Глава 27. Безжалостный прагматизм
Лес поглотил нас почти мгновенно. Люциан шел впереди, его темный силуэт бесшумно скользил между вековыми стволами, словно тень. Я следовала за ним, стараясь не отставать, но каждая ветка под ногами казалась предательски громкой по сравнению с его идеальной, призрачной тишиной. Воздух, густой и сладковато-прелый, давил на плечи. Ветви сплетались над головой в плотный полог, сквозь который лишь изредка пробивались одинокие лучи солнца, освещая клубящиеся в воздухе споры и пыльцу.
Мы шли уже довольно долго, и молчание Люциана начинало действовать на нервы сильнее, чем любое чудовище. Оно было тяжелым, многозначительным, полным невысказанности и возможных обвинений. Я едва не споткнулась о переплетенный корень, и это стало последней каплей.
— Ну что, ваше высочество? Наконец не выдержала я, и мой голос прозвучал неестественно громко в звенящей тишине. — Вы тащите меня в самую глушь, чтобы полюбоваться на съедобные лишайники? Или все-таки собираетесь о чем-то поговорить?
Люциан остановился так же внезапно, как и начал движение. Он не обернулся, а лишь слегка склонил голову, замерев в абсолютной неподвижности. Казалось, он прислушивался не только к звукам леса, но и к самой его тишине, проверяя, не хранит ли она чужих ушей. Затем, убедившись в отсутствии свидетелей, медленно повернулся. Его алые глаза в полумраке леса казались двумя огоньками в ночи.
— Это касается Ломалии. Произнес брюнет ровным, лишенным эмоций тоном.
Я невольно фыркнула, и на губах сама собой появилась язвительная усмешка. Ну конечно...
— О? А я думала, вы поставили на этой теме жирный крест, объявив её преступницей, а мои слова — плодом больной фантазии. Я скрестила руки на груди, готовясь к новой словесной дуэли.
Люциан не смутился и не вспылил. Он холодно, словно констатируя погодные условия, бросил:
— Она признала вину.
Мое высокомерное выражение лица мгновенно испарилось. Я почувствовала, как почва уходит из-под ног, а внутри все сжимается, покрываясь ледяной коркой.
— Этого не может быть! Вырвалось у меня громко, почти криком. Я отшатнулась, будто получив удар.
Мои кулаки сжались сами собой, ногти впились в ладони. Я уже готовилась обрушить на Дейнрайта шквал возмущения, обвинить его. Но Люциан опередил меня. Его голос, по-прежнему холодный, но теперь без привычной презрительности, резко оборвал мои начинающиеся тирады.
— Я тоже считаю, что это не она.
Я застыла с полуоткрытым ртом, все слова застряли комом в горле. Я смотрела на него, пытаясь понять, не ослышалась ли я, не издевается ли он надо мной сейчас каким-то изощрённым способом. Но выражение лица брюнета было серьёзным, даже суровым. В его алых глазах читалась не насмешка, а чистая, обезличенная констатация факта.
— Я сам присутствовал на допросе. Продолжил Люциан, глядя куда-то мимо меня, вглубь леса. — И слышал её официальное признание. Но в её словах, в её поведении было слишком много несостыковок. Слишком шаблонно, слишком... заученно. Словно не она говорила, а кто-то вложил эти слова ей в рот и заставил их произнести. Именно тогда я вспомнил то, о чём ты говорила в комитете, и понял, о чём шла речь.
Не веря своим ушам, я сделала шаг ближе к нему, потом ещё один. Вся моя ярость испарилась, сменившись любопытством и зарождающейся надеждой.
— Знаешь. Брюнет на мгновение перевёл на меня взгляд. — Сначала я не хотел даже браться за это, считая твои слова голословными догадками. Но потом я проанализировал её поведение, все мелочи. И чем глубже я копал, тем больше появлялось вопросов. Поэтому я попросил директора дать мне официальное разрешение провести более тщательное и, что важно, неофициальное расследование. Тайное.
Во мне что-то ёкнуло. Зазвучали ликующие колокола. Он поверил мне. Он, холодный, надменный Люциан Дейнрайт, на самом деле услышал меня и... начал действовать. Волна безудержной благодарности захлестнула меня с такой силой, что я перестала думать. Я забыла о субординации, о его статусе, о нашей взаимной неприязни. Я увидела в нём не принца, а единственного человека, который протянул руку к истине, в которую верила только я.
— Спасибо! Вырвалось у меня, и прежде чем он успел среагировать, я совершила необдуманный, импульсивный поступок. Бросилась к нему и обвила его шею руками в порыве искренней, неподдельной радости.
Люциан застыл, словно его поразили самым мощным заклинанием. Он весь напрягся, его руки повисли вдоль тела, не зная, куда деться. Я почувствовала, как он резко вздрогнул от неожиданности. Затем последовала попытка отстраниться — не грубая, но решительная. Брюнет попытался отодвинуть меня, его пальцы коснулись моего плеча, чтобы оттолкнуть, но в этот момент он услышал мои искренние, полные неподдельного чувства слова. Его движение замерло.
— Огромное спасибо тебе, Люциан!
Спустя несколько секунд я, наконец, отпрянула осознавая всю дерзость и неловкость своего поступка. А затем увидела то, чего никогда не ожидала увидеть. Идеальные, бледные щёки Люциана заливал яркий, багровый румянец, доходивший до самых мочек ушей. Его пронзительный алый взгляд был растерянно и неловко устремлён в сторону, в узор коры ближайшего дерева. Он выглядел смущённым, пойманным врасплох, почти... обычным парнем.
Меня тут же потянуло подколоть его, смутить больше едким замечанием по поводу его неожиданной человеческой реакции, но слова сковало горло. Всё моё существо вдруг пронзил ледяной озноб. В голову поступил магический импульс, сообщающий о приближении враждебно настроенного монстра. Я инстинктивно, рванула к брюнету, на этот раз не для объятий. Схватившись за воротник мундира всем телом надавила на грудь парня прижимая его к стволу дерева. После чего буквально вжалась в него своим телом, стараясь сделать нас обоих как можно менее заметными.
— Что ты де... Дейнрайт начал гневно и смущённо вопить, но я прервала исходящий громкий звук, прижав свою ладонь к его губам. Наша близость из неловкой внезапно стала вынужденной и тактической. Я чувствовала, как каждый мускул тела наследного принца напряжён и готов к сопротивлению, но я не отпускала, впиваясь взглядом в чащу.
В этот момент послышалось то, что заставило парня, наконец, сообразить что происходит. Громкие, тяжёлые, топающие шаги. Земля под ногами слегка вибрировала. Из-за деревьев, ломая нижние ветки и подлесок, выползло нечто. Чудовище, напоминавшее кошмарное порождение безумного алхимика. Это была огромная, размером с телегу, черепаха, чей панцирь был покрыт не роговыми щитками, а пульсирующими, разноцветными грибами и спорами, источающими лёгкий ядовитый туман. А вместо привычной черепашьей головы на толстой шее извивалась и шипела голова змеи с мутными, тёмно-бордовыми глазами.
Палионт. Невероятно сильный, изворотливый и практически непробиваемый монстр ранга B. Эта тварь не охотилась в привычном смысле — она методично патрулировала свою территорию, выплёскивая из пасти струю парализующего яда на расстояние, достаточное, чтобы обездвижить любое существо, после чего медленно пожирала его. Чёрт. Меч против такого бронированного урода бесполезен. А к моей магии у него, врождённый иммунитет из-за грибного симбиоза. Самым верным решением сейчас было не атаковать земноводную рептилию, а избежать контакта любой ценой...
Я затаила дыхание, чувствуя, как под моей ладонью губы Люциана сжались в тонкую, недовольную линию. Он весь излучал молчаливый протест против такого грубого обращения, но, похоже, тоже оценил угрозу и замер.
Монстр прошёл мимо, тяжёло переставляя лапы. Его змеиная голова медленно поворачивалась, обнюхивая воздух, но ядовитый смрад его собственного панциря, видимо, перебивал наши запахи. Он скрылся в чаще так же медленно и неумолимо, как и появился.
Только тогда я выдохнула, позволив себе расслабиться на долю секунды. Мысленно я уже составляла план: нужно будет собрать весь отряд, продумать тактику. Рано или поздно эта тварь наткнется на наш лагерь, и тогда беды не миновать...
Я подняла глаза на Люциана, и реальность происходящего вернулась ко мне с новой силой. Мы все еще были прижаты к дереву. Моя рука все еще лежала на его губах. А он... Он все это время недовольно смотрел на меня, в его алом взгляде бушевала буря из возмущения, гнева и смущения. Он явно ждал, когда же я уберу свою руку от его «прекрасного императорского лица».
— Прости за... грубость... Пробормотала я, поспешно отпрыгивая на почтительную дистанцию и чувствуя, как сама вся пылаю.
Люциан выдохнул. Но это был не облегченный вздох. В нем слышалось лишь раздражение и легкое, ледяное разочарование. Он поправил мундир, смахнул невидимые пылинки, снова превращаясь в идеального, невозмутимого принца. Румянец сошел, оставив после себя лишь привычную холодную маску.
— Пойдём! Бросил он сухо, даже не глядя на меня. — Пока он не вернулся.
Люциан, не ожидая моего ответа, развернулся и пошел проторенной тропой обратно. Его спина была прямой, а каждый шаг отдалялся от меня с холодным и королевским достоинством. Я шла следом, но между нами теперь висела не просто тишина, а целая стена отстранённости.
В воздухе всё ещё витал запах опасности. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать, ожидая нового появления грибной черепахи. Люциан, казалось, не разделял моих тревог. Он двигался с прежней уверенностью, лишь изредка бросая беглые, оценивающие взгляды по сторонам.
Через некоторое время Люциан без предупреждения свернул с едва заметной тропинки к зарослям приземистых растений с фиолетовыми листьями.
— Здесь. Коротко бросил принц, доставая из-за пояса небольшой складной нож. Он начал ловко подкапывать корни, извлекая из земли толстые, покрытые чёрной кожурой клубни шакальника.
Я, всё ещё кипя от его резкой перемены настроения, молча принялась помогать, выдёргивая корнеплоды руками. Работа была механической, и это позволило мне немного остыть.
Мы уже собрали приличную охапку, когда в кустах справа послышался настойчивый шорох. Я мгновенно замерла, вся напрягшись, сердце заколотилось в груди. В голове тут же возник образ Палионта, вернувшегося по нашему следу. Я уставилась в непроглядную чащу, стараясь разглядеть источник звука, рука инстинктивно потянулась к эфесу меча.
Но из-под ветвей, подпрыгивая, выпорхнул не монстр. Это был лесной кролик. Небольшой, с удивительно тёмно-рыжей, почти медной шёрсткой, которая отливала золотом в редких лучах солнца. Он уселся на задние лапки, умывая мордочку пушистыми передними лапками, и его длинные уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук.
Напряжение мгновенно спало. Я невольно улыбнулась, глядя на эту трогательную сцену. В этом мрачном, давящем лесу он казался крошечным оазисом беззащитной жизни. Я присела на корточки, заворожено наблюдая, как малыш шевелит носиком, и на мгновение забыла обо всём.
Воздух резко затрещал от сконцентрированной магии.
Я даже не успела понять, что происходит. Ослепительная, тонкая, как игла, молния золотистого цвета пронзила пространство и с тихим щелчком ударила прямо в кролика. Тот не издал ни звука, просто безжизненно рухнул на бок, из ноздрей и уголка рта проступил тонкой струйкой дымок.
— Зачем?! Мой собственный крик прозвучал оглушительно в наступившей тишине. Я резко выпрямилась, уставившись на Люциана с ужасом и отвращением.
Он спокойно опустил руку, с которой ещё сходили остатки магической энергии. Его алые глаза смотрели на меня с искренним непониманием.
— О чём ты вообще? Голос брюнета был ровным, лишённым всяких эмоций. Он подошёл к тушке, поднял её за уши и повернулся ко мне. — Это прекрасная возможность сытно поужинать свежим мясом. Дичь сама пришла в руки.
В его словах не было ни злобы, ни жестокости. Только холодная, безжалостная прагматичность. И от этого становилось ещё страшнее. Перед моими глазами вдруг всплыл другой образ: маленькое лесное озеро, величественный олень и Рейгар, который даже не думал целиться в благородное животное чтобы потом полакомится его мясом. Он просто стоял рядом, разделяя со мной волшебную тишину момента.
Мы могли спокойно обойтись корнеплодами — в них было более чем достаточно питательных веществ, чтобы продержаться в лесу. Но Люциан даже не задумался об этом. Он просто... оборвал эту маленькую жизнь, потому что она оказалась в зоне досягаемости.
Я резко встала. Губы сами собой сжались в тонкую, злую ниточку. Я даже не взглянула на принца, на его трофей. Развернувшись, я быстрым, почти беговым шагом бросилась назад по тропе в направлении лагеря.
Я шла, не оборачиваясь, чувствуя, как комок обиды и горького разочарования сжимает горло. Глухой топот моих сапог по земле был единственным звуком, заглушающим навязчивую мысль: Рейгар и Люциан были абсолютными противоположностями. И та противоположность, что казалась беспощадным сильным драконом, была куда человечнее.
Когда я, наконец вышла к лагерю, первое, что я услышала, был низкий, знакомый голос,
— Как-то вы долго. Что-то случилось?
Рейгар. Он сидел на бревне неподалёку, лениво вертя в пальцах недоделанный магический артефакт. Вот только я даже не взглянула в его сторону. Прошла мимо, словно не услышав, и с грохотом поставила доверху наполненную корнеплодами корзинку прямо посреди стола. Игнорируя растерянные и вопросительные взгляды Кая, Грэйсии и остальных, я направилась прямиком к своей палатке, резко дёрнула полог и задёрнула его за собой, демонстративно отгораживаясь от отряда.
Внутри было тихо и душно. Я плюхнулась на спальник, поджала колени к груди и уткнулась в них лицом, пытаясь отбросить все мысли. Но они лезли в голову назойливыми щупальцами: холодный, непонимающий взгляд Люциана и безжизненное тельце маленького кролика. Я просто сидела, пытаясь загнать нахлынувшие чувства куда подальше, в самый тёмный угол сознания.
Минут через десять снаружи донеслись голоса. По писклявому, осуждающему тону я сразу поняла, что это Грэйсия, и что Люциан наконец вернулся.
— ...Что? И она так взъелась на вас из-за какого-то кролика? С презрительным смешком произнесла брюнетка. — Ну и недотрога! Нашла из-за чего драму разводить.
Я сжала кулаки и прикрыла уши ладонями, не желая больше ничего слышать. Закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на пустоте, на чёрном-чёрном экране под веками, но вместо этого перед глазами снова возник тот самый кролик, умывающий свою маленькую мордочку. Горло сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Я понимала, что вот-вот заплачу, и от этой беспомощности стиснула зубы до боли.
В этот момент полог палатки тихо приоткрылся, и ко мне на спину легли тёплые, маленькие руки. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же узнала это осторожное прикосновение.
— Анивия? Тихо позвала Рина.
Я подняла взгляд и увидела её большие, полные понимания синие глаза. Она ничего не спрашивала. Она просто видела, что мне плохо. Во мне что-то надломилось. Я не стала сдерживаться и просто уткнулась лицом в её плечо, позволяя ей обнять меня своими маленькими ручками. Она была такой маленькой, но в её объятиях была странная сила. Рина ничего не говорила. Она просто сидела рядом, одна её рука поглаживала мои волосы, а другая заботливо похлопывала по спине, пока я, стиснув зубы, из последних сил пыталась сдержать подступавшие слёзы.
Не знаю, сколько времени мы просидели так в тишине. Постепенно тяжёлый комок внутри начал рассасываться, а дрожь в руках утихла.
— Я... я сейчас попрошу Кая заварить тебе чай. Наконец тихо сказала Рина, отстраняясь и смотря мне в лицо. — Травяной, успокаивающий. Хочешь?
Я молча кивнула, всё ещё не доверяя своему голосу.
— Хорошо. Тогда выходи, когда будешь готова. Скоро ужин.
После этих небрежно брошенных слов я невольно поморщилась, и в глазах снова мелькнула печаль. Гномка сразу же всё поняла.
— Не переживай. Поспешно добавила она. — Я уже попросила Кая приготовить тебе отдельную порцию. Только запечённые корнеплоды с травами. Ничего... лишнего.
Она не стала называть вслух то, о чём мы обе думали. Я посмотрела на неё с безмерной благодарностью, и она, кивнув в ответ, выскользнула из палатки, оставив меня наедине с постепенно возвращающимся спокойствием.
Спустя несколько минут я тоже, наконец решилась выйти из палатки. Откинув полог, я удивлённо приоткрыла рот. Небо над поляной было совершенно чёрным, усеянным мириадами ярких звёзд. Я и не заметила, как пролетело время в своих тяжёлых раздумьях. Воздух стал колюче-морозным, и я непроизвольно ежась, куталась в свой мундир.
Лагерь жил своей жизнью. В центре, у большого костра, грелись и ужинали остальные. Я сразу заметила Люциана — он стоял чуть поодаль с Каем, обсуждая что-то строгим, деловым лицами. Принц жестом что-то объяснял, его профиль чётко вырисовывался в огненном свете. Вид его снова заставил что-то ёкнуть неприятно внутри.
Решив не идти на огонёк и избегать ненужных взглядов, я повернулась и направилась в противоположную сторону, к едва слышному шелесту и прохладе — к реке.
В свете звёзд и тонкого серпа луны её вода казалась жидким, струящимся серебром. Я присела на корточки на холодном, гладком камне, окунула ладони в ледяную воду и умылась, смывая остатки напряжения. Потом просто сидела, всматриваясь в бегущую в темноте воду, слушая её убаюкивающий шёпот.
Внезапно позади раздался мягкий хруст ветки под чьей-то ногой. Я не обернулась. Шаги были тяжёлыми, уверенными, знакомыми. Я просто ждала, пока он подойдёт.
Рейгар молча опустился на камень рядом со мной. Из периферии зрения я видела его мощный силуэт. Он не смотрел на меня, а уставился на воду, как и я. Через мгновение он так же молча протянул мне руку. В ней была обычная армейская металлическая кружка, от которой поднимался лёгкий, едва заметный пар.
Я молча приняла её, обхватив ладонями, чтобы согреть озябшие пальцы. Тепло приятно разливалось по коже. Посидев ещё с минуту в тихой компании, я наконец поднесла кружку к губам и сделала большой, уверенный глоток.
И тут же закашлялась, едва не выплеснув содержимое. Глоток огнём прожёг горло и расплылся греющим, но до ужаса знакомым и неприятным вкусом по рту.
— Так та бутылка и правда была с алкоголем!? Выдохнула я, сверля взглядом саламандра, который тихо посмеивался, глядя на мою реакцию.
Парень лишь едва заметно кивнул, и его ухмылка в темноте стала ещё шире и красивее.
С отвращением я протянула кружку обратно.
— На, забирай. Не буду.
Рейгар даже не пошевелился, чтобы принять её.
— Ну, уж нет! Это посвящение от четверокурсников. Такой уж у нас обычай — все новички на первых учениях должны пройти через такого рода испытание.
— Я не умею пить. Пробормотала я, сморщившись от противного послевкусия. — И не хочу. Лучше не стоит.
— Ты не одна такая. Снова усмехнулся шатен и кивнул в сторону лагеря. — Смотри.
Я обернулась. И правда, на одном из брёвен, укутанная в огромный плед, сидела Рина. Но она не сидела — она сладко клевала носом, покачиваясь, а её кружка стояла почти нетронутая на земле рядом.
Несмотря на всё, я невольно улыбнулась. Картина была до смешного мирной. И в самом деле, после всего, что случилось сегодня... Один глоток чего-то крепкого не казался уже таким ужасным преступлением. Я сжала кружку в руках, почувствовав её надёжный вес, а затем, решившись, снова поднесла к губам и сделала ещё один большой глоток. На этот раз я лишь поморщилась, с трудом сглотнув отвратительно-горькую жидкость. В голове тут же зашумело, а по коже пробежала знакомая лёгкая дрожь.
Рейгар, заметив это, поднялся с валуна и протянул мне руку.
— Идём к костру. Греться. А то замёрзнешь насмерть, и твоя подруга меня просто прибьёт.
Идти к костру, там где Люциан... Совсем не хотелось. Но заболеть в самом начале учений из-за собственного упрямства было ещё глупее. Я с неохотой кивнула и, отставив кружку, попыталась встать. Мир на мгновение поплыл, и я едва удержала равновесие, сделав неуверенный шаг.
Над самым моим ухом снова раздался тихий, довольный смех.
— Да ты и вправду не умеешь пить.
Я фыркнула, надула губы в обиде и, выпрямив спину, с подчёркнуто гордым видом направилась к лагерю, стараясь идти как можно ровнее, хотя земля под ногами всё ещё казалась неприятно зыбкой.