эффект.
Пару секунд Алиса приходит в себя после неожиданного поцелуя, размышляя над словами татуированного.
– В смысле? В клуб? С тобой? – переспрашивает кудрявая, словно не услышала.
С одной стороны – пойти с ним, это хорошая возможность проследить за количеством выпитого им алкоголя, и просто понаблюдать за его состоянием. С другой – пойти с ним, значит поддержать его ублюдскую идею.
– Нет, с твоей бабушкой. Лис, че ты как слабоумная? – усмехается Викторов, и облокачивается телом о кухонный гарнитур, – Давай, десять минут тебе. Шуруй.
Идея Глеба – максимально абсурдная. Ни развлекаться, ни читать нотации парню Алисе не хотелось, но ноги сами её ведут в спальню, а руки сами спешно натягивают любимые джинсы, майку на тонких лямках и широкую рубашку в клетку. Наряжаться девушка смысла не видела – она там не для развлечений.
Расчесав волосы, Алиса поправляет макияж, делая акцент на карих глазах, а затем выходит обратно на кухню, наблюдая как кудрявый активно двигает большим пальцем, пересчитывая денежные купюры в руках.
– Че, готова? – подняв взгляд, Викторов осматривает девушку с ног до головы, и в итоге улыбается, засунув банкноты в карман джинс, – Поехали.
Пройдя мимо Соколовской, татуированный выходит из дома, и придерживает дверь, ожидая когда выйдет кареглазая.
В машине, Алиса пристегивается ремнем безопасности, пока Глеб довольно осматривает машину, залезая в бардачок и наконец касаясь татуированными пальцами руля.
Казалось, он не был за рулем пол жизни. Мелочь, а по такому успеваешь соскучиться. И ценить начинаешь. Наверно.
Из здания раздавалась громкая музыка. Предвкушение веселья растекалось по всему организму кудрявого. Что не говори, а от подобной жизни он не уйдет, даже если захочет. Она внутри него. Гулянки, казино, девочки, дорогой алкоголь. Дело только в деньгах, но он это решит. Обязательно решит.
Подойдя ко входу, Глеб хватает кудрявую за запястье, останавливая и чуть потянув на себя.
– Постой здесь, я ща приду. Отолью. – спокойно проговаривает Викторов, и спешно заходит за угол, пока ничего не понимающая Алиса встала столбом на одном месте. Нельзя было сходить в туалет в клубе?
Сам Глеб, пройдя за заведение, аккуратно садится на ступеньку, ведущую к черному входу, и не поворачивая головы, смотря перед собой, произносит фразу:
– Индиго 381.
Мужчина сидящий рядом кратко кивает, и передает Викторову небольшой зип-пакетик с разноцветными таблетками внутри. Осмотревшись, кудрявый достает деньги, отсчитывает десять купюр, и отдает их мужчине, который забрав сумму тут же встает и покидает место встречи.
Он не делал этого давно. Месяца четыре. Глупая Алиса даже не догадывается какие грехи несет за собой татуированный. Сжимая пакетик в кулаке, Глеб прикуривает, ощущая такой дикий азарт, какой не испытывал, кажется, никогда в жизни.
Дергая ногами от предвкушения скорого состояния, Викторов улыбается в пустоту, и даже не докурив сигарету, бросает её на землю, а затем лихорадочно достает таблетку, тут же положив её под язык. Вещество быстро растворяется во рту, и Глеб прикрывает глаза, ожидая приход.
Вот оно. Мир становится красочным, цветным, люди вокруг – красивее, музыка – громче, эмоции – насыщеннее.
Спрятав остальное в заднем кармане джинс, Глеб улыбаясь возвращается к Алисе, которая сразу же бросает недовольный взгляд на лицо парня, когда тот подходит ближе.
– Тебя где черт носит? Я уже искать хотела идти! – рявкает кудрявая, и Глеб лишь приобнимает её за плечи, широко улыбаясь.
– Я сам и есть черт, – смеется он в ответ, и заводит Алису внутрь заведения.
Танцующие пьяные люди, музыка, что пробирает до костей, воздух вперемешку с какими-то ароматизаторами, яркие красочные переливающиеся цвета.
Алисе подобные места не сильно нравились, в отличии от Глеба.
– Идем выпьем, – предлагает Глеб, не переставая улыбаться. В свете многочисленных огоньков, он выглядит интересно.
– Давай договоримся, что ты не будешь набухиваться? Тебе нельзя. – напоминаем ему Соколовская, останавливаясь у барной стойки.
Знала бы она, что парень сейчас находится под веществами, которые куда противопоказаннее, чем алкоголь, в его ситуации.
– А давай договоримся, что ты не будешь моей мамочкой, блять? Я сам решу сколько мне пить, цыпленок. Расслабься, окей? – хрипло произносит он, посматривая на танцпол.
Вернув взгляд на бармена, Глеб заказывает себе стакан коньяка, а Алиса берет безалкогольный коктейль – как-то не спокойно и тревожно. Пить не хочется.
Залпом осушив первый стакан, татуированный чуть морщится и закусывает напиток лимоном.
– Ай, хорошо, – улыбается он, тут же заказывая ещё один стакан, – Зря ты воду эту хлебаешь. Выпила бы че посущественнее.
Отрицательно мотнув головой, Алиса делает глотки, зажимая губами трубочку, и смотря на многочисленных людей, что танцуют посреди клуба.
– Сколько девушек в платьицах, – усмехается кудрявая, ставя пустой бокал на барную стойку.
– И в трусиках, – громко смеется Глеб, допаивая уже второй стакан.
Остановить его было практически невозможно. Спустя ещё пару стаканов, Викторов пританцовывая, плетется в центр танцующей толпы, поднимая руки и голову вверх, и выполняя какие-то дурацкие движения, но выглядело это эффектно. Красиво. И сексуально.
– Глеб, пойдем блять руку промоем! – пытаясь перекричать музыку, говорит Алиса парню, что держит на весу ладонь, с которой капает кровь.
Официанты бегло собирают осколки от стакана, который разбил татуированный, нечаянно споткнувшись о собственные ноги.
– Да похуй! – кричит в ответ кудрявый, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.
Закатив глаза, девушка хватает Глеба за запястье и тащит его за собой в уборную сквозь толпу танцующих людей, и Глеб в этом не помогает нисколько – тот пританцовывает даже в движении замедляя Алису.
Наконец заведя Глеба в туалет, девушка подводит того к мраморной столешнице, открывает воду и заводит окровавленную ладонь татуированного под холодный поток, смывая кровь.
– Бля, такая ты забавная, – хрипло смеется Викторов, облокачиваясь всем телом о умывальник. В глазах всё плывет, в ушах шум, ноги слегка подкашиваются, но подобное состояние настолько кажется парню близким и родным, что будучи трезвым уже неинтересно.
– А ты полный идиот! – рявкает Алиса, – Мы щас же едем домой! Тебе уже точно хватит! – продолжает бубнить девушка, а затем резко вскрикивает, когда оказывается подхваченной парнем.
Усадив девушку на холодную столешницу, Викторов удобнее становится между её ног, и тут же впивается в её шею, оставляя один, но большой багровый засос.
– Глеб, пусти меня! – просит девушка, отталкивая Викторова от себя, но он сильнее и кажется, словно он вообще ее не слышит. Его ладони активно пробираются под майку, поэтому ей приходится повторить свою реплику намного громче, – Глеб, блять, пусти меня!
Не смотря на сопротивление девушки, Викторов поднимается губами от шеи вверх, ладонями сжимая женскую грудь. Его желание сильнее любых противодействий в его сторону.
– Замолчи, Лис, ты же тоже хочешь, – шепчет он ей в ответ, положив ладонь на щеку и вцепившись в её пухлые влажные губы.
Алиса не хотела. Нет, конечно она не против секса с Глебом, и она давно это осознала, но не сейчас. Не в этом состоянии. Не в туалете грязного клуба.
– Да прекрати ты! – отлипая от губ Глеба, кричит девушка, отталкивает того в сторону и тут же сползает со столешницы, облокачиваясь ладонью о большое зеркало, висящее по всей стене, – Ты что ненормальный? Я же сказала нет!
Быть отвергнутым девушкой – редкий случай для кудрявого. Резко схмурившись, тот пошатывается назад от толчка Алисы, отчего ему приходится придержать себя ладонью о стену.
– А в чем дело, я не понял? Девственницу из себя строишь? – усмехается Глеб, выпрямляя спину.
Отдергивая майку вниз, Соколовская зло смотрит на парня, помотав головой в разные стороны в осуждающем жесте.
– При чем тут это? Если мы спали, это не значит, что теперь можно просто взять меня, блять, как вещь какую-то, ясно?
Ох, уж эти женские нотации, которые так терпеть не может Глеб. Проще послать её, заставить заткнуться и не слушать лекции о том, что и как правильно.
– Лис, иди ты тогда нахрен. Думаешь я не найду с кем поебаться здесь? – татуированный хрипло смеется, приближаясь к Алисе, устремляя взгляд в её карие глаза, – Ты мне нравишься и всё такое, но не думай, что ты че то важное для меня значишь. Мне по-ху-й. – проговаривает по слогам Викторов, и по периметру уборной раздается звонкий шлепок от смачной пощечины по лицу кудрявого.