25
— Юджон приезжает, — одним январским утром объявил Чонгук. — Я только что разговаривал с ней по телефону.
Дженни не выразила никаких эмоций, но паника скрутила живот. Юджон! Знаменитая идеальная Юджон... здесь. «На моей нынешней территории». Страшнее этого визита только нашествие гуннов на ранчо.
— Хорошо, — выдавила Дженни. — Когда?
— На следующей неделе. Я заберу ее в городе на автобусной остановке.
Мужчины.
— Когда именно на следующей неделе? В понедельник? В четверг? Мне нужно запланировать меню, так что понадобится время на посещение продуктовых магазинов. — Разумно звучит, разве не так? — И надолго она приедет?
— На неделю максимум, — сообщил Чонгук, отвечая на второй вопрос. — И она приедет во вторник.
Сегодня четверг. На подготовку осталось пять дней. Неожиданно и пяти недель показалось мало, учитывая предстоящий объем работы. В доме должен быть наведен безупречный порядок — удачи в борьбе с нескончаемыми кучами грязной одежды! — и не дай Бог сжечь что-нибудь из еды!
Дни пролетели в неистовых кулинарных экспериментах. Дженни поначалу решила обновить меню, но потом отклонила непроверенные блюда, потому что сейчас уж конечно не время для экспериментов! Визит Юджон очень нервировал, словно в гости приезжали родственники Чонгука.
Он говорил, что мама и сестры с семьями обычно навещают ранчо летом, поэтому Дженни не переживала по этому поводу, ведь к тому времени она отсюда уедет, и вообще здесь надолго не задержится, так что нет смысла волноваться о встрече с Юджон. Какая разница, понравится она Юджон или нет?
Потому что это важно для Чонгука — вот какая.
Потому что всё, что важно для Чонгука, имеет значение и для нее. «Не бери в голову, если уедешь отсюда через два месяца, не всё ли равно — опозоришься или нет?»
Если? Когда отъезд стал «если»?
Надо выкинуть из головы подобные мысли. Дженни пока не представляла, куда направится дальше, но ведь это на самом деле не главное, правда? Главное — всякий раз, когда она пыталась обдумать следующий шаг, начинала колебаться. Не хотелось уезжать... ни весной, ни летом... вообще никогда.
Влюбиться в Чонгука не входило в ее планы. Иногда по ночам приходилось кусать губы, чтобы удержаться от признания.
Зима пролетала слишком быстро. Дженни старательно обустраивала их жизнь, попыталась сделать Рождество и встречу Нового года особенными, чтобы ей — а, возможно, даже Чонгуку — было что вспомнить в обычные будни. Они вместе смеялись, долго занимались любовью в его большой теплой кровати наверху, часами в обнимку сидели перед камином, просто наслаждаясь обществом друг друга. Работники стали почти родственниками. Ранчо стало родным домом.
Наступил январь, на улице ужасный холод, о чем ее предупреждали, и весна чертовски близко.
Устанавливая себе срок увольнения, Дженни не уточнила, уедет в начале или в конце весны, но теперь, вникнув в положение дел, призадумалась: правильно ли бросить Чонгука в разгар крайне напряженного сезона отёла? Он в ней нуждается, и пусть не удастся видеться с ним так часто, как хотелось, поскольку он работал с рассвета и до наступления темноты. Дженни уговаривала себя задержаться, чертовски пугало, что для этого не требовалось много усилий.
Но теперь предстоял визит Юджон, и Дженни начала жалеть, что не уехала вчера, неважно, пришла весна или нет.
Вторник наступил слишком быстро. Чонгук поехал в город, чтобы встретить автобус Юджон. Дженни осталась готовить торжественный обед: жаркое с картофелем и запеченной зеленой фасолью, кукурузный пудинг, свежие булочки и «Никогда не подведет» на десерт.
Зимой команда ковбоев поредела, женатые мужчины ужинали у себя дома, так что Дженни стряпала на куда меньшую толпу. Теперь на завтрак приходило семь человек, а не десять, поскольку Патрик вернулся раньше, чем ожидалось, плюс Юджон. Ужин придется накрыть на шестерых, а не на пятерых. Удивительно, какое значение имеет отсутствие трех мужчин, когда речь идет о готовке и закупке продовольствия!
Торт испечен, всё остальное томится на медленном огне или в духовке, так что Дженни побежала в свои — некогда Юджон — комнаты, чтобы немного освежиться. Можно твердить себе сколько угодно, что ее не волнует, какое впечатление она произведет на Юджон, но эта женщина важна для Чонгука, так что — нравится или нет, — но Дженни всё равно нервничала.
Она причесалась, нанесла бледную помаду и переоделась в блузку без жирных пятен. Дженни почти всегда носила фартук, когда готовила, но поваром была неряшливым, так что передник не всегда спасал.
На самом деле действительно необходима спецодежда, наподобие той, что носили повара на кулинарных каналах, которые она смотрела с момента приезда на ранчо. Поскольку теперь она научилась готовить, возможно, следующая работа тоже будет такой же. По крайней мере она расширила свои возможности.
Следующая работа. Представления о ней были настолько расплывчаты, что не удавалось сосредоточиться на подобных мыслях дольше несколько секунд.
Дженни вернулась в кухню, когда услышала поворот ключа в замке, а затем недоумевающий женский голос:
— С какой стати вы запираете дверь в середине дня?
Они решили не посвящать Юджон в подробности ситуации Дженни. Только Чонгук и Лиса знали правду, так лучше.
Дженни не уловила приглушенных объяснений Чонгука в прихожей.
Юджон вошла в кухню, глубоко вдохнула, улыбнулась Дженни и сказала:
— Чем-то вкусно пахнет.
Идеальная Юджон оказалась низенькой толстушкой с выкрашенными в каштановый цвет волосами и широкой сияющей улыбкой, которая не скрывала проницательности взгляда. Пусть она и улыбалась, но явно оценивала обстановку.
Чонгук маячил за ее спиной с двумя — большим и маленьким — чемоданами в руках.
— Юджон, это Дженнифер Хайнц.
Улыбка Юджон сияла как приклеенная, но острый взгляд ничуть не потеплел.
— Рада познакомиться. Чонгук всё мне о вас рассказал, — сказала гостья, оставив Дженни гадать, какое мнение составила о ней Юджон, хорошее или плохое. — К тому же о вас многое поведали некоторые мои старые друзья здесь.
О, нет. Это уж точно плохо! Или нет? Что именно она услышала и от кого? Они с Чонгуком так старались скрыть, что их отношения изменились. Лалиса всё же догадалась, но мудро держала язык за зубами. Дженни инстинктивно не нравилось, что жители Баттл-Риджа о ней судачат, слава Богу, что хватило ума не раскрывать свое настоящее имя. Всё должно быть в порядке.
Чонгук с чемоданами в руках пересек столовую.
— Юджон, поставлю твои вещи в мою старую спальню, если тебя это устраивает.
Прежняя спальня Чонгука находилась на первом этаже.
— Прекрасно, — ответила та. — Я пока еще способна преодолеть лестницу, но мои колени последнее время слишком часто ноют.
— Если хотите занять свои старые комнаты, могу освободить, — предложила Дженни.
У нее не так уж много одежды и туалетных принадлежностей, так что переехать не проблема. Неприятно конечно, но ничего страшного.
— Не надо, меня устроит бывшая спальня Чонгука. Я же ненадолго, на неделю или две, не стоит устраивать переселение.
Или две? Что за черт? Чонгук говорил, что Юджон приедет на неделю, не больше.
— Там постелены свежие простыни, — сказала Дженни.
Улыбка Юджон явно демонстрировала уверенность, что в остальной части дома, безусловно, царит жуткий беспорядок. Дженни очень захотелось поставить гостью на место, хотя Юджон не произнесла ни единого замечания. Проклятье, необходимо совершенствовать искусство держать себя в руках.
— Чистые полотенца, мыло и шампунь в нижней ванной комнате. Вам нужно еще что-нибудь?
— Нет.
Юджон прошлась взглядом по волосам Дженни, нахмурилась, прищурилась и поджала губы.
— Я тоже подумывала перекраситься в блондинку, — сообщила она, резко меняя тему. — Этот каштановый слишком темный, но я не готова вернуться к красному. Мне нравится цвет ваших волос. Какой оттенок вы используете?
— Ну, это мой натуральный цвет, — ответила Дженни, когда Юджон наклонилась ближе.
— Действительно. Хм. А вот я частенько перекрашиваюсь. Скучно видеть одно и то же всякий раз, когда смотрю в зеркало, хотя изменение цвета ничуть не уменьшает веса моей задницы, — рассмеялась Юджон. — Но я столько раз переходила от каштанового к красному и обратно, что просто устала.
Ладно, смех похож на искренний. Дженни немного расслабилась. Возможно, всё не так уж плохо.
— Обед будет готов через двадцать минут. Если хотите обустроиться до...
— Нет, я в порядке.
Юджон принялась бродить по большой кухне, сунула нос в кастрюлю на плите, включила свет в духовке и заглянула внутрь. Она даже проверила ящики со столовым серебром и разными мелочами, куда Чонгук бросал всякую всячину. Дженни ждала, что инспекторша того гляди вытащит белую перчатку и проведет по верхней части холодильника.
— На этой кухне я провела много лет, — ласково произнесла Юджон, больше себе, чем Дженни. — В основном здесь всё как раньше, и всё же совсем другое. Теперь это уже не мое.
Чонгук вернулся на кухню, скрестил руки на груди и прислонился к дверному косяку между кухней и столовой. И улыбнулся, как часто делал в последнее время. Улыбался Дженни.
Та спросила себя, знает ли кто-то об их отношениях. Достаточно увидеть, как он на нее смотрит, и не останется сомнений — между ними что-то происходит.
Но сейчас он улыбался им обеим.
* * *
Юджон сидела за обеденным столом и оглядывала окружающих. Всё здесь одновременно знакомо и непривычно, ведь она знала этих мужчин почти так же, как себя. Они находились на ее попечении долгие годы, ну, за исключением Чимина, который не так давно покинул отчий дом.
Когда утихли восторженные приветствия и объятия, работники, которых она столько лет кормила, уселись за стол и принялись за еду, надо признать, вкусную и здоровую. Юджон всегда с большим трудом удавалось заставить мужчин есть овощи, но сейчас они с удовольствием поглощали всё, что подано, даже зеленую фасоль.
Она слышала сплетни в Баттл-Ридже, что Чонгук очень подружился со своей новой поварихой и домработницей. Юджон в любом случае собиралась посетить ранчо, новости только подстегнули. Что, если Дженнифер Хайнц золотоискательница, охотница за деньгами Чонгука? Что, если она его просто использует?
Рассудок твердил, что Чон Чонгук способен сам о себе позаботиться, что он слишком проницателен и не позволит красивому личику себя одурачить, только не после печального опыта с бывшей женой. Но ведь Чонгук — мужчина, а сколько умных мужиков теряли голову от секса? Поэтому, вопреки доводам мозга, сердце настаивало прощупать новую экономку.
Но прямо сейчас Юджон решила не спешить с выводами. Невозможно с ходу разглядеть истину, хотя до сих пор она не увидела ничего плохого. Дженнифер проделала больше работы за прошедший час, чем Рейчел за несколько месяцев пребывания на ранчо, но этот трудовой энтузиазм, возможно, всего лишь часть аферы. Может, она старается показать себя идеальной кандидаткой в жены, а заполучив кольцо на палец, запоет по-другому.
Однако на что она рассчитывает? Образ жизни Чонгука далек от гламурного. Разумеется, при умелом управлении ранчо такого размера приносит доход. Но откуда Дженнифер это знать? Разве что уже имела опыт с ковбоями, — хотя не похоже, что она когда-то жила в сельской местности — вот и сообразила, что Чонгук богат. И даже тогда, поставив целью обогатиться и сбежать, вряд ли подписалась бы на месяцы тяжелой — Юджон ли не знать — работы.
Похоже, парням Дженнифер нравится, а уж как Чонгук на нее смотрит... в общем, Юджон искренне надеялась, что Дженнифер Хайнц не аферистка и не золотоискательница. Если она искренняя, если действительно о нем заботится, как и он о ней, то эта девушка — то, что доктор прописал.
Дженни вышла из-за стола, чтобы принести десерт, и вернулась с высоким белым слоеным тортом, облитым взбитой белой глазурью. Юджон смотрела на лакомство со скрытым осуждением. О чем думает эта Дженнифер? Неужели до сих пор не поняла, что парни предпочитают шоколад, в любой форме, в любое время? Неужели мужчины только из вежливости ведут себя так, словно не могут дождаться, когда наконец примутся за этот торт?
Дженнифер поставила блюдо перед Чонгуком, тот взялся за нож, а она вернулась на кухню за кофе без кофеина. Уолт что-то пробормотал про «Никогда не подведет», Патрик засмеялся.
Господь Всемогущий, так это «Никогда не подведет»?!
— О, Боже! — выпалила Юджон, вытаращив глаза, потом захлопнула ладонью рот.
Однажды она попробовала этот рецепт, слава Богу, хватило ума попробовать торт перед подачей на стол. Выглядел он хорошо, а Юджон была голодна, так что отрезала кусочек, чтобы дотянуть до ужина. На вкус резина резиной, и она выбросила выпечку в помойку, пока никто не увидел. Больше Юджон не возвращалась к этому рецепту. Возможно, следовало написать предупреждение на полях страницы.
Дженнифер замерла с тревожным выражением лица:
— Что?
Придется объясниться.
— Когда-то я пыталась испечь этот торт. Получилась просто подошва! Ужас. Я его выбросила и никогда никому не рассказывала о неудаче.
Все рассмеялись. Дженнифер от удивления открыла рот:
— У меня тоже ничего не получилось с первого раза!
— Хотите сказать, что возобновили попытки?
— Я решила, что напортачила из-за неопытности. Дальнейшие эксперименты показали явный прогресс. — Дженнифер пожала плечами. — Я просто продолжала попытки, пока не придумала, как сделать его съедобным.
Мужчины заулыбались, по столу расходились тарелки с большими кусками торта. Юджон еще раз посмотрела на воздушное слоеное лакомство. Подождала, пока ей нальют кофе, чтобы при необходимости запить невкусный десерт чем-то приятным. Потом положила в рот небольшой кусочек.
Все открыто на нее глазели. Торт таял во рту.
— Срань господня, какая вкуснятина! — изумленно выпалила Юджон. — Вы должны меня научить.
Подцепила ложкой куда больший кусок и заметила, что Дженнифер и Чонгук обменялись быстрым взглядом, явно не имеющим отношения к десерту. В глазах Чонгука плескался жар, а Дженнифер... интересно, она осознает, какой нежностью светятся ее глаза, когда она смотрит на Чонгука?
Ладно, может, она искренна. Может, действительно заботится о Чонгуке. Юджон терзали сомнения, но следует учесть, что парни здесь отнюдь не идиоты, однако всем, похоже, очень нравится эта девушка, и они симпатичны ей. Может, Чон Чонгук в очередной раз крутил и вертел обстоятельствами, пока не получил именно то, чего хотел.