Глава 26. Янтарный секрет
Триумфальная победа над чудищем, казалось, перевернула что-то в сознании нашего маленького отряда. Напряжённая атмосфера недоверия и предубеждений слегка рассеялась. Грэйсия, к моему удивлению, больше не бросала в мой сторону откровенно язвительных комментариев. Взгляд её стал скорее оценивающим, полным сдержанного любопытства, смешанного с остатками прежней неприязни. Уважения я ещё не заслужила, это было ясно, но теперь я хотя бы не была для неё просто высокомерной темной.
Рина же, напротив, словно сбросила с плеч тяжёлый груз. Она больше не вздрагивала от каждого шороха в листве, не вжималась в плечи, когда ветер громче обычного шелестел листьями. Теперь она с любопытством оглядывала окрестности, а её взгляд, прежде всегда испуганный, теперь горел интересом. Она даже начала собирать образцы незнакомых растений в небольшую заплечную сумку, бормоча что-то себе под нос о возможных алхимических свойствах.
«По крайней мере, для кого-то эта катастрофа обернулась чем-то хорошим», — с горькой иронией подумала я, наблюдая за суетливой гномкой.
Плохо было только Рейгару. Весь оставшийся день и всю ночь парень провёл, корчась от боли. Он лежал в своей палатке, бледный и покрытый холодным потом, лишь изредка издавая сдавленные стоны, когда очередной спазм сжимал его желудок. Его могучее тело, обычно излучавшее неиссякаемую энергию, теперь выглядело ослабленным и уязвимым.
Чувство вины грызло меня изнутри острее и безжалостнее клыков любой лесной твари. Это была моя ошибка, моя чудовищная, непростительная оплошность, а расплачивался за неё он. Я пыталась помочь как могла: приносила холодные компрессы из речной воды, укрывала дрожащего дракона своим собственным шерстяным пледом, когда его начало бить в ознобе, и сидела рядом в тщетных попытках хоть как-то облегчить его страдания.
Самым отчаянным моим порывом стала попытка сварить простой лечебный отвар из листьев мандрагоры, которые я узнала среди лесных трав. Я уже разводила маленький костерок в стороне от основного, стараясь быть незаметной, как вдруг на меня обрушился пронзительный визг Грэйсии.
— Ты что, добить его решила, чтоб не мучался?! Вскрикнула брюнетка, выскакивая из-за палатки и указывая на меня дрожащим пальцем.
Я вздрогнула, чуть не опрокинув котелок с закипающей водой.
— Нет! Я... это отвар, он должен помочь! Попыталась оправдаться, но мои слова прозвучали жалко и неубедительно.
— После того «супа» ты предлагаешь ему ещё что-то пить? Да ты совсем рехнулась! Грэйсия снова заверещала, привлекая всеобщее внимание.
Кай, услышав шум, подошёл с видом уставшего миротворца. Он мягко, но с невероятной твёрдостью отодвинул меня от костра, забрал у меня из рук пучок подозрительных листьев и аккуратно потушил огонь.
— Анивия, я ценю твоё желание помочь, но, пожалуйста, доверься мне. Я целитель. Я дал ему нейтрализатор и общеукрепляющее. Ему нужен покой, а не... эксперименты.
Я опустила голову, сгорая со стыда. Мои щёки пылали, будто я стояла в эпицентре того самого костра. Больше меня не подпускали к кухонной утвари и на пушечный выстрел, всем своим видом остерегаясь повторения инцидента с отравлением.
На следующее утро состояние Рейгара заметно улучшилось. Цвет лица вернулся к привычному слегка загоревшему оттенку, а в глазах снова появился огонёк, хоть и притушенный усталостью. Он сидел у потухшего ночного костра, прислонившись спиной к дереву, и смотрел, как Рина и Эола возятся с обедом — на этот раз под бдительным надзором Кая и Грэйсии.
Собрав всю свою волю в кулак, я неловко подошла к нему, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя себя настырным ребёнком.
— Как ты... себя чувствуешь? Робко, почти шёпотом, поинтересовалась я, готовая в любой момент сбежать подальше.
Рейгар поднял на меня свой блёклый, но уже обретший привычную насмешливую искорку взгляд и слабо ухмыльнулся. Его губы были сухими и потрескавшимися.
— Уже лучше. Он сделал театральную паузу, явно пытаясь разрядить возникшую неловкость. — В следующий раз, правда, советую добавить чуть больше соли. Для пикантности.
Он сглотнул, и я заметила, как его лицо на мгновение снова побелело, будто желудок предательски сжался от одного лишь воспоминания о вчерашнем кошмаре.
Я натянуто улыбнулась, с огромным облегчением поняв, что он шутит. Значит, не злится. Значит, не ненавидит.
— Сомневаюсь, что этот следующий раз вообще когда-либо наступит. Вздохнула я, с облегчением подхватывая игривую ноту. — Меня теперь и на шаг к котелку не подпустят. Видимо, моё кулинарное мастерство сочли оружием массового поражения...
Рейгар сдавленно хрипло рассмеялся, а потом и я не выдержала — моё нервное напряжение окончательно растворилось в тихом, искреннем, немного нервном смехе. Мы сидели так несколько минут в комфортной, мирной тишине, наблюдая за почти идиллической суетой у импровизированной кухни. Я улыбалась, глядя на Рину, которая с серьёзным видом учёного, проводящего сложнейший эксперимент, отделяла несъедобные луковицы от мясистых, питательных стеблей златогривника.
Затем я повернулась к Рейгару. Мой смех постепенно стих, сменившись более серьёзным, виноватым выражением. Веселье было неуместным.
— Извини. Тихо, но чётко сказала я. — Я правда не хотела... Я не знаю, как это вышло.
Дракон сдавленно хмыкнул, будто отмахиваясь от пустяка, и неожиданно положил свою широкую, тёплую ладонь мне на голову. Он мягко погладил мои волосы, и этот жест был на удивление успокаивающим.
— Не забивай себе голову. Я не злюсь на тебя. Да и.... Флейм усмехнулся, и в его глазах мелькнула искра настоящего, неподдельного интереса. — Если бы не попробовал твой убойный завтрак, то мог бы так и не увидеть, насколько ты на самом деле сильная. Тот бой... Это было впечатляюще.
Я фыркнула, чувствуя, как от его прикосновения по спине разбегаются предательские приятные мурашки, и с лёгкой, защитной язвительностью парировала:
— Я думала, ты догадался, когда я тебя тёмным шаром долбанула в академии.
Дракон с издёвкой поднял бровь, разыгрывая полное непонимание.
— А, ты про тот комариный укус? Пожалуй, твоя готовка куда смертоноснее магии.
Я не выдержала и легонько стукнула его костяшками пальцев по рёбрам.
— Нарываешься?
Рейгар резко засмеялся — громко, искренне, от всей души. Этот звук, низкий, бархатный и на удивление заразительный, заставил моё сердце сделать странный, непроизвольный кульбит в груди, наполняя её странным, тёплым и очень смущающим чувством. Но мои зарождающиеся, смутные эмоции были грубо и безжалостно прерваны.
— Вы чего тут прохлаждаетесь, пока другие работают? Раздался холодный, чёткий голос.
Мы оба вздрогнули и резко обернулись. Люциан Дейнрайт стоял в паре шагов от нас, появившись так бесшумно, будто возник из ниоткуда. Его пронзительные алые глаза с лёгким, но явным неодобрением скользнули по нашей непринуждённой, почти дружеской позе, по руке Рейгара, всё ещё лежавшей на моей голове.
— О, ты уже пришёл? Ухмыляясь, проговорил Рейгар, совершенно не смутившись внезапным появлением принца. Его невозмутимость была поразительной.
— Да. Недовольно протянул Люциан, снимая с плеча свою походную сумку. Парень порылся в ней и достал литровую стеклянную бутылку, плотно закупоренную пробкой. Внутри плескалась густая жидкость насыщенного янтарного цвета. — Вот то, что ты просил.
Рейгар усмехнулся ещё шире, с явственным, почти мальчишеским удовольствием забирая свой заказ. Он поднёс бутылку к свету, любуясь игрой яркой жидкости.
— Я знал, что на тебя можно положиться.
Люциан сурово смерил его взглядом, полным предостережения.
— Надеюсь, ты понимаешь, что будет, если нас с этим поймают?
— Не волнуйся! Беспечно пролепетал дракон, уже представляя, как будет наслаждаться содержимым. — После девяти вечера наш милый всевидящий друг магическим образом потеряет нас из виду до самого следующего утра.
Я напряглась, слушая этот странный, подозрительный разговор. Неужели эти двое, эти образцовые и не очень, на первый взгляд, ученики, действительно притащили на учения... алкоголь? Нет! Такого явно не может быть! Правда?
— Вы это... вообще о чём? С подозрением, сузив глаза, спросила я, переведя взгляд с беспечного Рейгара на сурового Люциана.
Рейгар повернул ко мне своё лицо, озарённое самой коварной, наглой и откровенно хулиганской ухмылкой, какую я только видела в жизни.
— Всё узнаешь ближе к ночи, маленькая разрушительница. Готовься к посвящению.
Его слова не сулили ничего хорошего, лишь нарушение всех мыслимых правил и уставов. Я напряжённо свела брови, чувствуя, как в душе зашевелилось знакомое беспокойство. Но не успела я даже ничего возразить или обдумать всю степень безумия этой затеи, как Люциан, игнорируя мой вопрошающий взгляд, обратился к Рейгару:
— Кстати, а ты чего такой бледный и видом ослабевший? Словно призрак, только что из могилы восставший.
Рейгар усмехнулся, бросив на меня быстрый, игривый взгляд, а затем пробормотал с наигранной небрежностью:
— Да так, просто переел вчера. Ничего страшного.
Принц недовольно цокнул языком, его идеальные брови сдвинулись.
— Рейгар, ты как всегда... Он не закончил фразу, лишь покачал головой с видом человека, давно махнувшего рукой на безумства друга.
В этот момент к нашему трио, словно две прекрасные, порхающие бабочки, слетевшиеся на самый яркий цветок, подбежали Грэйсия и Эола. Их лица сияли от неподдельного восторга при виде наследного принца.
— Ваше высочество! Когда вы успел переместиться? Мы вас совсем не заметили! Воскликнула Эола, её голубые глаза сияли.
— Ваше высочество, вы присоединитесь к нам за столом? Обед уже готов! Почти синхронно добавила Грэйсия, стараясь казаться непринуждённой, но выдавая себя лёгким румянцем на щеках.
Люциан бросил беглый, абсолютно лишённый какого-либо энтузиазма взгляд на кружащих около него девушек и отрезал сухо и коротко:
— Хорошо.
Этого одного слова было достаточно. Грэйсия и Эола, словно синхронизированные актрисы в плохой придворной пьесе, мгновенно обвили его руки своими и, щебеча что-то неразборчивое о тяготах пути и крайней важности своевременного приёма пищи для здоровья будущего правителя, потащили принца к импровизированной столовой у костра. Они усадили его на самое лучшее, по их мнению, бревно, и тут же принялись суетиться вокруг, как рой пчёл вокруг мёда, предлагая то лучший кусок, то протереть ложку, словно он был беспомощным младенцем, а не одним из сильнейших и опаснейших бойцов всей Академии.
Я не смогла сдержать короткий, тихий, почти неуловимый смешок. Зрелище было до того нелепым, напыщенным и комичным, что даже моё внутреннее напряжение на мгновение отпустило. Рейгар, наблюдавший за этой же сценой, фыркнул и толкнул меня легонько в плечо, нарушая мою задумчивость.
— Ну что, пойдём, пока эти две голодные сороки не растащили все наши порции? А то останемся без обеда.
Я слегка смутилась от его внезапной близости и кивком ответила, после чего мы направились к костру, чтобы присоединиться к общей трапезе.
На этот раз обед прошёл на удивление спокойно и даже приятно. Под строгим надзором Кая и с помощью Рины, знающей толк в съедобных кореньях и травах, еда получилась на удивление вкусной, сытной и, что главное, абсолютно безопасной. Атмосфера за едой была почти что беззаботной: разговоры то и дело перескакивали на учёбу, последние лекции, сложности того или иного заклинания. Даже Грэйсия на время забыла о лести и с жаром спорила с Каем о оптимальном составе энергетического зелья, доказывая свою точку зрения. Казалось, что лёгкость, появившаяся после вчерашней победы, наконец-то коснулась всех. Но иллюзия была недолгой.
Из чащи леса, прямо у самой кромки магического барьера, снова мелькнуло резкое, стремительное движение. Что-то большое, влажное и невероятно быстрое, цвета гниющей болотной тины. Послышался противный, склизкий шлепок, и на прозрачном защитном куполе тут же замерцали радужные, ядовитые разводы — следы соприкосновения с чем-то явно кислотным. В воздухе повис резкий, тошнотворный запах болота и разложения.
Все разом замолкли, как по команде, вскинув головы. В глазах Рины снова вспыхнул былой, животный страх. Но прежде чем кто-либо успел поддаться панике, раздался спокойный, холодный, как сталь, голос Люциана:
— Всё хорошо, я разберусь.
Он поднялся с бревна с той же неспешной, убийственной грацией, с какой и сел на него. Его движения были обманчиво ленивыми, но в каждой мышце, в каждом вздохе читалась смертоносная уверенность хищника. Принц без тени страха шагнул за пределы защитного поля, и его тёмный силуэт почти мгновенно скрылся в зловещей тени древних деревьев. Послышалось отвратительное, громкое шипение, затем резкий, короткий свист рассекаемого воздуха — быстрый, как удар хлыста, — и наступила гробовая, давящая тишина. Через пару минут Люциан вернулся, бесшумно ступая по траве. Он спокойно, с отвращением вытирал о тряпичный платок свой изящный клинок, на отполированном до зеркального блеска лезвии.
— Вау! Первая нарушила молчание Грэйсия, её голос снова пискнул от восторженной, подобострастной лести. — Ваше мастерство владения мечом просто невероятно! Я никогда не видела такой скорости!
Эола, не желая отставать, тут же подхватила, устремив обеспокоенный взгляд на рукав мундира принца:
— Ой, ваш мундир запачкался! Вот, видите, тут несколько капель... Вот, видите, тут несколько капель этой... этой гадости... Давайте я сразу постираю, пока пятно не въелось и не испортило ткань!
Люциан с лёгким отвращением дёрнул руку, избегая её прикосновения, и сухо отрезал:
— Оставь. В этом нет никакой необходимости. Завтра я вернусь в Академию. Там с этим не будет проблем.
Девушки расстроенно захлопали ресницами, начав свой привычный, слаженный дуэт возмущения: «Как же так?», «Но почему? Мы можем помочь!», «Если дело в пятнах крови, вам не о чем беспокоиться, мы их моментально отстираем!»
Рейгар, наблюдавший за этой сценой с каменным, невыразительным лицом, наконец перевёл тяжёлый, задумчивый взгляд на принца и спросил с нехарактерной для него сдержанностью:
— И когда появишься?
Люциан пожал плечами, его алое око безразлично скользнуло по лагерю, будто оценивая его слабые места.
— Точно не знаю. Затем его взгляд, острый и внезапно сфокусированный, упёрся прямо в меня. В нём не было привычной презрительности, скорее — тяжёлая, оценивающая дума. — Вопрос оказался куда серьёзнее, чем я изначально предполагал.
Я внутренне напряглась, сжавшись в комок. Слова принца и этот многозначительный взгляд показались мне прямым, недвусмысленным намёком на наш прошлый конфликт в дисциплинарном комитете. Мысленно я уже начала выстраивать оборону, готовя колкие, едкие ответы на его возможные упрёки и обвинения. Готова была к новой схватке.
Но мои агрессивные размышления прервал тихий, обеспокоенный, почти жалобный голосок Рины. Она сидела на корточках у походной корзинки и с грустью перебирала оставшиеся припасы.
— Осталось всего три корешка шакальника... Проговорила она, поднимая на нас большой, полный тревоги взгляд. — Этого не хватит на ужин. Придётся идти в лес и поискать что-нибудь съедобное.
Грэйсия тут же всплеснула руками, её голос вновь зазвенел фальшивой, писклявой ноткой:
— Мы с Эолой принесли шакальник в прошлый раз! Теперь пусть идёт кто-то другой!
Кай, добродушный целитель, лишь развёл руками, смотря на нас с извиняющейся улыбкой:
— Я, к сожалению, в съедобных травах не силён. Велик риск, что перепутаю что-нибудь, и мы получим повторение вчерашнего дня. Он бросил извиняющийся, понимающий взгляд в мою сторону, и мне снова стало не по себе.
Рина потупилась, не горя желанием отправляться вглубь пугающего, полного неизвестности леса одной.
Люциан громко, с оттенком глубочайшего раздражения, вздохнул, словно терпение его лопнуло.
— Ладно. Прекратите этот базар. Я пойду. Он сделал небольшую паузу, его взгляд снова скользнул по мне, на этот раз более нейтрально. — И... Анивия, пойдёт со мной.
Грэйсия аж подпрыгнула на месте.
— Что? Нет! Ваше высочество, я тут подумала! Я могу сходить! Да, могу! Вместо неё! Вместе с вами! Я отлично разбираюсь в кореньях!
— Не нужно. Отрезал Люциан, даже не глядя на брюнетку. Его внимание было всё ещё приковано ко мне. — Я, в любом случае, хотел кое о чём с ней поговорить. С глазу на глаз.
Не дав больше никому возможности для возражений, он развернулся и сделал несколько уверенных шагов в сторону зловещей чащи леса, явно ожидая, что я последую за ним без лишних слов. Я, всё ещё находясь в лёгком ступоре от его внезапного, категоричного решения, машинально, почти на автомате сделала шаг вперёд.
Затем, чувствуя на себе тяжесть множества взглядов, я неловко обернулась, чтобы посмотреть на остальных. Взгляд Грэйсии был полон багрового, немого, яростного возмущения, которое вот-вот готово было вылиться в настоящую истерику. Но куда более странным и заставляющим похолодеть внутри был взгляд Рейгара. Он не был злым или ревнивым. Нет. Он был... напряжённым. Глубоким, анализирующим, вычисляющим. Будто он пытался разгадать сложнейший шифр в неожиданных действиях принца, сопоставить какие-то факты и понять скрытый смысл этого внезапного альянса. Рядом с драконом стояла Эола, и на её обычно притворном милом, безмятежном лице застыла странная, абсолютно непроницаемая маска, в которой я с удивлением прочитала что-то среднее между жгучим любопытством и глубоко скрытым, почти инстинктивным страхом.
Чего же она так испугалась?