чп?
Собирая остатки вещей, Алиса судорожно пытается сообразить всё ли упаковала и не забыла ли чего. Без вещей семьи Соколовских дом слегка опустел, но всё ещё казался уютным пристанищем.
– Алисааа, я не хочу уезжать! Там не будет отдельной комнаты! – возмущается Варя, уже привыкшая к собственному небольшому уютному уголку, недовольно взглянув на свою сестру.
– Варь, повзрослеешь, купишь себе квартиру и будет тебе отдельная комната, – усмехается кудрявая, устало взглянув на девочку.
Ей и самой то переезжать не очень то хотелось и удовольствия особого не приносило, но жить в доме Викторовых больше желания не было.
Весь месяц, после событий с Глебом, Алиса потратила на то, чтобы найти работу поприбыльнее, чем консультант в ювелирном магазине на пару часов. Девушку приняли в салон сотовой связи, даже без должного образования: обучили, объяснили что к чему, помогали, и уже через недельку ежедневной теории и практики, Соколовская спокойно работала в салоне одна, продавая телефоны, аксессуары, симки и прочее. Зарплата была достойной и позволяющей снять собственное жилище (конечно же совместно с финансами бабушки): квартира была без капитального ремонта, но чистая, уютная, правда однокомнатная.
Что касаемо самого Викторова.... Нужно отдать ему должное – кудрявый не объявлялся, не просил прощения, не заставлял и без того ментально сломанную девушку переживать ещё больший стресс.
Пару дней Алиса беспрерывно плакала – то ли от чувства предательства, то ли от обмана, то ли от переживаний за татуированного. А может от того, что скучала.
Но, взяв себя в руки, Алиса быстро абстрагировалась и вытеснила из своей головы мысли о кареглазом, оставляя только светлые воспоминания и желание побыстрее наладить свою жизнь. Без присутствия в ней Викторова.
Дверь хлопнула, возвестив об окончании сборов, и Алиса, окинув взглядом пустующую гостиную, с облегчением выдыхает. Да, этот дом хранил в себе много воспоминаний, как хороших, так и плохих, но сейчас нужно двигаться дальше. Впереди ждала новая жизнь, новая квартира и, возможно, новое счастье.
Варя, всё еще дуясь, молча выходит из дома следом за сестрой. На улице их уже ждала бабушка, которая оглядывала те немногие вещи, которые они успели нажить в этом доме.
– Ну что, девочки, поехали? – бодро спрашивает женщина, взглянув на своих внучек, когда к дому подъезжает машина такси.
– Поехали, – отвечает Алиса в ответ, напоследок кинув взгляд на дом. Взгляд, в котором можно было разглядеть легкую тоску.
Поездка прошла в молчании. Варя по-прежнему была недовольна, а Алиса погрузилась в свои мысли, стараясь не думать о прошлой жизни, оставшейся позади.
Доехав до многоэтажки, Алиса забирает пару сумок с багажника автомобиля, и плетется вслед за бабушкой, которая лихорадочно пыталась нащупать в своей сумке ключи от квартиры.
Новая квартира казалась глотком свежего воздуха: обои светлых тонов, старенькая, но чистая мебель, и главное – тишина. Здесь не было ничего, что напоминало бы о Викторове и о его присутствии.
Разгрузив вещи, семья Соколовских принимается за уборку.
Варя, как ни странно, активно помогала, словно пытаясь загладить свою вину за недавнее недовольство. Бабушка хлопотала на кухне, готовя обед.
К вечеру квартира преобразилась. Вещи были расставлены по местам, на окнах висели новые занавески, а в воздухе витал запах свежести и уюта.
– Ну вот, – сказала Алиса, оглядывая проделанную работу, – Теперь это наш дом.
Варя, уставшая, но довольная, прижалась к сестре.
– Мне здесь нравится, – прошептала она, прижимая к себе лохматую куклу.
Вечером, когда Варя и бабушка засыпают, Алиса выходит на балкон. Город простирается во всей своей красе: огни домов, свет фар автомобилей, шум улиц.
Она глубоко вздыхает, вдыхая свежий ночной воздух. В душе было спокойно и умиротворенно. В моменте, кудрявая ловит себя на мысли, что сделала правильный выбор – оставила прошлое позади и открыла двери в новую жизнь.
Из мыслей её прерывает звонок мобильного телефона. Выудив мобильник из кармана домашних штанов, Алиса приподымает брови в удивлении, взглянув на входящий контакт – Остап Геннадьевич.
«Твою мать, как вовремя» – хмурится девушка, смотря на звонящий номер. Иронично – только она решила начать всё с чистого листа, как её вновь возвращают к старым страницам.
– Да? – отвечает Алиса, прижав телефон плечом к уху. Что этому человеку понадобилось от неё, да ещё и в такое позднее для звонков время?
– Алиса, привет. Извиняюсь, что звоню так поздно, просто.... – Остап запинается, а на фоне слышатся громкие стуки, грохот и крики, – Кажется, нам необходима твоя помощь.
Схмурившись, Алиса садится на табурет стоящий в углу балкона, теребя в руках откуда-то взявшуюся зажигалку.
– В чем дело? Я собиралась ложится спать, – спокойно проговаривает Соколовская, надеясь что этот звонок никак не связан с его сыночком.
– Алис, Глеб вернулся домой, но он...он весь месяц только пил, толком с кровати не вставая, а сегодня под вечер с ума сошел – всё крушит, ломает, и постоянно повторяет твое имя, – жалуется Остап, на что кудрявая издает громкий смешок. Какое ей дело до состояния этого человека? Вообще до их семьи.
– Остап Геннадьевич, меня это не касается. Зачем вы мне звоните? – вздыхает кареглазая, желая поскорее закончить эту «увлекательную» беседу.
– Я бы не звонил тебе, просто у нас в гостях Ева с сыном, и Глеб своим поведением очень его пугает. Мы не знаем как его усмирить, и Алёна предположила, что если ты приедешь, если поговоришь с ним – он угомонится, – рассказывает мужчина, голосом полным мольбы и это кажется таким смешным и странным. Ранее строгий и требовательный Остап, звонит восемнадцатилетней девочке с мольбой о помощи, не в силах усмирить своего собственного сына.
– Вызовите ему бригаду психиатрической помощи. Ему укол сделают и он быстро успокоится, гарантирую, – желания видеться с Глебом у девушки не было. Как и с его семьей тоже.
– Алис, у нас внук...я бы не хотел, чтоб он всё это видел. В любой другой день я бы так и поступил или угомонил его своими способами, но здесь ребенок, – вздыхает Викторов старший, – Пожалуйста, приезжай. Я отправлю к вам машину, не надо будет тратится на такси.
«Блять, как благородно» – проносится в голове у Соколовской, пока та начинала слегка нервничать и кусать губы изнутри. Они когда нибудь отстанут от неё? Неужели нет никаких других способов? Они же все такие независимые, самостоятельные, выше всех на три головы.
– Я приеду, исключительно ради ребенка. Заодно ключи от дома верну, – спокойно проговаривает Алиса, проведя ладонью по лицу. Чертова семейка.
– А вы что съехали? Не нужно было, мы же не выгоняли.... – начинает говорить мужчина, но Лиса его перебивает, не желая слушать всякую брехню.
– Съехали, потому-что это не наш дом. Адрес, куда ехать водителю, скину сообщением, – сбросив звонок, девушка томно выдыхает, ещё пару минут смотря в балконное окно. Когда нибудь это проклятье под названием «Викторовы» закончится.
Тихо зайдя в комнату, в которой мирно на диване спала бабушка, а на другом диване и Варя, Соколовская надевает удобный спортивный костюм, стараясь не разбудить никого из родственников.
Спустя двадцать минут у подъезда показалась черная отполированная дорогая машина, и если б Алиса была одета в какое нибудь коротенькое платье, можно было подумать, что она собирается на вызов к какому нибудь богатенькому любителю эскортниц.
Молча усевшись на заднее сиденье автомобиля, кудрявая устремляет свой взгляд в окно, абсолютно не имея представления что говорить Глебу и как его успокаивать. Она ненавидит его сильнее, чем это вообще можно представить.
Знакомый двор и особняк показался достаточно быстро – включенный свет в окнах дома означал то, что постояльцы явно не спят.
Выйдя из автомобиля, кудрявая нервно выдыхает, и плетется внутрь особняка, сразу же встречаясь взглядом с обеспокоенной домоправительницей и Остапом.
Со второго этажа раздавался сильный грохот: неизвестно что ломалось, но это явно далеко не первое, что было поломанным руками татуированного.
– И как мне его успокоить предлагаете? М? – серьезно спрашивает кудрявая, топчась на одном месте. Не хватало еще попасть под горячую руку этого придурка.
– Постарайся поговорить с ним. Не знаю, что у вас случилось, но это явно из-за ваших взаимоотношений, – недовольно произносит домоправительница, осматривая девушку.
Закатив глаза, Алиса поднимается на второй этаж, плетясь к спальне Глеба – звук разрушения с каждым шагом становился всё сильнее и пугающее.
Простояв под дверьми комнаты около минуты, Соколовская всё таки открывает двери, сразу же окидывая взглядом комнату.
Спальня напоминала поле битвы, словно в ней разразился ураган ярости и отчаяния. Все дышало хаосом и разрушением.
Посреди комнаты валялся перевернутый стол, на котором раньше аккуратно стоял компьютер и разложены книги. Теперь всё было сброшено на пол, монитор зиял трещинами, а клавиатура была сломана пополам.
По стенам, некогда украшенным картинами и фотографиями, теперь зияли дыры, оставленные кулаками. Обои были сорваны в клочья, обнажая серый бетон.
Подушки с дивана были распороты, и перья разлетелись по всей комнате, словно снег в бурю. Они липли к стенам, к полу и по всем поверхностям в спальне.
В углу комнаты валялась сломанная гитара – его любимый инструмент, его отдушина, его источник вдохновения. Теперь она была безжизненна и бесполезна.
– Глеб...? – проговаривает Соколовская, взглянув на парня, что сидел на краю кровати, впуская татуированные пальцы в кудрявую голову.
Услышав женский голос, Викторов поворачивает голову на звук, а девушка, не сдвигаясь со своего места, осматривает лицо кудрявого.
Его лицо, обычно живое и полное энергии, сейчас представляло собой бледную маску, искаженную гримасой отчаяния. Глаза, покрасневшие и опухшие от слёз, метались по комнате, словно загнанный в угол зверь, то и дело останавливаясь на каком-нибудь обломке, словно ища оправдание своей ярости. Зрачки расширены, будто он находится под воздействием наркотиков или же его охватила дикая паника.
Волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас торчали в разные стороны спутанными прядями, прилипшими ко лбу от пота. На лбу, висках и щеках виднелись красные полосы – следы от яростных движений руками.
Губы были искусаны до крови, а подбородок подрагивал, пытаясь удержать рыдания. Глеб задыхался, хватая ртом воздух, словно ему не хватало кислорода.
На руках алели свежие ссадины и царапины, полученные в приступе ярости. Костяшки пальцев были сбиты в кровь – результат его безумной борьбы со стенами и мебелью.
Что ему говорить? Какие слова подобрать? Потому-что единственное желание Алисы – убежать.