MAFIA

- таким образом, длительность фильмов удалось увеличить благодаря изобретению Вудвила Латама, в 1897 году создавшего механизм, позволяющий использовать плёнку большой протяжённости (петля Латама). Ранее длина плёнки ограничивалась 15-ю метрами, чтобы исключить её обрыв в лентопротяжном механизме; этого хватало не более, чем на одну минуту показа... - звучал на всю огромную аудиторию нудный и уставший голос лектора мистера Ваулта, который уже второц час подряд рассказывал своим студннтам факультета режиссуры об истории кинематографа и петле Латама. Студенты сидели и заинтересованно слушали его, иногда отвлекаясь на сообщения в телефонах или тетради, в которые нужно было срочно что-то записать, дабы не забыть нужную информацию. Но Шэннон в этот раз совсем не хотела слушать лекцию. Ее охватывало лютое чувство беспокойства, ей хотелось какой-то теплой и доброй атмосферы: посидеть с друзьями на веранде кафешки с чашками кофе, покататься на велосипедах или побегать по пляжу, наблюдая за закатным солнцем. А еще ей жутко хотелось поездить на лошадях. Она сама не знала почему, но эта мысль не давала ей покоя. По правде говоря, всеми этими неожиданными хотелками она отбивала мысли о том, что наговорила Хосслеру и, что ей жутко не хватает его любви.

"Твоя любовь - это так красиво, твоя любовь этих тактов сила,
Твоя любовь меня доводила, но
Твоя любовь - это так красиво"

В ее голове чередой шли события, которые она пережила с ним, теплые моменты в Свэе, с ребятами из которого она утратила всякую связь после разрыва с Хосслером. Да и вообще жизнь превратилась в лютое дерьмище, что хотелось повеситься просто, чтобы избежать всей той ненависти, сжиравшей душу, всех тех слез и нервов, потраченных с того дня.

'А может, я должна простить его?'

Пара закончилась и все студенты стали выходить из аудиторий, направляясь по своим делам: домой или на следующую пару, гулять с друзьями или писать дипломную работу. Шэннон же, в обнимку с парочкой больших цветных книжек, на обложке которых красовались Мэрилин Монро и Одри Хепберн, пошла в сторону парковки машин, где начинали толпиться студенты разных курсов, покуривая сигареты или вейпы и громко смеясь. Стелла опять пропала, что от нее не былт ни слуху ни духу, поэтому Шэннон вновь оказалась совершенно одна. С стеклянным сердцем и каменным разумом. Шэннон протиснулась к своей машине и села в нее, упираясь руками в руль. На улице начинали сгущаться тучки, что говорило о скором дожде. Шэнн ехала по дороге прочь из города, ей хотелось выкхать туда, где нет людей и есть океан. Просто побыть наедине с собой и своими мыслями. Девушка доехала до заветного места спустя почти сорок минут. Это был красивый склон к океану, с которого натягивало тучи и веяло холодным ветром, из-за которого моменталбно зябнут плечи. Кэмпбелл вышла из машины, оставив все вези внутри и подошла к тому склону, всматриваясь в оставшиеся лучики солнца. Ее психика и нервы сдавали, что хотелось утопиться, но это было бы слишком глупо с ее стороны. Она знала, что ее близкие не переживут этого. Ее мама никогда бы так не сделала. Именно она, мама Шэннон, Элизабет Рейчел Кэмпбелл. Бетти. Папа всегда называл ее Бетти и только так. Как же Шэннон мечтала вернуть ее, встретиться с нец, обнять, прижаться к ее груди и сказать, как любит ее. Но это было невозможно. Ведь ее больше нет. Почему? Она погибла. Погибла, спасая жизнь своего мужа, в котором видела только свет. Погибла от шальной пули, которую пустил какой-то подонок, выстрел попал прямо в сердце и ее никто уже не мог спасти. Она умирала на руках мистера Кэмпбелла. Последнее, что она сказала быьи слова любви и просьба позаботиться о Шэннон. Маленькой Шэннон, которая еще ничего не понимала в этой жизни. Когда мама не вернулась домой в тот вечер, а отец был убит морально, Шэнн было всего 5 лет. Мистер Кэмпбелл понимал, что говорить дочери о смерти матери нельзя, но его психика не выдержала и он просто сказал ей: " мамы больше нет, детка. Она умерла". Для девочки это был адский стресс. С тех пор она просто не могла слышать рассказы отца о матери, который сразу начинал плакать, потому что ему было больно. Он всем сердцем верил, что пуля принадлежала ему. Он винил себя в смерти своей Бетти.

Шэннон встала на небольшой мыс, развела руки в разные стороны и посмотрела на небо, заплывшее тучами. Она вспомнила ее, снова. Слезы стали капать из глаз, а потом начался дождь. Настоящий проливной дождь с холодными каплями. Кэмпбелл просто крикнула в пустоту, зная, что ее никто не услышит и ответа все равно не будет.

- где же ты? Мама... я так люблю тебя... - Шэннон стала заикаться на последней фразе и закрыла ладони руками, размазывая потекшую тушь. В горле резко пересохло и возник резкий гортанный крик, - знак мне подай, что делать дальше. Моя жизнь скатилась в бездну и я не знаю, как мне быть. Я сама качусь в безду и ничего не вижу. Мне не найти дороги во тьме ночной, - Шэннон вновь стала смотреть в небо и продолжала плакать, - ведь потеряла я свою звезду... - она укусила себя за губу очень сильно, закрыв глаза, - у меня нет сил и слов, как я смогу подняться вновь?.. что я должна делат дальше... 

Шэннон хлюпала носом и просто стояла под дождем, вся мокрая насквозь. В сердце пусто, рвется нить всей жизни, глядя в бездну, готова уступить. Она повернулась к машине и пошла к ней, открыла дверь второго ряда сидений и залезла внутрь, заблокировав двери и закрыв окна. Девушка легла на кресла и просто закрыла глаза, продолжая плакать и проваливаясь в сон. Тревожный сон.

"Мама, снова вижу тебя, - шепчет Шэннон во сне и идет навстречу силуэту своей матери, которая переливается голубыми красками  словно находится за толщей льда. Шэнн вытягивает руку, чтобы каснуться ее и кладет ладонь на тот лед. Ей не прорваться к матери. Они разделены разными мирами. Женщрна с светлыми волосами, как у Шэннон, поворачивается к дочери и добродушно улыбается. Смотрит на нее с материнской любовью, кладя ладонь на ладонь дочери через тот лед. Изображения размыты, но слова слышны четко.

- Ищет дом твоя душа, - шепчет Бетти Кэмпбелл и вновь отворачивается от дочери, показывая рукой на голубой небосклон, где неожиданно появляется он. Его размытое изображение. И тут он будто смотрит на нее с того голубого небосклона, прожигает глазами.

- однажды ты бы спросила меня, кого я люблю больше всего на свете, - раздался эхом громкий голос, тот бархатистый голос, который так любила Шэннон слышать перед сном. Начали появляться, словно в облаках, все моменты, пережитые вместе с ним: она спит на его плече, а он охраняет ее сон, поглаживая по голове, она просит купить шоколадку, хотя в корзинке уже почти двадцать почти таких же шоколадок, а он соглашается, - и я бы ответил... - теперь он кружит ее на руках после долгой разлуки, которая длилась всего пару часов, а казалась вечность, - тебя, - снова в размытых облаках все их моменты, чувства, те искренние чувства, которые испытывают влюбленные молодые люди. Та пылкая и страстная во всех смыслах любовь. Моменты, будто долгое видео с нарезкой разных кадров, как Джэйден выскабливает нутеллу со стенок банки и облизывает палец, пока никто в Свэе не видит, как она выпрямляет его волосы утюжком. А главное - улыбки. Их настоящие улыбки и искренние улыбки. Этот "ролик" заканчивается и вновь проявляется размытое изображение Джэйдена, который приближается к девушке, будучи за все тем же стеклом изо льда. Он проходит сквозь него и вытирает ее слезы со щек. Да, она плачет во сне, а он стоит и смотрит на нее, как на самое дорогое, что у него есть.

Шэннон видит ту любовь и тепло, что она искала последние несколько дней. Потом Джэйден исчезает, испаряется в воздухе и снова появляется Бетти Кэмпбелл за той ледяной стеной, смотря на дочь материнской любовью и заботой.

- прости его, Шэннон. Он все понял, дочка".