24
Чонгук, опершись плечом на дверной косяк, наблюдал, как Дженни складывает полотенца.
— У тебя есть какие-нибудь спортивные штаны, что-то свободное и удобное?
— Да, но тебе они малы, — ответила Дженни, не поднимая глаз. — Купи себе собственные.
— Очень смешно. Иди переоденься, займемся рукопашным боем.
— Ну, черт возьми, поколотить тебя можно и не меняя одежды, — парировала она, наконец посмотрев на него.
Полотенце упало на пол. Похоже, и челюсть тоже отвисла.
Чонгук возбуждает даже в джинсах, сапогах и шляпе. Помоги ей Господь, несмотря на предупреждение Лисы, этот ковбой — просто ходячий тестостерон. Шансы устоять перед ним практически равны нулю. Но теперь он был одет в поношенные спортивные штаны с дыркой на одном колене, носки и футболку, облепившую мускулистый торс, и Дженни никак не могла решить — в таком затрапезном виде он соблазняет больше или меньше. Одно ясно — сражает наповал. Виновата футболка... слишком живо напоминала каждую накаченную мышцу, завитки темных волосков на груди, рябь мощных мускулов на спине и плечах.
Разумеется, больше всего любовник нравился ей совершенно голым, ничем не прикрытым, кроме разве что испарины.
От воображаемой картины у Дженни едва слюна не потекла.
— Так идешь переодеваться или нет? — нетерпеливо спросил Чонгук, заставив Джен гадать, как долго она на него таращилась.
Наверное, недолго; от природы Чон был нетерпелив.
— Скоро вернусь, — ответила она, мысленно встряхнувшись, подняла полотенце, кинула его на сушилку и вышла из кухни.
Световой день быстро укорачивался, что резко изменило график Дженни. Вместо того чтобы, ругаясь под нос, вскакивать в полпятого утра, теперь она позволяла себе декадентскую роскошь лишний час понежиться в постели. И вместо того чтобы ужинать в половине девятого или даже в десять вечера, когда приходили уставшие после четырнадцати-, а то и шестнадцатичасового трудового дня мужчины, она накрывала стол к половине шестого, потом убирала грязные тарелки в посудомоечную машину и самое позднее к семи вечера была свободна. Можно было почитать или посмотреть телевизор, долго поблаженствовать в ванне, покрасить ногти или заняться чем-то еще, что и означает нормальную жизнь.
Холодная погода и короткие дни принесли свои трудности, но в целом ритм жизни на ранчо значительно замедлился, давая всем, включая Дженни, шанс насладиться столь необходимой передышкой.
Недостатком было то, что теперь Чонгук проводил в доме гораздо больше времени. Или, возможно, достоинством. Разумеется, можно легко избегать встреч с ним, но Дженни прекрасно понимала чего хочет и отдавала себе отчет в своих действиях, когда падала с ним в постель при любой представившейся возможности.
Каждое утро она просыпалась с колотящимся сердцем в ожидании встречи с Чонгуком и возможности побыть рядом с ним, а остальную часть дня вела мысленную борьбу сама с собой. Это же просто секс. Нельзя допустить, чтобы чисто физическая связь превратилась в нечто большее. Необходимо постоянно быть начеку, чтобы не дать его проницательному взгляду, который говорил яснее слов, заглянуть ей в душу. Нельзя, чтобы совместное проживание под одной крышей, приготовление еды и стирка его одежды подорвали стены, которые она вынужденно возвела вокруг себя. Кто бы мог подумать, что стирка белья настолько соблазняет? И всё же такие близкие отношения очень походили на супружеские, семейные, пусть и без формальностей. С каждым днем жизни Дженни и Чонгука всё сильнее переплетались, так что ранчо начало казаться настоящим домом.
Все тревоги исчезли, кроме возможности столкнуться с Брэдом лицом к лицу — самой большой угрозе ее безопасности. Ее жизнь может зависеть от готовности и желания всё бросить и бежать в любой момент, а из-за Чонгука она подрастеряла былую решительность.
«Ты в беде... большой, большой беде».
Они встретились в гостиной через пять минут, Дженни оделась почти так же, как он — в футболку, спортивные штаны и носки. Чонгук сдвинул мебель к стенам гостиной, чтобы освободить побольше места.
Чон всегда выполнял свои обещания, раз пообещал, что научит стрелять и драться, то будь он проклят, если не сдержит слово. Дженни никогда не получит наград за меткую стрельбу, но она тренировалась по крайней мере пару раз в неделю и постепенно становилась довольно приличным стрелком. Умение обращаться с автоматическим пистолетом не сделало ее Супер-женщиной, однако давало новые навыки и, возможно, средство застать Брэда врасплох, если сбудется вечный кошмар и он снова ее найдет. Теперь, похоже, Чонгук собирается научить, как бить мужчину по яйцам.
И мишенью станет сам инструктор.
Дженни замерла и нахмурилась.
— Что? — нахмурился Чонгук в ответ, поймав ее взгляд.
— Мне дороги твои яйца, — выпалила Дженни.
— Мне тоже, — осторожно подтвердил он.
— Не то что я их люблю, но они такие милые, морщинистые и приятные на ощупь. Не хочу их травмировать... и тебя тоже.
— Позволь дать тебе совет, детка: никогда не говори мужчине, что у него милые яйца.
— Ну, тебя-то ничем не прошибешь. Я бы солгала, если бы сказала, что они прелестные.
— Отлично. Предполагается, что яйца придают мужественности, а не привлекательности.
— Мужественности, — усмехнулась Дженни. — Это уж точно. В конце концов, у скольких женщин они есть? Исключая гермафродитов, разумеется, но это особая категория.
— К чему мы вообще завели этот разговор? — помолчав, слегка растерянно спросил Чонгук.
— Ты же собираешься научить меня вбивать мужикам яйца в глотку, верно?
На долю секунды Чонгук, похоже, остолбенел, потом расхохотался. Он не из тех, кто часто смеется, и звук понравился ей больше, чем хотелось. Дженни явно проигрывала борьбу со своими чувствами к нему, похоже, проиграла уже давно, просто не смела признаться самой себе. Может, хватит обманывать себя? Она не знала и не хотела думать об этом сейчас. Позже, наверное, придется уяснить, что его смех вызывал в ней... нежность. Опять же, может, и нет.
— Не понимаю, что тут смешного, — сказала Дженни, скрывая неуместное умиление.
— Жаль, что ты не видишь кровожадное выражение своего лица. Если я и решил научить тебя нескольким основным приемам, это не означает, что я на самом деле позволю испробовать их на себе.
— Стало быть, я встану в позу футбольного нападающего и притворюсь, что пнула твои шары над стойкой ворот.
Чонгук снова усмехнулся и легонько дернул ее за волосы.
— Это сработает, но только если объект либо неподвижен, либо без сознания, либо ты застала его врасплох, напав сзади. Каковы шансы, что ты окажешься в одной из подобных ситуаций? И даже если окажешься, как лучше действовать?
Чонгук использовал безличное «его», но оба понимали, что он имел в виду Брэда. Дженни открыла было рот, дабы заверить, что использует любой шанс пнуть Брэда по яйцам, но призадумалась. Именно этого хотел добиться Чонгук — заставить ее думать? Точнее, мыслить тактически? Мысленно примерить на себя всевозможные сценарии и понять, как лучше поступить?
Дженни так долго оборонялась, что захотелось самой контролировать ситуацию. Опасность в том, что подобное желание способно втравить ее в нечто, с чем она не справится. Так что... если каким-то образом она сумеет вырубить Брэда, что делать дальше? Здорово конечно попинать его по яйцам, но это не самый умный поступок. Что, если он очнется раньше, чем ожидалось? Что, если только притворится, чтобы заманить ее на расстояние вытянутой руки и схватить?
— Можно убежать, пока есть шанс, — заметила она, оценивая варианты. — Или убить его.
После этих слов у Дженни свело живот, и она с тревогой посмотрела на Чонгука. Долгие месяцы она снова и снова перебирала в голове кошмарные сценарии, воображая, что произойдет, если Брэд опять ее найдет, гадая, то ли он просто застрелит ее, как Нову, то ли похитит и отвезет в какое-нибудь уединенное место, где изнасилует, подвергнет пыткам, а уж потом убьет. Из двух ужасных вариантов Дженни предпочла бы сразу смерть, но если Брэд захватит ее, то неизвестно, как себя поведет. Вряд ли просто пойдет на убийство, потому что именно так поступил с Новой. С тех пор он многое обдумал, составил план, всё больше и больше свирепея. Наверняка ему не терпится сорвать на ней накопившуюся злобу.
И всё же... Дженни сомневалась, что сможет выстрелить в человека в бессознательном состоянии. В спину, возможно, в зависимости от обстоятельств, но сложно представить себе подобную ситуацию. Если Брэд встретит ее на улице, да еще вооруженный, с какой стати он отвернется?
Если бы удалось незаметно подкрасться к нему сзади, когда он ничего не подозревает... но если он не в курсе, что она рядом, то следует просто убежать. Очень хотелось, чтобы Брэд заплатил за содеянное с Новой, но заплатил по закону и провел в тюрьме всю оставшуюся жизнь. Дженни не представляла себя палачом, а Чонгук настаивал, чтобы она продумала всё. Если она не способна на расправу, то незачем тратить время на неосуществимые планы, следует учитывать собственные возможности.
— Я не смогу выстрелить ему в спину или пока он без сознания, — задумчиво произнесла Дженни, прокручивая в голове варианты. — Может, я глупая, может, слабая, но просто не смогу. Я не говорю, что вообще не смогу в него выстрелить, если придется, но не в таких обстоятельствах.
Чонгук не стал спорить, просто кивнул.
— Осознание собственных пределов не делает тебя ни глупой, ни слабой, наоборот умной. Он полицейский, значит, прошел специальную подготовку, владеет огнестрельным оружием и обучен драться. В честном бою тебе его не одолеть. Давай пока о нем забудем и освоим несколько основных приемов, чтобы ты не запаниковала, если он застанет тебя врасплох.
Научиться не паниковать — прекрасное начало. Когда Чонгук ошарашил внезапным появлением в ванной комнате, Дженни настолько перепугалась, что фактически отключилась — отвратительное ощущение само по себе. Если бы на месте Чонгука оказался Брэд, всё закончилось бы весьма печально, потому что она проявила абсолютную беспомощность. Всё, чему научит Чонгук, пусть и самому элементарному, может оказаться чрезвычайно важным.
— А ты брал уроки? — спросила Дженни, подтягивая на бедрах тренировочные штаны, которые были немного свободны в талии, потому что старые и резинка ослабла, вот и съезжали.
— Имеешь в виду уроки боевых искусств или что-то в этом роде? — Чонгук пожал плечами. — Нет. В детстве я был хулиганом, частенько участвовал в потасовках, плюс папа кое-чему научил. Когда мы окончили среднюю школу, один из моих двоюродных братьев пошел служить в правоохранительные органы и, разумеется, показывал мне всё, чему научился. Главное — забудь о борьбе по правилам. Отбрось сомнения. Если тебя загнали в угол — бейся изо всех сил, используй грязные приемы.
— Так покажи мне эти самые грязные приемы.
Первоначальный энтузиазм Дженни пропал, и на смену ему пришла решительность.
Чем они и занимались последующие два часа. Первое, чему Чонгук научил — как бить мужика по яйцам... но не ногой и не на расстоянии. Вместо этого надо схватить парня за рубашку и притянуть к себе — как правило, это последнее, чего ожидает злоумышленник, — тем самым ошарашить, а потом ударить коленом между ног. Дженни соблюдала крайнюю осторожность, чтобы на самом деле не заехать Чонгуку по яйцам, хотя тот тоже не дремал, однако сама идея грела душу. Схватить противника вместо того, чтобы убежать — неожиданный поворот, но теперь понятно, что всё может сработать.
Чонгук научил выдавливать глаза (большим пальцем) и бить в кадык (костяшками или ребром ладони). Мысль о том, чтобы ткнуть кому-то в глаза, вызвала отвращение, пока Дженни не представила себе Брэда, и всякая брезгливость исчезла. Чонгук сомневался, что она сможет раздавить кому-то кадык, разве что случайно, но вполне способна выбить дух из хулигана, а тем временем сбежать.
Он объяснил, что мышцы ног сильнее прочих, научил, как падать, если тебя сбили с ног, как повернуться на бок и ударить по коленям и в пах. В целом, все показанные приемы служили одной цели — вырубить бандита настолько, чтобы суметь убежать. Дженни не обладала физической силой и достаточными знаниями, чтобы в драке рассчитывать на победу, так что успеть смыться — лучший результат.
Еще несколько приемов, как вывернуться, если кто-то схватил сзади, как наклониться, обхватить парня за лодыжки и рвануть вверх, чтобы враг приземлился на задницу. Физические упражнения оказались более тяжелыми, чем она ожидала, и вскоре оба взмокли.
Сначала Дженни полностью сосредоточилась на демонстрации и практических повторах, но физическая реальность такого обучения сопровождалась многочисленными прикосновениями, ощущением сильной хватки Чонгука во время учебных атак, всего его жесткого мускулистого тела. Мягкая ткань штанов совершенно не скрывала утолщения в его паху, отвердевшая плоть тыкалась либо в живот, либо в промежность, в зависимости от приемов, которые он показывал.
Концентрироваться на уроках становилось всё труднее и труднее, прямо пропорционально увеличению пениса, и наконец Дженни перестала даже пытаться. Прислонившись спиной к нему, обхватила его сильные запястья и закрыла глаза.
— Похоже, у меня пропала мотивация.
— Неужели? — низким грубым голосом спросил Чонгук и плотнее притянул ее к себе.
Мужская рука забралась под ее футболку, погладила гладкий живот, замерла на мгновение, лаская кожу, потом направилась вниз и скользнула под растянувшийся пояс штанов. Большой палец покружил вокруг пупка, потом двумя рассчитанными движениями Чонгук стащил с нее штаны до колен.
— Похоже, сейчас ты потеряешь не только мотивацию.
Наклонил голову и неспешно прошелся горячими губами по ее шее. У Дженни загрохотало сердце, дыхание стало частым и глубоким. Она подняла руку, изогнулась и обхватила его затылок, впитывая жар его тела, ощущая жесткие мышцы даже на затылке.
Чонгук накрыл ее приподнявшуюся грудь мозолистыми ладонями и осторожно стиснул соски, поначалу, потом сильнее, затем уже не так нежно, но Джен было наплевать. Острое наслаждение в сосках копьем пронзило промежность, а потом и всё тело. В ней напрягся каждый мускул, и она хрипло вскрикнула от невыносимой пустоты внутри.
Либо ее крик послужил сигналом, либо он воспламенился на все сто, как и она, но Чонгук быстро повернул ее к себе лицом, обхватил за талию и перекинул через плечо. Дженни так и льнула к нему, пока он нес ее по лестнице в свою спальню, а потом уложил на кровать.
Затем рывком сбросил свои штаны и нижнее белье, стащил с нее футболку и отбросил в сторону. Дженни старательно помогала избавиться от одежды, чтобы как можно скорее обнять любовника.
Но Чонгук не дал ей такого шанса, широко раздвинул ее колени и лег сверху, направив пенис в лоно. Дженни глубоко вздохнула и замерла, закрыв глаза, готовая к пылкому вторжению горячей плоти. Что и произошло, но не медленно, как иногда бывало, а глубоко и немного резко. Дженни накрыло магическое ощущение проникновения, наполнения, растягивания, тепла и чего-то еще, чего-то большего, чего-то захватывающего, драгоценного и пугающего.
А потом, когда нахлынула пресыщенность, когда каждый мускул дрожал от усталости, осталось только одно желание — свернуться калачиком в его объятиях и не двигаться, пока не нужно будет вставать, чтобы идти готовить завтрак. Пришлось заставить себя выползти из его рук, из теплых скомканных покрывал и разыскивать свою одежду.
— Останься у меня на ночь, — приказал Чонгук, стальной тон указал на крайнее недовольство, что она отказывалась провести ночь в его постели, и что ему чертовски надоело спать в одиночестве.
— Нет, не могу, — сказала Дженни, хотя всем своим существом мечтала выполнить его желание. — Это слишком опасно.
Потом поспешила из комнаты, прежде чем начала плакать, а Чонгук понял, что она боится вовсе не того, что работники могут увидеть их вместе. Двери заперты, так что внезапный визитер не войдет. Настоящая опасность кроется в ней самой, в ее чувствах, которые невозможно отрицать.
* * *
День проходил за днем. В целом Дженни чувствовала себя до смешного довольной. С удовольствием сидела дома, когда на улице было так холодно, что и дышать страшно. Чили булькал на медленном огне, на всякий случай всегда готовы горячие бутерброды с ветчиной и сыром. Дженни подумывала испробовать рецепт шоколадного кобблера, но пока решила придерживаться проверенного десерта: печенья. Чонгук просто обожал домашнее шоколадное печенье.
А она обожала его. Время от времени Дженни пыталась отговорить себя от чересчур глубокого увлечения Чонгуком, но понимала, что уже слишком поздно. Она была без ума от него. Секс был фантастическим, но это не главное. Дженни неожиданно обрела в Чонгуке родственную душу, поэтому привязалась к нему всем сердцем.
И это было... восхитительно.
Из кабинета Чонгука, где он трудился вот уже несколько часов, послышался треск рации. Слов не разобрать, речь может идти о чем угодно: разбежались коровы, рухнул забор, вышел из строя грузовик или какое-нибудь оборудование. Дженни уловила только: «Что на ужин?» Помехи в двусторонней радиосвязи заглушили ответ.
Через несколько минут Чонгук сбежал вниз с винтовкой в руке. Дженни никогда не видела его вооруженным, кроме уроков стрельбы, и сразу же ее сердце подпрыгнуло к горлу.
— Что случилось? — спросила она, следуя за ним в прихожую.
Чонгук протянул ей винтовку, чтобы та не мешала натягивать сапоги, тяжелую куртку, шляпу и перчатки.
— Волки.
— Волки? — тяжело сглотнула Дженни, повторив тревожное известие. — Разве не следует оставаться дома, пока где-то там шастают хищники?
— Городская девчонка, — улыбнулся Чонгук, наклонился и привычно чмокнул ее в губы.
— Ненормальный мальчишка! — парировала она, когда он забрал у нее винтовку. — Зачем искать волков?
— Они задрали корову. Надо решить проблему. — Направляясь к двери, бросил через плечо: — Запри за мной. Чимин и Уолт тоже пойдут на охоту, так что до ужина никто не придет.
Дженни защелкнула все засовы и, поджав губы, наблюдала, как Чонгук пересекает пространство между домом и общежитием длинными легкими шагами. Неужели в этой части страны не существует специальной службы по истреблению волков? Почему Чонгук должен в одиночку сражаться с волосатыми клыкастыми хищниками? Послал бы Уолта или Чимина... нет, Чимин, вероятно, захочет приютить любого первого встречного пушистого зверя, даже если тот угрожает съесть его живьем. Дженни постояла у окна несколько минут, переживая за всех троих мужчин, потом вернулась на кухню. Чонгук отправился решать проблему, потому что был боссом, потому что это его земля и его ответственность, а он лично заботился о своей собственности.
Дженни гадала, отправятся они на вездеходе или на лошадях. Волновалась, что произойдет, если кого-то из мужчин выбросит из седла, если волк напугает одну из лошадей и та понесет. В голове мелькали картинки, как Чонгук встречается лицом к лицу... в смысле лицом к морде... с волком.
По ее мнению, многое может пойти не так. Винтовка не выстрелит, волк нападет всеми когтями и клыками, и Чонгук окажется на земле, окровавленный и искалеченный. Что, если там не один волк, а много? Что, если Чимин и Уолт промедлят и не сумеют спасти босса?
Вот дерьмо. Надо взять ружье и поспешить на помощь, просто чтобы прикрывать Чонгуку спину.
Вот только они уже ушли.
Дженни села за кухонный стол и заставила себя перестать сходить с ума. Чонгук отлично подготовлен, куда лучше любого из всех ее знакомых. Винтовка выстрелит в нужный момент. Он наверняка сто раз охотился на волков... вот только нет сил просто ждать и волноваться.
Лучше потратить время на что-то полезное, например, испечь два вида печенья: шоколадное для Чонгука и овсяное с изюмом для себя. Невозможно сидеть на месте, готовка займет мозги и руки... на какое-то время. В голове прокручивались всевозможные катастрофические сценарии, хотя она старалась сосредоточиться на выпечке, а не на том, что может или не может с ними случиться.
Давным-давно в жизни Дженни не было никого, о ком она волновалась бы с утра до вечера.
Наконец услышала, что они подъезжают, через некоторое время раздались шаги Чонгука. Не дожидаясь стука, Дженни распахнула дверь, внимательно оглядывая охотника, выискивая глазами царапины, ссадины, кровь. Всё хорошо. Более чем хорошо, Чонгук выглядел великолепным... и раздраженным.
— Не нашли, да? — осторожно спросила она, чтобы не выдать слишком явного беспокойства, ведь Чонгуку совершенно незачем знать, что она едва не сошла с ума от страха за него.
— Нет. — Он протянул ей винтовку и начал снимать верхнюю одежду. — Вернемся завтра на рассвете. Теперь мы знаем, где они обитают, при дневном свете легче охотиться.
Отлично. Придется волноваться за него снова и снова! Да еще и скрывать свой страх. Они должны придерживаться чисто деловых отношений... плюс секс. Не нервничать, не принимать близко к сердцу проблемы друг друга. Если она начнет переживать за него, он, вероятно, почувствует себя обязанным проявить такое же беспокойство по отношению к ней.
Дженни вошла в кухню, всё еще держа винтовку. Вместо того чтобы вернуть оружие, она осторожно поставила его в угол и медленно повернулась к Чонгуку лицом. Потом обхватила его за шею. Он тоже ее обнял.
— Я скучала по тебе, — прошептала Дженни.
— Но мы отсутствовали совсем недолго, — вздернул брови Чонгук.
Достаточно долго. Слишком долго.
— Я испекла печенье.
— Чувствую запах, — улыбнулся Чон. — Может, тебе следует почаще по мне скучать.
Чонгук приподнял ее, она обхватила ногами его талию.
— Ребята скоро придут на ужин, — почти сердито пробормотал Чонгук, уткнувшись носом ей в шею.
— Угу, — поцеловала она его в плечо.
— Пожалуй, запру-ка я дверь, и пусть сами о себе позаботятся. За один вечер от голода не умрут. В кладовке общежития лежат банки с тунцом. И крекеры. Прямо-таки сбалансированное питание.
Предложение Чонгука очень заманчиво, даже если он шутит. По крайней мере Дженни надеялась, что он шутит.
— По-быстрому прими душ, — скомандовала она, и Чонгук неохотно поставил ее на ноги. — Всех накормим и скоренько выпроводим за дверь.
И как только они останутся одни, то не станут говорить ни о волках, ни о Брэде, ни о стремительно приближающейся весне.
* * *
Может, потому что они провели вместе несколько энергичных часов до того, как Дженни выскользнула из постели и направилась в свою спальню — против чего Чонгук яростно возражал — но следующее утро началось не совсем обычно.
Чонгук понял — что-то не так, еще не добравшись до кухни. Свет не горел, не пахло манящим свежесваренным кофе, и везде царила тишина. Вот дерьмо.
Либо Дженни проспала, либо свинтила ночью. Чонгук не ожидал, что она сбежит, не сейчас, или хотя бы не предупредив. Но... дьявол, что, если она всё же уехала? Вчера вечером после того, как она ушла в свою спальню, он чувствовал себя настолько измотанным, что проспал как убитый до звонка будильника.
Нет, не следует так думать. Во-первых, после аварии Дженни всячески избегала — и не без оснований — езды по обледенелой дороге. Даже если днем немного теплело, то ночью дороги превращались в каток. Если она собралась уезжать, то двинется в путь после полудня, когда растает лед на шоссе.
Чонгук направился по коридору в ее спальню. Дверь закрыта — ничего неожиданного.
— Дженни! — крикнул он, постучав.
Нет ответа.
Черт, а вдруг она сбежала посреди ночи, наплевав на погоду? Его собственная кровь превратилась в лед, пока он пытался повернуть дверную ручку. Заперто. Ничего удивительного, учитывая ее любовь к засовам. На Чонгука нахлынуло облегчение: она там, если только не выпрыгнула из окна.
Он снова постучал и выкрикнул ее имя, на этот раз громче. Наконец услышал бормотание внутри и заулыбался во весь рот. Не то чтобы он сумел разобрать каждое слово, но явно раздалось несколько «Вот черт», затем слегка отчаянное «Иду!»
Дверь распахнулась, и Дженни метнулась мимо него, в синем халатике, помятая, дико взъерошенная.
— Проспала! — крикнула она, не оглядываясь. — Вот черт! Черт, черт, черт!
Чонгук неспешно последовал за ней, радуясь, что она все еще здесь, к тому же, как ни странно, очень соблазнительная даже в состоянии «только-что-из-кровати». Он стоял в дверях кухни и наблюдал, как Дженни мечется туда-сюда словно сумасшедшая колибри — очень сексуальная колибри — щеки раскраснелись со сна, светлые волосы развеваются вокруг лица, халатик облепляет то задницу, то буфера. Одежка немногое скрывала, ну... практически ничего, потому что подол задирался и подпрыгивал.
Ни одна женщина в этом конкретном штате не вызывала у Чонгука эрекцию, только Дженни. Растрепанная, взволнованная и всё же удивительно расторопная. Менее чем через минуту включила кофейник и достала коробку яиц из холодильника.
Осталось не так много времени до прихода работников на завтрак. Чонгук подозревал, что сегодня будет подана яичница-болтунья, а не блины или омлет. Наверняка она состряпает что-то еще, потому что знала, как необходимо всем получить с утра много калорий, особенно в такой холод, но времени в обрез.
— Извини, — бросила Дженни через плечо. — Должно быть, я выключила будильник и снова заснула. Никогда такого со мной не случалось! Кажется... Обычно я встаю вовремя. Кофе будет готов через минуту.
Легкими привычными движениями Дженни полезла в морозильник, вытащила пакет с замороженными булочками, повернулась, выхватила противень из шкафа, открыла холодильник и достала пакет с ветчиной.
«Господи, какое там печенье, — подумал Чонгук. — Так бы и съел ее саму!» Порозовевшая после сна, растрепанная, с полусонным взглядом и чертовски сексуальная... хотелось сдернуть с нее халатик, поцеловать в шею, затем снять эти пижамные штанишки и трахнуть прямо на кухонном столе. Если не выкинуть из головы соблазнительные картинки прямо сейчас, ребята всё поймут, едва войдя в кухню, потому что молнию распирало от мощной эрекции.
Когда раздался первый стук в дверь, Дженни потуже затянула пояс халата и провела рукой по волосам. Бесполезно.
Чонгук пошел открыть дверь.
— Угадайте, кто проспал? — спросил он, когда мужчины протопали внутрь.
Совершенно понятно, кого он имел в виду, учитывая, что сам принял душ, побрился и оделся, а повариха выглядела так, будто ее гоняла по кухне собака Баскервилей. Но Дженни в рекордно короткий срок выставила на стол яичницу, ветчину и булочки, и все рассмеялись, когда она с тяжелым «Ух!» поставила тарелки.
— Чувствую себя так, словно пробежала марафон, — объявила Дженни. — Мне нужен кофе. Если кто-то из вас вдруг переломает себе руки и мне придется кормить его с ложечки — зовите, в противном случае я буду сидеть на кухне и засасывать кофеин.
— Только снова не засните, — улыбнулся Уолт.
— Ха. Мне это не грозит.
Чонгук смотрел ей вслед. Дженни явно не осознавала, насколько красива, насколько притягательна. Если бы она задержалась, то по его взгляду определенно поняла, как сильно его соблазняет. Слава Богу, что он сейчас сидит, очень трудно скрыть физическую реакцию на нее. И, черт побери, обязательно было использовать слово «засасывать»? Теперь кусок не лез в горло.
Когда Уолт — последний, закончивший завтракать — вышел в прихожую, Чонгук последовал за ним к выходу, сообщил своему старшему ковбою, что немного поработает с документами, потом запер за ним дверь.
Вернулся на кухню и — снова — залюбовался Дженни, глядя, как она складывает грязную посуду в раковину.
— Прекрасный способ начать день! — улыбнулась она, увидев Чонгука. — У меня до сих пор колотится сердце. Теперь, наконец, можно выпить еще немного кофе, прежде чем я... — Дженни затихла, уловив выражение его лица, улыбка изменилась, взгляд потяжелел. — Похоже, мне не удастся выпить еще чашку, да?
Чонгук покачал головой и подошел к ней.
— Мне надо принять душ, — протестующе залепетала Дженни, — нанести хоть какой-то макияж, причесаться...
— Ничего тебе не надо. За исключением меня.
Он поцеловал ее в шею, в губы, одновременно развязал пояс халата и обхватил руками под одеждой. Теплая, мягкая, податливая и... целиком его.
Дженни вздохнула, когда он поцеловал ее в шею, и положила ладонь на бугор в паху.
— Кто бы мог подумать, что тебя так заводят полуодетые, взъерошенные со сна женщины? — прошептала она.
Он одним движением стащил с нее пижамные штаны.
— Чонгук! — протестующе засмеялась она, уже тяжело дыша, соски выпирали под тонким хлопком.
Он засмеялся на ее притворное возмущение и просунул руку между ног, нащупал нежные складочки, ввел внутрь сначала один палец, потом второй. Дженни, задыхаясь, прижималась к нему, уже влажная, горячая и готовая к вторжению.
— Прямо здесь? — спросила она и сама ответила на свой вопрос, расстегнув и стянув с него джинсы.
Чонгук приподнял Дженни, та пнула пижамные штаны в сторону и обхватила его талию ногами. Он повернулся и прижал ее к ближайшей стене, держа на весу, пока она направляла член в горячее лоно, гладкое и плотное, желая его так же сильно, как он ее. Дженни скользила по нему, сначала медленно, закрыв глаза и откинув голову, словно наслаждалась каждым толчком. У Чонгука тяжело заколотилось сердце, он подхватил ее под ягодицы и задвигался быстрее, вверх и вниз, входя все глубже и тяжелее.
Дженни кончила, закричала, стиснула его член словно горячим мягким кулаком, выдаивая досуха. Чонгук кончил вместе с ней, быстро и жестко, и, черт побери, в этот момент чувствовал себя счастливым.
Жизнь прекрасна, потому что Дженни в его кухне, большинство ночей проводит в его постели и сейчас обвилась вокруг его тела. И, дьявол, он даже не донес ее до кухонного стола.