(НЕ)равные

Алиса стояла у двери, сжав ладони в кулаки. Металлическая ручка холодила пальцы, и это ощущение почему-то помогало удерживать себя в руках. За этими стенами — он.
Когда дверь приоткрылась, она вошла, и её словно ударило в грудь. Запах хлорки и антисептиков, стерильный свет ламп. Пространство напоминало не больницу, а чистилище, где люди медленно отмываются от своих грехов. Глеб сидел в дальнем конце комнаты, согнувшись, как будто каждая кость в его теле кричала от боли. Он выглядел почти призраком: кожа натянулась на скулах, под глазами залегли глубокие тени, волосы потускнели, как пепел после пожара. В татуированных пальцах нервно подрагивала зажигалка — он механически щёлкал ею, как будто этот звук удерживал его в реальности.

Она не знала, чего ожидала, но точно не этого. Он поднял голову, и их взгляды встретились. В его глазах был страх. Смешанный с чем-то ещё — с виной, отчаянием и слабой, почти неразличимой искрой надежды. Алиса замерла, почувствовав, как лёгкие заполняются колючим воздухом, от которого хотелось закашляться. Но она лишь шагнула ближе, стараясь, чтобы шаги были уверенными.
— Живой? — голос сорвался, но она не позволила себе дрогнуть. Не сейчас.
Глеб молчал, смотрел на неё так, словно не верил в реальность происходящего. Алиса заметила, как его пальцы судорожно сжались на металлической кромке стула, побелели суставы. Он походил на раненого зверя, загнанного в клетку. И в этой клетке он гнил, разлагался изнутри.
— Бля, рад, что ты здесь, – голос его прозвучал хрипло, едва различимо. Алиса смотрела на него, стараясь подавить нахлынувшую волну воспоминаний: вечерние поездки в пустом городе, его смех, его поцелуи с привкусом сигарет и виски. Всё это казалось невыносимо далеким, чужим, будто они никогда не знали друг друга.
Глеб смотрел на неё так, будто видел ангела. Или призрака. Его дыхание стало прерывистым, пальцы дрожали, и Алиса не могла отвести взгляд от того, как сильно он изменился. В нём не осталось прежней уверенности, не осталось той надменности, Теперь перед ней сидел человек, раздавленный собственными демонами.
— Лис, я... я всё исправлю, слышь? — его слова были похожи на мольбу. Алиса всмотрелась в его глаза, пытаясь найти там правду. Пыталась понять, что осталось от того Глеба, которого она любила. Он сидел перед ней — изломанный, разбитый, но не сломленный до конца. Что-то внутри него всё ещё боролось, пусть и на последнем издыхании.

Она подняла ладонь, медленно коснулась его лица. Глеб вздрогнул, будто её прикосновение обжигало. Алиса почувствовала под пальцами его кожу — горячую, напряжённую. Он закрыл глаза, едва заметно склонив голову к её ладони, как будто этот жест был спасением.
— Я сильно удивилась, когда мне сказали, что ты здесь, – признается Соколовская, убирая руку, складывая обе на столе, — Неужели взялся за голову?
— Честно? – Викторов откидывается на спинку стула, потухшими глазами смотря на лицо Алисы перед собой, – Меня сюда насильно запихнули. Но я решил завязать с наркотой.
— Конечно ты решил завязать. Здесь же нет наркотиков, — посмеявшись, кудрявая улыбнулась краешком рта, тарабаня ногтями по покрытию столешницы.
Глеб хмыкнул, прикрыв глаза, словно защищаясь от её слов. Алиса заметила, как его пальцы продолжали нервно щёлкать зажигалкой — механически, почти машинально. Металлический звук разрезал тишину, отдаваясь эхом по стерильным стенам.
— Я надеюсь, это не последний раз, когда ты пришла сюда, – с надеждой в карих глазах, проговорил парень.
Алиса посмотрела на него пристально, не отводя взгляда. В её глазах проскользнула тень сомнения, но она быстро погасила её, заставив себя сосредоточиться на настоящем. Глеб ждал её ответа, его пальцы всё ещё щёлкали зажигалкой, как будто этот ритм спасал его от внутренней дрожи.
— Ты хочешь, чтобы я приходила? — голос Алисы прозвучал тише, чем она ожидала.
Глеб кивнул, прикусив губу, словно не был уверен в своих словах.
— Да. Каждую неделю. В день посещения. Это будет... держать меня на плаву, — его взгляд на секунду потеплел, и в нём мелькнула прежняя искра, та самая, что когда-то заставляла её терять голову.
Алиса отвела глаза, словно боялась утонуть в этом взгляде. Её ладони сжались на коленях, ногти вонзились в кожу, оставляя полукруглые отметины. Она знала, что не может верить ему слепо, просто на слово.
— Хорошо, — выдохнула она, чуть слышно, словно боялась своих собственных слов. — Я приду на следующей неделе.
Глеб замер, его глаза широко раскрылись, в них мелькнуло что-то похожее на благодарность. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, и он лишь кивнул, стиснув зубы.
Алиса поднялась с места, чувствуя, как холод бетонного пола проникает через подошвы её ботинок. Она уже собиралась развернуться и уйти, когда его голос прозвучал за спиной.
— Я обещаю, Лис... Блять, я выкину эту дрянь из своей жизни.
Она на секунду замерла, но не обернулась. Обещания больше не значили для неё ничего — только действия.

***

Особняк Викторовых возвышался в центре города, окружённый высокими коваными воротами и идеально подстриженной изгородью. Алисе не хотелось бы здесь появляться больше никогда в жизни, но сегодня её вызвали сюда с настойчивостью, от которой невозможно было отказаться.
Дверь открыла домоправительница в строгом костюме, её  лицо оставалось бесстрастным, пока она провожала её по длинным коридорам, украшенным дорогими картинами. Делает вид, будто они и не знакомы вовсе. Сюр.
— Проходите, — домоправительница распахнула перед Соколовской массивные двери в кабинет.
Внутри пахло дорогим табаком и старым деревом. За огромным письменным столом восседал Викторов-старший — седовласый, с холодным взглядом, похожим на сталь. Он поднял глаза на Алису и кивнул в знак приветствия.
— Садись, — его голос был низким, властным. Алиса подчинилась, ощущая, как ладони предательски потеют.
Остап внимательно смотрел на неё, пальцы переплетены в замок, локти упирались в полированную поверхность стола.
— Я надеялся, что мне не придётся тебя сюда приглашать, — начал он, ни на секунду не отводя взгляда. — Но, как видишь, обстоятельства вынудили.
Алиса сжала губы, молча выжидая.
— Ты в курсе , что мой сын сейчас в лечебнице? — его голос стал жёстче, словно сталь натянули на тонкую струну.
— Знаю, — кивнула она, встречая его взгляд.
Викторов чуть прищурился, на его лице отразилось едва заметное презрение.
— А знаешь ли ты, по чьей вине он там оказался?
Алиса вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Простите?
— Он не был таким до встречи с тобой, — его голос зазвенел ледяным отголоском. — Он не знал этой дряни, пока ты не появилась в его жизни.
Сердце Алисы болезненно кольнуло, но она прикусила губу, не позволяя себе ни единой эмоции.
— Это неправда, — отчеканила она, поднимая взгляд, — Он...он употреблял уже до знакомства со мной.
— Ты сейчас всё, что угодно можешь придумывать, девочка, — Викторов откинулся в кресле, скрестив руки на груди.
Алиса вцепилась в подлокотники кресла, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Её сердце бешено колотилось, но она не позволила себе дрогнуть.
— Глеб сам выбрал этот путь, — голос её прозвучал твёрдо, резче, чем она ожидала. — Я не толкала его на это и абсолютно здесь не при чем. Я похожа на наркоманку или что?
—  Пока ты рядом, он не изменится, —  в его взгляде снова промелькнуло презрение.
Алиса открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился человек в чёрном костюме, наклонившись к Викторову, он что-то прошептал ему на ухо.
— Кажется, наш разговор придётся отложить, — Викторов встал, жестом показывая, что встреча закончена. — Но запомни мои слова, Алиса. Если он снова сорвётся... это будет на твоей совести.
Её взгляд впился в его ледяные глаза, но он лишь сухо кивнул, отвернувшись к окну. Слуга подал Алисе пальто, и она вышла из особняка, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Она прошла несколько шагов по каменной дорожке, когда телефон в кармане завибрировал. Алиса вытащила его, ожидая увидеть сообщение от бабушки или от кого-то из знакомых, но на экране высветилось одно слово. Без подписи, без номера.

«Поговорим?».

Её сердце пропустило удар. Кто это? Почему без подписи? Инстинктивно она обернулась на особняк, но окна оставались пустыми, скрытыми за тяжёлыми шторами.

Сообщение исчезло так же быстро, как появилось.