(НЕ)равные

Осенний дождь тарабанит по застекленным окнам дома, пока Алиса делает крепкое кофе, попутно пытаясь пробудить свою младшую сестру.
– Варя, хватит валяться по столу. Давай просыпайся, – хмурится девушка, ставя перед девочкой тарелку с овсяной кашей.
Та морщась отодвигает тарелку, смотря на нее так, словно там не сладкая молочная каша, а резиновый вареный ботинок.
– Я это не хочу. Я хочу вафелек, – хнычит Варя, и кудрявая лишь пожимает плечами в ответ.
– Ходи голодная значит, – отпив крепкое кофе, Алиса облокачивается о кухонный гарнитур, закапываясь глубоко в своих мыслях.
Ровно неделю от Викторова ни слуху, ни духу. Алиса не в курсе, где он живет, с кем и на что. Он не приходил, не звонил, никакими способами не связывался – ровно так, как сказала ему девушка. Она по нему скучала. Сама в себе это скрывала, отнекивалась, отбрасывала, но знала – она скучает. По его дурацким шуткам, по мимолетным касаниям, даже по его свойственной внезапной агрессии.
А ещё она переживала: он ушел без средств существования, без средств связи, и наверно это было спонтанным и глупым решением – выгнать его из своего же дома.
Иногда накрывало чувство вины за то, что она так с ним поступила – как с дворовой бездомной псиной.

По покрытию черного зонта тарабанит дождь, и девушка крепче сжимает руку маленькой сестренки, которая радуется зонтику с изображением клубнички.
Добравшись до остановки, Алиса садится на лавочку и достает мобильный телефон, решив, что нужно как-то связаться с Глебом – хотя бы узнать, всё ли с ним в порядке. Его личный сотовый номер оказался отключенным, и кудрявая решила, что позвонит чуть позже – утро, телефон скорее всего сел, если он нашел способ, как приобрести новый, а парень так рано никогда не просыпается.
Отведя девочку в детский сад, Соколовская плетется в магазин ювелирных изделий – за неделю ей удалось найти подработку на четыре часа, работать в зале магазина украшений, консультировать клиентов. Не пыльно, не хлопотно, зарплата конечно совсем небольшая, но этого хватит на какие-то личные нужды.
Отработав свою смену, кареглазая плетется на остановку и вновь набирает номер Глеба, но тот вновь оказывается выключенным. Внутри начинала поселяться тревога за парня – вдруг с ним что-то случилось? И в этом виновата она.
Добравшись до дома, девушка решила – единственный способ отыскать татуированного, это во-первых, спросить его родителей о том, не появлялся ли он дома, и если нет, то попросить помочь найти его и заодно сообщить о том, что он без связи. Совсем.
Единственная проблема – у Алисы не было номеров, ни Остапа, ни Алёны.
Немного пораздумав, девушка заходит в интернет и находит номер компании Остапа – он постоянно на работе, а значит с ним удастся связаться хотя бы таким способом.
Гудки медленно раздаются в трубке, пока не слышится звонкий, мелодичный голосок.
– Приемная Остапа Геннадьевича, чем могу помочь? – интересуемся девушка, и Алиса начинает нервно расхаживать по дому.
– Добрый день. Как я могу связаться с Остапом Геннадьевичем? – сразу задает вопрос девушка, слыша неловкую паузу на том конце провода.
– Вы записаны? Или по какому поводу? Сейчас всё время для личных встреч занято, – отчеканивает секретарша, и кажется, она не сильно хочет продолжать этот разговор.
– Я по поводу его сына. Передайте ему пожалуйста, пусть свяжется со мной по этому поводу. Это Алиса, – спокойно проговаривает девушка и открывает звонок, слегка вздохнув. Если уж родители не знают, где этот ненормальный идиот, то кто тогда вообще знает?

Дома Алиса бегло принимает душ, и не успев до конца вытереться, та хватает звонящий телефон, попутно обвивая обнаженное тело полотенцем.
– Алиса? Здравствуй, что-то с Глебом? – слышится настороженный, но тот же серьезный голос Остапа на том конце провода.
– Здравствуйте. Он случайно не вернулся домой? – смотря на себя в зеркало, интересуется Алиса, надеясь на положительный ответ.
– Нет. Объясни в чем дело, – требовательно просит отец кудрявого и Соколовская принимается за рассказ.
В подробности не вдавалась – ни про их интересные отношения, ни про то, что Глеб спал на улице одну ночь. Только сухие факты, и информацию о том, что Глеб сейчас – без связи и без денег.
Выслушав девушку, Остап обещает в ближайшее время выудить информацию о местонахождении своего сына и конечно же, оповестить об этом девушку.
Выдохнув, Алиса отключается, и принимается сушить волосы, натягивать на себя нижнее белье, а затем, та удивляется быстрой реакции отца Глеба – на телефон приходит сообщение с адресом местоположения и информации о том, что это комната в общежитии, которая принадлежит Серафиму.
Ощутив резкую сонливость, та уходит в свою спальню, ставит будильник, и погружается в сон, тихо посапывая и обнимая подушку.

Будильник раздражающе звенит над ухом, и девушка приподымаясь на локтях, отключает выводящий из себя звук.
Первым делом Алиса решает доехать до полученного адреса – узнать что с Глебом, и все ли с ним хорошо, оказывается для девушки буквально одним из важных факторов.
Приведя себя в порядок, Соколовская вызывает такси и выезжает по нужному адресу, ощущая какую-то легкую тревогу внутри.
Вскоре, подъехав к старому зданию, девушка выходит из машины, осматриваясь: обшарпанные стены, потрескавшиеся лестницы.
Зайдя внутрь, кудрявая аккуратно поднимается по ступенькам, отыскивая взглядом нужную комнату.
Встав перед дверью, Алиса пару минут собирается с мыслями, а после случит в деревянный материал двери, ожидая, когда татуированный ей откроет. Минута. Две. Схватившись за дверную ручку, Соколовская приоткрывает двери, отчего ключи падают на пол с другой стороны, раздаваясь характерным звякающим звуком.
– Глеб? – произносит кудрявая, закрывая за собой дверь, пытаясь прислушаться к пространству в комнате – тишина. Всепоглощающая, глухая, давящая на уши.
В нос ударил запах железа – странный, тошнотворный и резкий.
Комната поплыла, когда взгляд зацепился за силуэт, неподвижно висящий под потолком.
Сердце пропустило удар. С каждой секундой, с каждым шагом, комната словно сужалась, воздух становился гуще, тяжелее. Он висел, безжизненный, лицо искажено гримасой, глаза остекленели. Лицо скрыто спутанными прядями волос. Веревка врезалась в татуированную шею, обезобразив любимые черты.
Крик застрял в горле, не находя выхода. Мир перевернулся, дыхание сперло. Ноги подкосились, и Алиса рухнула на пол, не в силах отвести взгляда от этого ужаса. Боль, острая и всепоглощающая, захлестнула ее, лишая разума. Слезы беззвучно катятся по щекам, смешиваясь с холодным потом.
Собрав остатки сил, Соколовская подбегает к бледному телу, и пытается его поднять, крича и умоляя очнутся, помочь, умоляя вылезти из этой петли, но всё тщетно. Его пальцы, обычно такие теплые, сейчас были ледяными и синими. В глазах, застывших в ужасе, отражалась пустота. Мир сузился до этой страшной картины, до запаха смерти и отчаяния
Внутри что-то оборвалось, оставив лишь зияющую, черную дыру. Через минуту женское тело покоилось на напольном покрытии комнаты, рядом с висящим мертвым телом. Сознание теряется, и последнее, что видит Алиса – иссиня бледные губы Викторова.

Резкий звонок будильника разрывает тишину. Алиса подскакивает с постели, хватаясь за сердце, что бешено колотится в груди. Холодный пот заливает лицо, смешиваясь со слезами, которые та пролила во сне. Твою мать, что это было?
Это всего лишь сон, Алиса. Это всего лишь сон.