим теплом. Я застонала ему в губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от нарастающего напряжения и желания.

Этот стон, казалось, придал уверенности парню. Его пальцы перестали просто согревать и начали изучать, медленно и целеустремленно продвигаясь выше, к ребрам, а затем едва заметно коснулись края кружевного бюстгальтера. Дыхание перехватило, а сердце забилось так громко, что, мне казалось, он должен был слышать его стук.

Его поцелуй стал глубже, властнее, он выпивал из меня само дыхание, оставляя взамен лишь головокружительный вкус дыма, алкоголя и чистой, необузданной мужской силы. Я была абсолютно беспомощна, прикована к дереву его телом, мои запястья всё ещё сжаты в железной хватке дракона. Каждый мой вздох, каждый сдавленный стон, каждое непроизвольное вздрагивание под его прикосновениями, казалось, лишь сильнее распаляли его. Он наслаждался моей реакцией, моей покорностью.

Наконец, с тихим, довольным рычанием, он отпустил мои запястья. Но прежде чем я успела опомниться, его губы уже скользнули по моей щеке к шее, оставляя на коже влажный, горячий след. Зубы легонько, почти игриво впились в нежную кожу у ключицы, заставляя меня вздрогнуть и выдохнуть прерывистый, умоляющий стон. Пальцы Рейгара между тем уже почти полностью справились с пуговицами моей рубашки — один щелчок, второй... Ткань расступилась, обнажая грудь, прикрытую лишь чёрным кружевным бюстгальтером.

Я зажмурилась, чувствуя, как по телу разливается жаркий румянец стыда и желания. Его губы, жгучие и требовательные, спустились ниже, обжигая кожу на груди, прямо над тканью лифчика. Он ловко расстегнул и его одним точным движением, и я почувствовала, как прохладный ночной воздух коснулся обнажённой кожи.

Внезапно ласки прекратились. Я робко открыла глаза. Флейм отстранился всего на пару дюймов, его пылающие золотом глаза с нескрываемым голодом и восхищением скользили по моему обнажённому телу. Взгляд был таким интенсивным, таким физическим, что мне захотелось закрыться.

Я инстинктивно попыталась скрестить руки на груди, но он мягко, но неумолимо остановил меня, поймав мои запястья.

— Не прячься... Его голос был низким, хриплым от страсти. Парень провёл большим пальцем по моей пылающей щеке, и его прикосновение, грубое и нежное одновременно, заставило меня содрогнуться. — Для меня ты самая красивая и желанная женщина, которую я когда-либо видел.

Внутри всё задрожало и сжалось одновременно. Вместо слов я наклонилась и прижала губы к его ладони, к той самой, что только что держала меня в плену. Сначала просто поцеловала, почувствовав солёный вкус его кожи и запах дыма, который, казалось, навсегда въелся в него. Потом, повинуясь какому-то дикому, первобытному порыву, я легонько прикусила его кожу у основания большого пальца, заставив его резко вздохнуть. И сразу же, будто извиняясь за эту дерзость, провела по тому месту кончиком языка, лаская и успокаивая.

Рейгар громко выдохнул, и на его лице расцвела та самая хищная, самоуверенная ухмылка, что и всегда. Он облизнул губы, и этот простой, животный жест показался мне невероятно горячим.

Губы дракона снова прильнули к мои в поцелуе, ещё более жгучем и требовательном, чем прежде. Одна его рука притянула меня за талию так близко, что я почувствовала каждый мускул его торса, а вторая опустилась на мою обнажённую грудь. Его большая, шершавая ладонь мягко, но уверенно сомкнулась вокруг одной груди, а большой палец принялся водить по уже затвердевшему, болезненно чувствительному соску.

Я вздрогнула всем телом, и тихий, сдавленный стон сорвался с моих губ прямо в его рот. Каждое прикосновение, каждое круговое движение его пальца отзывалось горячей волной где-то глубоко внизу живота, заставляя ноги подкашиваться. Флейм не отпускал, продолжая ласкать и дразнить, заставляя меня извиваться в его объятиях и стонать всё громче, теряя последние остатки стыда.

Именно тогда я почувствовала это. Твёрдое, массивное, невероятно горячее давление в районе моего пупка. Он упирался в меня через ткань брюк, и даже этот барьер не мог скрыть его угрожающих размеров и мощи.

Дрожа от нахлынувшей смелости, я опустила руку и робко, почти нерешительно, коснулась его члена ладонью. Даже через плотную ткань я ощутила, насколько он огромный, толстый и твёрдый. Мои пальцы едва могли сомкнуться вокруг него, и это осознание вызвало новую волну жгучего стыда и дикого, почти пугающего возбуждения.

Рейгар резко, с гортанным рыком, оторвался от моего рта. Его дыхание было прерывистым, а в глазах плясали золотые искры едва сдерживаемой ярости желания.

— Не трогай... Прохрипел шатен, его голос прозвучал предупреждающе. — Если продолжишь, я уже не смогу остановиться.

Предостережение распалило меня лишь сильнее. Я прикусила опухшую от поцелуев губу и, не отрывая от него взгляда, скользнула пальцами к пряжке кожаного ремня. Мои пальцы дрожали, плохо слушались, но я всё же принялась неумёло расстёгивать металлическую пряжку ремня.

— Анивия! Его рычание прозвучало уже почти по-звериному, в нём не осталось и следа прежней собранности.

Я подняла взгляд на парня — максимально невинный, чистый и полный неподдельного желания.

— Я хочу тебя...