MAFIA

Рев мотора, брызги песка из под больших колес. Ритм, который увеличивался с каждой секундой. Вот уже скорость почти сто пятьдесят миль в час. Магистраль почти пустая и мотоциклистам с легкостью дозволяется совершить не сколько маневров и обогнать торопящиеся куда-то автомобили. На поворотах мотоцикл Шэннон почти ложился на землю, что казалось, будто еще чуточку и девушка пропашет коленом асфальт и успешно грохнется на лютой скорости. Но этого не произошло и слава богу. Кэмпбелл почти сразу вырвалась вперед, прокрутив правую ручку руля несколько раз подряд максимально быстро, оставляя всех своих соперников позади.

'Я не должна проиграть, не должна проиграть'

Шэннон молилась всем богам в тот момент, когда увидела на своем пути два автомобиля, тесно прижавшихся друг к другу. На лице моментально появился испуг, который резко сменился серьезным взглядом и бровями на переносице. Нужно было что-то делать и причем срочно. Девушка поддала газу и подъехала еще ближе к машинам, проверяя расстояние между ними. Оно было крайне маленьким для того, чтобы мотоцикл прошел, а если поехать по обочине, то уйдет слишком много времени и драгоценные секунды просто испарятся. Но выбора не оставалось: Шэнн завернула в сторону обочины и поддала газу, достигая максимальной скорости, сильно вжимаясь руками в ручки, что казалось они вот вот треснут.

За спиной было уже 10 километров и оставалось совсем чуточку до конца круга. Она слышала настойчивый рев моторов позади себя, как только немного сбавила ход, что ее жутко испугало. Шэннон увидела в зеркалах заднего вида мотоцикл Хосслера с его хитрой и угловатой ухмылкой.

'Если проигрывать, то только не тебе' - подумала Шэннон, и, шумно выдохнув, почувствовала, как давление в колесах будто улетучилось, и она стала лететь по дороге к финишу. Вот она, черта с флагами и клеточной разметкой. Хосслер отстает от нее на 30 корпусов, что не особо много в данной ситуации, а по щекам девушки уже текут слезы от напряжения и боязни проиграть. Ведь так не хочется оказаться под тем, кто тебя нагло использовал несколько месяцев назад. Шумные крики, аплодисменты и басы кричащей музыки, сигнал финиша, скрежет колес по асфальту и гул моторов. Финиш. Еще парочка метров после черты и легкий дрифт, из под колес сыпятся волны из песка, окатывая всех зрителей, стоявших на капотах дорогих машин.

- и побеждает Шэннон Кэмпбелл! Ее выигрыш составляет 10 000 долларов, такой победы не было давно! Отрыв почти в 40 корпусов, просто невероятно! - визжит в микрофон от восторга ведущий с волосами цвета ржавчины и прыгает на багажнике какого-то пикапа, брошенного тут уже как 20 лет назад. Светловолосая сняла с себя шлем и выдохнула, положив голову на руль мотоцикла и сжав ее ладонями с двух сторон, будто та сейчас расколется и ее нужно держать. Ведущий подошел к девушке с пачкой денег и торжетвенно вручил ей их под крики других молодых людей. Шэнн кивнула ему, громко крикнула 'спасибо' и поспешила удалиться со своей малышкой подальше от толпы людей. Она выехала на небольшой выступ на Голливудском Холме, заглушила мотор, положила шлем на сидение, а деньги спрятала в небольшой бардачок, расположенный перед сиденьем. Девушка облокотилась на мотоцикл и уставила свой взор на город. Город Ангелов. Город, который принес ей столько невероятных эмоций. Счастье, боль утраты... вся жизнь была тут, в Лос-Анджелесе. Жизнь? А что мы подразумеваем под словом жизнь? Чувства, эмоции, занятия? Людей? Людей. Тех, кто с нами рядом. Но ее жизнь, к сожалению, оказалась ненастоящей, вымышленной.

- согласись, что город прекрасен, - послышался приятный мужской голос, от которого сладко мозжило в животе и тепло разливалось от головы до пят, - а был бы еще прекраснее, если бы одна девушка выслушала меня, - только он может так говорить, что хочется вестись на поводу каждого его словечка и купаться в приятных нотках его тембра. Но сейчас злость и неистовая обида играли ключевую роль. Шэннон сжала руки в кулачки, зажмурилась, и повернулась всем телом в сторону Хосслера, который подходил ближе, но держал дистанцию, чтобы не получить люлей.

- нет, это ты меня послушай! - громом среди ясного неба вскрикнула Шэннон, подходя к Джэйдену и тыча ему пальцем с длинным ногтем в грудь, - ты кем себя возомнил, Хосслер?! Твои выходки у меня уже вот где! - Шэннон показала этой же рукой на своей горло, выпрямляя пальцы так, что они гнулись в обратную сторону, - ты наглая, мерзкая, самодовольная тварь! Я тебя любила, всем сердцем любила! А что получила, м? Твое вранье и все эти мотания по всей стране! Ты убиваешь людей, унижаешь их, убиваешь морально, рушишь жизни! Да тебя самого надо убить, Хосслер! У меня даже слов не хватает, чтобы злиться на тебя дальше! - Шэннон отошла от него, обнимая саму себя и продолжила, - после того, что случилось, я хотела наложить на себя руки, повеситься дома, когда отец уезжал по делам, но мне не хватило сил. Нет, это не сил мне не хватило. Это я просто поняла, что ты не стоишь этого. Ты не стоишь моей смерти, Джэйден. Ты вообще ничего не стоишь. Не стоишь моих слез, моих бессонных ночей. Я не сплю уже два месяца, у меня было несколько нервных срывов, я похудела на пять килограмм. Моя жизнь потеряла всякий смысл после того, как я узнала всю правду о тебе. Да, мой мозг искренне тебя ненавидит и хочет, чтобы ты горел в аду, - Шэннон смотрела на него и иногда замолкала, заикаясь. Она кусала губы и топталась на одном месте, ходила кругом, раскидывая песок и щебень вокруг себя, - мой разум говорит мне, что ты не стоил моего времени, внимания, я не понимаю, как могла повестись на твои простые уловки, словно наивная дурочка. А еще я не понимаю, почему я все еще люблю т... - тут глаза Шэннон округлились от испуга самой себя и оттого, что она наговорила. Кэмпбелл закрыла рот обеими руками, прижимая ладони как можно сильнее к губам, чтобы не продолжить, но понимала, что уже слишком поздно.

Хосслер же, посмотрел в пол и поджал губы, бесцельно глядя на колышущуюся короткую травку около своих белых форсов. Конечно же он понял все то, что не договорила Шэннон и у него будто бы закружилась голова. Ему стало больно за то, что пришлось пережить когда-то его девочке.

- после всего случившегося... у тебя есть полное право меня ненавидеть. Я не смею тебя в этом переубеждать, я много дров наломал и накосячил, - Хосслер нервно дернул губами и поднял взгляд на девушку, сжимая в руках край своего худи, - но слишком поздно понял, что сделал. Мне искренне жаль, что из-за меня тебе пришлось пережить все это и я бы хотел как-то загладить свою вину, - Джэйден подошел поближе к Шэннон, которая смотрела на свои ноги и шуршала песочком. Парень протянул ей свою руку с выставленным мизинчиком, как все это делали в детстве. "Мирись и больше не дерись...". Кэмпбелл подняла на него глаза, которые так и норовили пролиться слезами от собственной тупости, глупости и слабости, что она вот так опять идет на поводу у своих чувств. Но в битве между разумом и сердцем, выиграло сердце: Шэнн протянула руку в ответ, выставив мизинец и ухватив старшего за его палец. Так они немного постояли, просто смотря друг на друга и держась мизинчиками, а потом Шэннон отпустила парня и пошла к своему мотоциклу, беря в руки шлем и надевая его на голову.

- прости, но мне пора. Папа будет волноваться.