поговорим?
Алиса уставилась на экран телефона, и время словно остановилось. Сообщение исчезло мгновенно, как будто его никогда не было. Но оно было. Её пальцы замерли, дыхание сбилось, а сердце ударило так резко, что на секунду стало трудно дышать. Кто это? Почему без подписи? Какой больной ублюдок решил с ней поиграть? Или...напугать?
Пальцы дрожали, Алиса машинально потёрла ладони друг о друга, будто хотела стереть эту липкую тревогу. Она резко выдохнула, загоняя панику обратно внутрь.
– Хрен с ним. Просто чья-то дибильная шутка, – проговорила про себя кудрявая, хотя дрожь в руках никуда не ушла.
Выйдя за ворота, она быстро вызвала такси. Пальцы не слушались, и экран ловил лишние касания. Нужно домой. Расслабится, успокоится, абстрагироваться.
Машина появилась на горизонте быстрее, чем она ожидала. Алиса села на заднее сиденье, гулко захлопнув дверь, и закрыла глаза, стараясь восстановить дыхание.
Она почти успокоилась. Почти поверила, что это был просто случайный сбой. Но телефон завибрировал снова. Чёрт. Алиса замерла, уставившись на карман своей куртки. Ей не хотелось доставать его, не хотелось видеть, что там. Но пальцы предательски потянулись сами.
Экран загорелся, и от слов на нём холод побежал по коже.
«Увидимся на заброшенной котельной на Кислова»
Буквы казались слишком чёткими, будто выбитыми на могильной плите. Алиса уставилась на сообщение, и время вокруг потекло медленнее. Сердце стучало так сильно, что гул отдавался в ушах. Что, черт возьми, происходит и кто это может быть? В голове Соколовской не возникало даже вариантов предполагаемого отправителя внезапных сообщений.
— Всё в порядке? — водитель обернулся, бросив на неё внимательный взгляд.
Алиса вздрогнула, словно очнувшись от кошмара. Она хотела сказать, что всё нормально, что это ошибка. Но вместо этого, слова сами сорвались с губ:
— На Кислова... к заброшенной котельной.
Водитель поднял брови, но ничего не сказал. Машина свернула с привычного маршрута, а Алиса откинулась на спинку сиденья, не отрывая взгляда от экрана телефона. Сердце колотилось в ребра, а в голове метались обрывочные мысли. Это безумие. Она знала это. Но что-то в этом сообщении...заставило подчиниться.
Когда машина остановилась, Алиса вышла на треснувший асфальт, закрывая за собой дверь. Мотор взревел, и такси уехало, оставив её в пугающей тишине. Заброшенная котельная возвышалась над ней чёрным силуэтом, словно кости давно умершего зверя. Выбитые окна, ржавые металлические балки, обугленные следы на кирпичных стенах.
Она сглотнула. Воздух пах пылью и сыростью, в легких было тяжело, как будто вместо кислорода — пепел. «Что я здесь делаю?» — пронеслось в голове, но ноги сами понесли её вперёд.
Каждый шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Звук шагов звучал гулко, будто по гробовой крышке. Алиса попыталась успокоить дыхание, но оно сбивалось, становилось рваным. Ей казалось, что за каждым поворотом кто-то стоит, что на неё смотрят из разбитых окон, из чёрных провалов дверей.
— Здесь есть кто-нибудь? — голос её прозвучал слишком громко, разлетелся по стенам и исчез в пустоте.
Ответа не последовало. Только ветер, играющий обрывками газет и мусором. Алиса остановилась, вслушиваясь в эту странную тишину.
А после она увидела его.
В дальнем конце зала, в проёме окна, очерченный тусклым светом, стоял Глеб. Пальто развевалось на ветру, сигарета тлела в его руках, оставляя тонкую полоску дыма. Он был здесь, перед ней. Не в лечебнице, не под присмотром врачей. Он сбежал?
Грудь сдавило от резкого страха. Алиса не могла отвести взгляда от его силуэта, от того, как медленно он сделал затяжку, как будто это самый обычный вечер, а не заброшенная котельная посреди проклятого района.
Глеб поднял взгляд, их глаза встретились. В его взгляде было что-то дикое, почти звериное, и Алиса инстинктивно сделала шаг назад, но споткнулась и едва удержала равновесие.
— Лис, — он выдохнул дым вместе со словами, — думал не придешь.
Голос его был ровным, почти мягким, но в этом спокойствии читалась тревожная, разъедающая острота. Алиса стояла, парализованная, чувствуя, как холод медленно пробирается под кожу.
— Ты... — её голос сорвался. — Как ты здесь оказался?
Глеб улыбнулся уголком рта, его взгляд не отпускал её.
— Сбежал, — ответил он, словно это было самое обыденное решение в мире.
— Сбежал? — её голос дрогнул, и Алиса невольно сделала ещё один шаг назад, спиной наткнувшись на ободранную стену. Пальцы скребнули по старой краске, оставив под ногтями крошки пыли. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?
Глеб хмыкнул, стряхивая пепел на пол. Оранжевые искры разлетелись в темноту, мигнули и погасли. Он сделал ещё одну затяжку, дым плавно вырвался из его губ, растекаясь по заброшенному залу.
— Понимаю, — спокойно ответил он, делая пару неторопливых шагов в её сторону. — Выглядишь напуганной.
— Тебя не должно быть здесь, Глеб, — она подняла подбородок, стараясь говорить твёрдо. — Ты должен быть в клинике.
— Должен, — согласился он легко, остановившись в нескольких метрах от неё. Его глаза блестели странным светом, отражая тусклый свет фонаря за окном. — Но мне надоело там гнить. Как в клетке. Я че, животное сидеть взаперти?
— Это ради тебя, — Алиса с трудом сглотнула, чувствуя, как воздух становится плотным, вязким, — Ради здоровья. Ты должен вернутся. Ради, блять, будущего, Глеб.
Разговаривать о будущем и смысле жизни в стенах заброшенной котельной, было странно. Со сбежавшим из клиники наркоманом.
— Ради будущего? — он повторил её слова, чуть склонив голову на бок, как будто смаковал их на вкус. — А какое у меня будущее, Лис? Скажи мне. Там, в этих белых стенах? С этими хмурыми ёблами и уколами каждое утро?
Он сделал шаг вперёд. Она — назад.
— Ты знаешь, сколько там таких, как я?
Сломанных, выжатых? Их тянут по этим коридорам, как кукл, они бредут в никуда, только чтобы заткнуть дыру внутри. Я не хочу стать таким. Не хочу там сдохнуть.
Алиса почувствовала, как спина вновь наткнулась на холодную стену. Глеб остановился, зажав её между собой и бетонной поверхностью. Её пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
— И что теперь? — выдохнула она, стараясь удерживать голос ровным. — Думаешь, если сбежал, всё изменится?
Глеб опустил взгляд на её руки, зажатые в напряжённых жестах, и его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он поднял руку, накрывая её пальцы своими. Его ладонь была тёплой, сильной, и это почему-то испугало её сильнее, чем холод стен.
— Всё изменится, если ты будешь рядом, — он сказал это тихо, почти шёпотом, но слова резанули по живому.
Алиса вздрогнула, попытавшись отстраниться, но он лишь сильнее сжал её ладонь, пальцы обвились вокруг её запястья.
— Ты с ума сошёл, — прошептала она, чувствуя, как сердце отбивает истеричный ритм, — Тебя будут искать.
— Сошел. — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то лихорадочное, безумное. — А теперь....
Он приблизился, его дыхание коснулось её лица, горячее, с запахом табака и чего-то горького. Алиса затаила дыхание, не в силах оторвать взгляда от его глаз — тёмных, глубоких, как омуты.
— Глеб, что ты... — она попыталась оттолкнуть его, но пальцы Викторова сомкнулись на её запястье, горячие, крепкие.
— Тсс... — он приложил палец к её губам, и этот жест одновременно выбесил и напугал её.
Алиса замерла, в голове лихорадочно крутились обрывки мыслей, но ничего не складывалось в цельную картину. Она судорожно вдохнула, ощущая, как грудь сдавило, будто воздух вокруг стал густым, вязким.
Мгновение повисло в воздухе — напряжённое, словно туго натянутая струна. И потом он приблизился. Медленно, почти неуловимо. Её плечи напряглись, но она не отстранилась, только зажмурилась в последний миг, когда его губы коснулись её.
Это было не похоже на прежние поцелуи. Ни нежности, ни робости — только сырой, обжигающий огонь, пробирающийся под кожу. Глеб целовал её жадно, с той самой лихорадочной безумностью, что вспыхивала в его глазах. Пальцы на её запястье сжались сильнее, будто он боялся, что она выскользнет из его рук, растворится в воздухе.
Алиса дёрнулась, но он тут же прижал её ближе, другая рука скользнула на затылок, пальцы погрузились в её волосы. Её дыхание смешалось с его, обжигающе горячее, пропитанное запахом табака и чего-то терпкого. Глеб поцеловал её глубже, требовательно, так, словно пытался утопить в этом поцелуе все свои демоны.
Когда он наконец отстранился, тяжело дыша, его глаза сияли диким блеском, а на губах осталась едва заметная тень улыбки.
— Мне нужно идти. Не сообщай никому, что видела меня. Я свяжусь с тобой, чуть попозже.
Глеб медленно отпустил её запястье, но его взгляд всё ещё впивался в её лицо — изучающий, настойчивый, будто пытался запомнить каждую черту. Он сделал шаг назад, и холодный воздух немедленно заполнил пространство между ними, обжигая кожу.
— Куда ты идёшь? — Алиса прищурилась, чувствуя, как внутри поднимается волна паники. — Глеб, подожди...
Он обернулся, на его лице мелькнула усмешка — горькая, вымученная.
— Просто мне нужно кое-что закончить, Лис. — Викторов сжал пальцы в кулак, с такой силой, что побелели суставы.
Он скрылся с поля зрения Соколовской слишком быстро, оставив её без ответов на её многочисленные вопросы, а главное — с тревогой, страхом и непонимаем происходящего.