(НЕ)равные

«Хочу ёбаный движ и не спать никогда
Хочу водку, Рэдбулл и мы как на спидах»

Максимальное раздражение вызывает у парня столпотворение, которое воцарилось в электричке. Ебаный общественный транспорт. Кучка подростков сидящих сзади громко смеются, провоцируя кудрявого обернутся на многоликий звонкий смех.
– Вы рты свои закроете или помочь? – фыркает он, злобно взглянув на кучку девчонок, которые рассматривают его лицо с неким интересом, на что Глеб лишь усмехается. Дорастите хотя бы до возраста согласия.
Компашка всё таки затыкает свои рты и кудрявый облокачивает голову о спинку сидения, прикрывая глаза. Быстрее бы доехать, купить всё, что требуется для состояния, в котором абсолютно ничего не важно вокруг, а уж после этого, можно думать о том, что делать дальше. Куда идти работать и что делать с Лисой, которая не то, чтобы не должна знать о его «увлечениях», но даже мысли такой в её голове возникнуть не должно.

Выйдя из душной электрички, Викторов тут же прикуривает сигарету, глубоко затягиваясь. До Кировской пешком минут десять, поэтому кудрявый не спеша, выдыхая дым, плетется по тротуару, поправляя черный бомбер. Октябрьское ласковое осеннее солнышко мягко, тепло, припекает кудрявую голову татуированного.
До здания парень доходит даже быстрее, чем планировалось. Заходя в бар, парень осматривается и поднимается на верхний этаж, где находятся некие «вип» места.
Перешагнув последнюю ступеньку, он сразу же ловит смеющийся взгляд Димы, что подарит ему хорошее настроение на сегодня. Ну как подарит....продаст, скорее.
– Здарова, браток, – усмехается парень, привставая и пожимая руку кудрявого в знак приветствия.
– Привет, привет. Не плохо ты тут устроился, – ещё пару лет назад, этот человек продавал наркоту через посредника, и брал себе малые проценты полученного. А иногда работал за дозу. Сейчас же, у него свой бар, он поставляет качественное «счастье» в город и ни о чем не парится. Менты куплены. Жизнь налажена.
– Ещё бы. А ты давненько не писал. Че, сорвался? – смеется тот, откидываясь на спинку дивана.
– Как видишь. Не мы такие, жизнь такая. Так, че, за пять косарей намутишь че то? – пальцы Викторова начинают подрагивать от предвкушения скорого прихода.
– Намучу. А че, Глебка, траблы с баблом? Для тебя не характерно, – улыбается он, и почему-то данный вопрос парня нервирует. Какое его собачье дело?
Оставив Диму без ответа, Глеб кладет татуированные руки на стол, когда к столику подходит милая девочка, лет девятнадцати с подносом в руках. Поставив перед парнями два каких-то коктейля, она улыбается уголком рта взглянув на Глеба, а затем удаляется.
– Пей, Глебас, за мой счет сегодня. Угощаю, – посмеивается парень напротив, и берет бокал в руки, отпивая коктейль.
Кудрявый проделывает тоже самое, отмечая вкусовые качества напитка – пиздатый.
Ещё минут десять разговоров о старых общих тусовках, и в руках татуированного наконец покоится зиплок с белым порошком внутри.
– Можешь прям тут, чувак. Сюда никто не поднимется, – видя желание Глеба, проговаривает парень, закуривая сигарету прям в помещении.

Повторять дважды не приходится: банковской платиновой заблокированной карточкой, Викторов проделывает аккуратные ровные дорожки, а затем занюхивает порошочек сначала одной ноздрей, а потом второй.
Откинувшись на спинку дивана и слегка откинув голову, Викторов прикрывает глаза и наконец то это происходит: мир вокруг распадается на миллионы ярких точек. Каждый звук и каждое движение кажутся громкими и какими-то затянутыми, а парень вдруг ловит себя на мысли, что может провести вечность, сидя в этом баре и наблюдая за танцем теней на стенах от клубного шара.
Веки тяжело прикрываются, но внутри бурлит жажда движа. Время растягивается, как резинка, и каждое мгновение ощущается как целая жизнь.
Тело ожило. Как после хорошего массажа. Как после дикого секса. Каждый вдох приносит небывалое удовольствие и вызывает улыбку на лице.
– Заебись тема, брат? – ухмыляясь спрашивает Дима, затушив сигарету о пепельницу.
– Пиздато.... – хрипло произносит Глеб, выпрямляясь, – У меня есть ещё два косаря. Намутишь алкашки?

***

Мешая тушеное мясо в сковороде, Алиса поднимает взгляд на настенные часы – время восемь часов вечера, а Викторов так и не вернулся домой.
Может своим «отказом» она его обидела? Хотя, это не был отказ. Больше просьба обдумать. Просьба подождать.
Может ему стало плохо где-то? Всё таки он после больницы, у него было тяжелое состояние, вчера он пил, а сейчас он принимает лекарства – организм по разному может отреагировать на подобное.
– Алис, а где Хлеп? – спрашивает Варя, заходя на кухню с куклой в руках.
– Не знаю, милая. Гуляет где-то, – вздыхает кудрявая, проворачиваясь в сторону сестры, – Есть то хочешь?
– Дааа. С макарошками? – улыбается девочка, садясь за стол.
– С макарошками, – смеется Соколовская, накладывая Варваре пищу в тарелку.
Когда сестра доедает, девушка моет посуду и укладывает девочку спать, прочитав сказку про Рапунцель.
Вернувшись в свою комнату, Алиса хватает телефон, и сначала пару раз набирает номер Викторова, но когда ответа не поступает, то она открывает с ним чат, набирая сообщение.

@alisa_sokol
– Глеб, где ты?
– я переживаю
– ответь хотя бы на один звонок

Но сообщения так и остаются не прочитанными. Чувство тревоги окутывает девушку, как тяжелый туман, наполняя каждую клеточку тела неведомым страхом за Викторова.
Он ненормальный. Он просто невероятный придурок, но эмоции которые кареглазая испытывает к Глебу, затмевают все остальные чувства внутри.
Ещё пять звонков и бессмысленное количество сообщений. Мысли о самом худшем, хождение по комнате от стены к стене, и даже слезы от того, что девушка просто не знает как связаться с этим безответственным идиотом.
А затем, переживания сменяются раздражением и агрессией. Она не его мамочка, чтобы ждать его как цепная псина у двери. Все его слова о симпатии – вранье. Ложь, которую тот плетет своим языком, без какого либо стыда или совести.
А что она хотела вообще? Он эгоист и мудак. Самовлюбленный нарцисс. Он никогда не любил и никогда не полюбит никого, кроме себя. Пошел бы он к черту.
Мысли путаются, и девушка засыпает под слишком громкое, для её ушей, тиканье часов.