(НЕ)равные

Шум проезжающих мимо машин заставляет кудрявого открыть глаза, тут же щурясь от солнечного света, который так приносил дискомфорт карим глазам.
Приподымаясь со скамейки, Викторов проводит татуированными ладонями по лицу, ощущая дикую головную боль и боль в спине видимо от того, что тело парня не привыкло спать на твердой уличной лавочке.
– Блять.... – фыркает кареглазый про себя, хлопая по карманам джинс, и не находя в них мобильного телефона. Как чудесно.
Осмотревшись по сторонам, парень пытается понять в каком районе города находится и как добраться до дома, но единственная мысль, которая сейчас поглощает всю его голову, это мысль о воде. Холодной чистой питьевой воде.
– Сигареты не найдется? – интересуется кудрявый у мимо проходящего мужчины и тот любезно протягивает ему сигарету, которую парень сразу же заводит за ухо, – Ещё можно? – усмехается кудрявый, и мужчина дает ему ещё одну сигарету, которую Викторов сразу же прикуривает от огня зажигалки, что протягивает мужчина.
Сухо поблагодарив добродушного человека, татуированный идет вдоль тротуара, читая названия улиц висящих на домах, пытаясь вспомнить в какую сторону плестись, чтобы сесть на электричку.
Пронизывающая головная боль интенсивно нарастает, отчего парень жмурит глаза, в попытке ее унять.
Через какие-то еле знакомые переулки парень добирается до вокзала, садясь на лавочку, в ожидании электрички.
Денег нет, телефона нет, а значит ехать придется безбилетником, либо.....

Передвинувшись ближе к девушке, что одиноко сидит на лавочке в ожидании электрички, кудрявый расплывается в полуулыбке, взглянув в глаза рыженькой миленькой девице. Та в свою очередь смущенно отводит взгляд, посмотрев вдаль, но хриплый прокуренный голос возвращает ее внимание к себе.
– Мы с вами случайно нигде не встречались раньше? – произносит татуированный, не убирая улыбку с лица.
– Сомневаюсь, – сухо отвечает девушка, оглядев кудрявого. Небрежные кудри, слегка помятый видок, сигарета спрятанная за ухом.
– Мне ваше лицо очень знакомо. Имя не подскажите? – усмехается Глеб, проведя ладонью по кудрявым волосам.
Что-то в парне притягивает, и отталкивает одновременно. Его вид явно говорит о том, что он не с университета едет. На шее красуются большие багровые пятна, свидетельствующие о бурной ночи, опухшие красные глаза доказывают его не самое приятное состояние ещё совсем недавно, но улыбка, которой он одаривает рыжую, кажется ей абсолютно искренней и честной. Чем черт не шутит? Он же ничего противозаконного не предлагает, а значит....
– Оля, – проговаривает девушка, наконец улыбнувшись краешком рта.
Довольно кивнув, Глеб продолжает заговаривать новую знакомую, рассказывая о том, что его обокрали, забрав телефон и последние деньги, и ему теперь не на чем вернутся домой.
Жалостливое сердечко Оли тает. Если человеку нужна помощь, то ему непременно нужно её оказать, а как иначе?
– Я заплачу за тебя, – наконец говорит девушка, одаривая Глеба сочувствующим взглядом. Он не так плох, как кажется на первый взгляд.

Всю дорогу Викторов смеялся, рассказывая девушке о каких-то рандомных историях своей жизни. Он мог бы спокойно послать её на все четыре стороны после покупки билета, но она не плохая, да и ехать скучно.
– И что? Ты реально проснулся на лавочке? – усмехается рыженькая, посматривая в карие глаза кудрявого.
– Реально, блять. Пока спал, меня и обчистили нахрен, – ухмыляется Глеб, взглянув в окно электрички, тут же ловя взглядом свое отражение, заприметив отчетливые засосы на шее. Твою мать.
Настроение резко ухудшается, а головная боль доходит до своего максимального пика. Парень уже мысленно представляет этот разочарованный взгляд Лисы, которая с брезгливостью рассматривает отметки каких-то шалав на его татуированной шее, ставя под сомнение все его слова, сказанные в её адрес.
Обрывками памяти, Глеб собирает вчерашний вечер по кусочкам: приятель оформляет большое количество алкоголя, который с каждым часом, практически не заканчивался, хотя они только и делали, что пили. Интересная цветная таблеточка ночью, вызывающая бурю эмоций внутри, и желание невероятного движа. Желание никогда не спать, желание покорить этот чертов мир. Молодая стройная официантка, сидящая на коленях у Викторова, а потом спускающаяся вниз, не стесняясь присутствия начальника рядом. Хороший минет, а после секс на столе заведения, под храп спящего дружка на диванчике напротив.
Всё это в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, провоцирующего резкую амнезию в одну секунду. Следующие часы он не помнит совсем. Как оказался на улице? Почему спал на лавочке? Где, сука, его телефон? Всё стерлось в памяти под чистую.

***

Викторов так и не вернулся. Ни ночью, ни утром. Отгоняя от себя самые страшные варианты событий, девушка с самого раннего утра трудилась на кухне: сегодня день рождение у бабушки. У самого близкого и дорогого человека в её жизни. У самого важного.
Покупать торт, к сожалению, денег нет, но зато есть продукты, которые успели купить в большом количестве семья Соколовских, когда Глеб ещё был под обеспечением своих родителей.
Десерт своими руками – не самый плохой вариант, хоть кудрявая и не сильна в подобной сфере деятельности.
– Варюш, подай мне бананы с холодильника, – просит Алиса, обмазывая домашние коржи кремом.
Девочка послушно сползает со стула и достает связку бананов, положив их на кухонный гарнитур и с интересом рассматривая то, как старшая сестра трудится над сюрпризом для бабушки.
Услышав звук захлопывающейся двери, Варя делает испуганное лицо, показывая на торт.
– Алиса, это бабушка! Мы не успели! – с грустью в голосе тихо говорит девочка, пока Соколовская моет руки.
– Сомневаюсь, милая, что это бабушка, – вздыхает кудрявая.
Побежав в прихожую, девочка смотрит на пришедшего домой татуированного, и громко крикнув «Хлеп пришел!», снова убегает на кухню.

Видеть парня не хотелось. Где бы он не был – он поступил по скотски, но переживания за самовлюбленного эгоиста заставляют выйти в прихожую и взглянуть в карие глаза, что показались Алисе какими-то стеклянными.
В секунду кажется, что сердце падает в пятки, а в животе завязывается тугой узел, провоцируя тошноту. А чего она ожидала? Искренних чувств? Честности? Любви? Это всё маскарад.
Каждое слово, что произносил кудрявый, пропитано ложью, каждая улыбка была маской, скрывающее истинное лицо. Девушка чувствует, как мир вокруг рассыпается в прах, обнажая глубокую пустоту внутри.
Непонимание и обман, переплетенные в густой паутине тех светлых воспоминаний, когда Глеб не был мудаком, давили на грудь, заполняя сознание темной тенью.
Самая горькая часть этих эмоций заключалась в осознании того, что она сама открыла ему свои тайны и сделалась уязвимой в его руках.
– Лис, это не то, о чем ты думаешь, – пытается оправдаться кудрявый, вызывая в девушке улыбку. Как это глупо.
– Я ни о чем не думаю, Глеб. Думала это бабушка пришла, а это ты.... – хмыкает она пожимая плечами, и спешно покидает прихожую, плетясь на кухню и сдерживая подступающий поток слез.
Почему она это чувствует? Она же знала кто он. Знала какой и на что способен. Она знала, что ему нельзя доверять, даже на долю процента....тогда почему так больно? Почему так цепляет и задевает?

Зажмурив глаза, Алиса не позволяет слезам течь по бледным щекам, принимаясь к процессу готовки торта для бабушки, слыша как медленно приближается Викторов к столу, усаживаясь на стул и томно вздыхая, словно он знает что такое стыд и совесть. Словно он чувствует вину, но это не так, и Алисе об этом хорошо известно.
– Давай поговорим? – просит Глеб, смотря в спину девушки. Двоякие ощущения: вроде и стыдно, а вроде и плевать. Почему он вообще должен оправдываться? Она ему официально никто.
– Давай. Как погода на улице? – спокойно спрашивает девушка, нарезая бананы кружочками.
– Алис, не делай из себя дуру. Я не об этом, блять, – фыркает кудрявый и встав, подходит к девушке, разворачивая её к себе, крепко схватив за запястье, причиняя физический дискомфорт.
Резкий порыв ярости, обиды и предательства застилают разум Соколовской, и выдернув свою руку, та хватает недоделанный торт и впечатывает его в лицо Глеба, размазывая крем и смятые коржи по его татуированному лицу.
– Пошел нахрен! – рявкает девушка, опуская руки и торт падает под ноги парня, который стоит в полном изумлении и шоке, пытаясь пальцами убрать крем с глаз, чтобы видеть хоть что-то.