(НЕ)равные

«Оставь меня одну,
Ведь мне больше не больно разбиваться на части
Я к тебе больше не приду,
Ведь мы стали другими и нам больше не страшно»

Стоя в ванной, кудрявая пытается взбодрится и придти в себя после кошмарного сна. Это был поистине настоящий ужас, и это выглядело настолько реально, что после пробуждения девушке потребовалось минут двадцать, чтобы осознать, что это всего лишь глупое наваждение и результат переживаний за Викторова.
Обдав лицо холодной водой, Алиса ещё пару секунд смотрит на себя в зеркало, а после выходит из ванной комнаты плетясь в спальню, чтобы собраться и доехать до адреса, который прислал Остап, и выезжать нужно уже сейчас, чтобы успеть проведать Глеба, а затем забрать Варю из детского сада.
Конечно, можно забрать сначала сестру, и вместе доехать до кудрявого, но мало ли, что она там может увидеть? Тем более, после этого жуткого сна....лучше поехать одной.
Через пятнадцать минут Соколовская выходит из дома, дожидаясь машину такси.
Машина подъезжает быстро, и Алиса, назвав адрес, откидывается на спинку сиденья, стараясь унять дрожь, всё ещё преследовавшую её после кошмара. Перед глазами вновь всплывают размытые образы: темная комната, силуэт Глеба, что безжизненно висит посреди помещения, его синие губы...
Смотря на сменяющиеся дома в окне автомобиля, Соколовская отгоняет от себя назойливые мысли, и вскоре подъезжает к дому в незнакомом районе. Что это за место?
Расплатившись с таксистом, кудрявая выходит из машины: перед ней стоит обшарпанный многоэтажный дом, явно нуждающийся в капитальном ремонте. Подъезд оказался максимально грязным и темным, с облупившейся краской и неприятным запахом сырости.

Общежитие оказалось не самым лучшим: повсюду валялись бычки и  пустые бутылки. Место казалось рассадником людей из низшего слоя общества. С трудом, но найдя номер нужной комнаты, кудрявая стучится в двери, не обнаружив кнопки звонка. Осознавать, что парень из богатенькой семьи, привыкший к дорогим автомобилям, прислуге и любому выполнению его приказов, живет здесь – было сложно. Практически невозможно.
Двери отворились только через пару минут, и то, что увидела Алиса, повергло её в шок и вогнало в состояние ступора.
Лицо Глеба превратилось в маску, словно высеченную из грубого камня. Кожа, когда-то чуть смуглая и живая, теперь приобрела землистый, сероватый оттенок, натянувшись на острых скулах, как пергамент. Глаза, в которых раньше искрился озорной огонек, запали глубоко в орбиты, окруженными синими кругами, похожими на следы от побоев. Губы обветрились и потрескались, а уголки рта неестественно дергались, как и его руки – дрожащие в жутком треморе.
– Что ты здесь делаешь? – хрипло и отстраненно произносит парень, смотря куда-то сквозь девушку. Его выражение лица было таким, словно прямо сейчас он испытывает дикую боль внутри себя.
– Глеб, что с тобой? – взволнованно спрашивает Соколовская, не понимая, что произошло с Викторовым буквально за неделю. Он болен?
Не спрашивая, кудрявая заходит внутрь комнаты, осматривая помещение: пыльно, темно, не уютно. Как в подвале. Резко отдернув шторы, чтобы в комнату поступал солнечный свет, Алиса слегка пугается, когда татуированные руки в секунду задергивают шторы обратно.
– Блять, не делай так, – рявкает Викторов, смотря на Алису каким-то звериным взглядом, – Нахуя ты пришла? Я звал?
Сев на край кровати, постель которой была хаотично расправлена, Алиса смотрит в темные глаза парня, пока тот судорожно пытается спрятать свои дрожащие руки в карманах спортивок.
– Что с тобой? Ты болен? – хмурится девушка, и поднимается с кровати, подходя к Глебу и прикладывая свою ладонь к его лбу, но тот резко откидывает её руку от себя, раздраженно отходя от кудрявой.
– Уйди. Пожалуйста. Иди, блять, домой, – садясь на кровать, Викторов нервно впускает пальцы в свои волосы, а его тело начинает колотится, словно в каком-то припадке.
Беспокойство и страх Алисы становится максимальным, и незнание того, что с Викторовым, пугало ещё больше, чем само его состояние.
– Что происходит? Ты можешь мне объяснить или нет? – размахивает руками девушка, садясь на корточки перед трясущимся парнем.
– Доза мне нужна, блять, вот что! – кричит Глеб в лицо Алисы, и та теряет способность разговаривать, поднимаясь на ноги и отшатываясь назад, словно её оттолкнули физически.
Мир вокруг девушки словно замер, перестал двигаться, дышать. Его слова обрушились на неё, как лавина, погребая под собой все чувства к нему, все надежды, все эмоции. Она встала, словно остолбенев, не в силах вымолвить ни слова, словно ей перерезали голосовые связки.
В голове гудело, и даже ныло. Хотелось закрыть уши ладонями, чтобы только больше не слышать его голоса. Он не может быть наркоматом. Почему она не заметила этого раньше? Это же абсурд.
Внутри нарастает онемение. Алиса чувствует, как кровь отливает от лица, оставляя лишь ледяную пустоту. Сердце замирает, перестает биться, а потом вдруг начинает колотиться так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.
В горле пересохло, словно она проглотила горсть песка. Девушка хотела кричать, плакать, ругаться, но не могла издать ни звука. Слова застряли в горле, как ком, мешая дышать.

Глеб же не ощущал ничего. Только всепоглощающую физическую боль, ноющие мышцы и ломоту в теле, словно ему разом ломают все кости, но делают это медленно, издеваясь и доставляя максимальную боль.
И только проблеск надежды и резкая мысль – она может помочь. Сейчас ничего не важно. Лишь бы употребить, и избавится от этого кошмарного состояния, в котором он находится уже несколько дней.
– Алиса....помоги мне.... – хрипло произносит парень, поднимаясь с постели. Глаза безумные, и запавшие, лихорадочно сверкают, метаясь по лицу девушки, в поиске поддержки.
Он с трудом удерживается на ногах, слегка пошатываясь. Лицо перекосила гримаса страдания, губы дрожат, выплескивая обрывки фраз.
– Мне надо...очень. Я прошу тебя... – дрожащими пальцами, Глеб достает украденный мобильный, и протягивает его Алисе, которая не произносит ни одного слова, стеклянными глазами смотря на парня, – Я умоляю, – хрипит Викторов, словно задыхаясь. Голос срывается, превратившись в жалкое подобие шепота.
Он хватается за рукава, за подол худака, цепляясь как утопающий, за соломинку. Пальцы скрючились, ногти впиваются в кожу, оставляя красные полосы.
– Что ты хочешь от меня? Отойди! – фыркает Алиса, отходя от парня, сжимая в руках незнакомый мобильный. Откуда он? И что ему от неё надо?
– Дилер. Позвони ему, договорись, купи...я прошу тебя. Я всё, что хочешь сделаю. Я всё тебе отдам, только помоги мне, – слезы катятся по его щекам, оставляя грязные разводы на давно небритом лице. Он казался не человеком, а раненым зверем, загнанным в угол и готовым на всё ради спасения, – Пожалуйста, я больше не могу, блять.
Голос парня пропадает окончательно, превратившись в тихий стон. Он падает на колени перед Алисой, прижимаясь лицом к её ногам, обхватывая татуированными ладонями её колени, словно молясь.
Его трясло, била мелкая дрожь. Он больше не был собой, не был личностью. Он был лишь воплощением наркотической зависимости. Жалкой. Униженной. И готовой на всё, ради дозы. 

Отпихнув от себя Глеба, девушка всхлипывая, открывает контакты на телефоне, ища номер дилера. Она сделает это только потому, что он однажды помог её семье. Но это будет последнее, что она для него сделает.
Наркотики – мир абсолютно неизведанный, незнакомый для Алисы и ужасно пугающий. Что, блять, говорить этому дилеру?
– Здравствуйте. Я звоню от лица Глеба....у него ломка, и ему нужны вещества. Как я могу....– слова путаются, девушка запинается, не зная как разговаривать с такими людьми, – Как приобрести можно?
На том конце провода раздается молчание, и Алиса даже думает, что звонок прервался, но вскоре из трубки раздается мужской грубый голос.
– Где вы находитесь? – интересуется мужчина, и девушка дрожащим голосом объясняет свое местонахождение, смотря на Викторова, что забился в угол, обхватывая свои колени, – Будьте там. Я сейчас приеду, – спокойно говорит дилер, и отключает звонок.
Находится в помещении становится невозможным: душно, тошно, хочется убежать, поэтому Алиса молча откладывает телефон на ближайшую поверхность и выходит из комнаты, идя на выход из обшарпанного здания.
Глубоко вдыхая свежий воздух, Алиса не может сдержать поток слез: соленая вода  течет по румяным щекам, смешиваясь с тональным средством, и размазываясь по лицу, когда та пытается судорожно смахнуть слезы.
Через пол часа у дома появляется парень с капюшоном на голове и сигаретой в зубах. Соколовская сразу поняла, что это тот, кто так нужен Глебу.
– Это я вам звонила, – проговаривает девушка, подходя к парню. Тот выглядел очень молодо. Неужели тоже наркоман?
Достав из кармана шоколадку, парень передает её Алисе, слегка улыбаясь.
– Пакетик внутри упаковки, – тихо шепчет он, а после достает свою визитку, передавая её девушке, – Деньги переведешь по этому номеру. Глебу передай, что я сам сюда приперся, только благодаря нашему долгому сотрудничеству.
Мужчина ушел также быстро, как и появился. Зайдя в подъезд, Соколовская достает зиплок перед дверьми комнаты Глеба, рассматривая его в своих руках. Сука, может это сон? Пусть это будет сном.
Пройдя в комнату, кудрявая кидает пакетик в сторону Глеба, вновь чувствуя, как слезы текут по её щекам.
– Оставь меня в покое. И никогда....слышишь, блять? Никогда не смей ко мне приближаться. Я ненавижу тебя, – всхлипывая произносит Алиса, и не желая видеть, как парень употребляет, спешно покидает комнату.

Глеба больше не существует. Он умер.

| не будь чмоней – подпишись на канал: набери в поиске lanamukka |