(НЕ)равные

Все полтора месяца, что кудрявый провел в больничной койке, Алиса навещала его и поднимала настроение, как могла, хотя сам парень всегда казался хмурым и задумчивым.
За всё это время к Глебу ни разу не пришел отец. Не попросил прощения, ни признал свою вину, да даже просто не навестил собственного сына, которого изувечил.
Алёна Владимировна приходила, но тему отца не затрагивала. Ни про избиение сына, ни про беременность их «невестки». Казалось, что это теперь запретные темы, хотя Алиса, с вероятностью в 90% уверена в том, что Глеб ни раз об этом упоминал и расспрашивал мать, касаемо её взаимоотношений с отцом, но девушке об этом не рассказывалось.

День выписки проходил для кареглазой сумбурно: она опаздывала, не могла найти банковскую карточку, а ещё порвала любимую футболку.
– Ба, прекрати, ты мыла здесь полы с утра! – взглянув на свою бабушку, что протирает ламинат в гостиной, проговаривает Соколовская.
– И что? Чем чище, тем лучше. Парень с больницы приедет, нужен порядок и покой! – возражает женщина, и переводит взгляд на свою младшую внучку, – Варя, сядь на диван! Ты не видишь я полы мою?
Девочка, чуть щелкнув языком, берет в руки своих кукол и запрыгивает на диван, взглянув на Алису.
– Лис, а что, Хлеп с нами будет жить? – интересуется она, широко улыбаясь. 
Прозвище, которое придумала парню сестра, постоянно забавляла Алису, а в последнее время, кажется, словно это «имя» подходит ему даже больше, чем настоящее.
– Да. Поживет, – спокойно отвечает кудрявая, упуская момент, что скорее они будут жить с ним, чем он с ними. Дом, всё таки, его.

Поправив волосы, Алиса выходит на кухню, кидая улыбающийся взгляд в сторону татуированного парня, что с диким аппетитом поедал блины.
– Вкусно? – спрашивает девушка, подходя к кухонному гарнитуру и наливая стакан воды.
– Пиздец как. Можно я буду заезжать к вам почаще? – посмеивается Серафим, который приехал, чтобы отвезти Алису в больницу, и которого бабуля заставила поесть, потому что он «ой как худенький, тебя же ветром сдует, ну ка садись за стол».
Хотя его и заставлять не надо было. Это больше похоже на то, что он добровольно сдался, без какого либо сопротивления.
– Мы поедем или что? – посмеивается девушка, делая пару глотков воды со стакана.
– Ай, пусть там торчит. Нахрена он вам тут нужен? – издает смешок Сидорин, и откидывается на спинку стула, взглянув на бабушку, что заходит на кухню, довольно улыбаясь – её гость всё съел.
– Во, Симка, молодец! Глянь, Лиска, всё съел. Не то что ты, как воробушек.
Закатив глаза, кудрявая хватает свою небольшую сумочку, и пристально вглядывается в уже и своего друга.
– Сим, поехали. Мы и так опаздываем.
Поблагодарив бабушку Соколовской за вкусный обед, Серафим поднимется со своего места, и накинув кофту, выходит из дома, направляясь к своей машине.

Выйдя из больницы, от которой уже блевать тянет, Глеб достает пачку, зубами достает одну и бегло прикуривает, ожидая автомобиль, который заберет его наконец отсюда.
Домой он не вернется. Даже если там не отца – пошло это проклятое место к черту. Место, где проебано его детство, где чувствуешь себя, как в картинной галерее или в детском лагере, где жить надо по расписанию.
Одно он знал точно – сейчас начнется совсем другая жизнь. Жизнь, где бабло придется зарабатывать, потому-что его карточки наверняка уже заблокированы отцом.

Докуривая, Глеб расплывается в полуулыбке, когда перед его ногами, практически сбив, останавливается серая тачка, из которой громко играет музыка. Чертяга Серафим.
Алиса, выйдя из машины, оглядывает татуированного – от ссадин и синяков не осталось и следа, выглядит парень вполне себе здоровым, и только она знает, в каком состоянии он был всего лишь полтора месяца назад.
— Я хотел заказать оркестр, но Лиса отговорила, – пожимает плечами Сим захлопывая дверь машины, и подойдя к парню, он его приобнимает в знак приветствия.
Следом подходит кареглазая, молча, словно язык проглотила, обнимает Глеба, прижимаясь к его груди щекой, пока тот, с доброй усмешкой, поглаживает её по спине.
– Если меня в следующий раз будут пиздить, я обязательно возьму тебя с собой в компаньоны, – проговаривает Викторов, на что девушка пихает его в плечо и крутит пальцем у виска.
– В следующий раз я тебя просто добью, Глеб, – отвечает ему Алиса, понимая, что не смотря на то, что она каждый день ездила к нему в больницу – она соскучилась. По его запаху, дибильным шуткам, и даже его выпадкам в порыве злости.

Дома Глеба встретили с распростертыми объятиями. Как родного. Хотя, учитывая, что он буквально спас эту семью от участи скитаться по многочисленным знакомым, занимать деньги и иногда голодать – он и был им родным.
– Хлееееп приехал! – смеется девочка, хлопая в ладоши, когда татуированный заходит в дом.
– Мелочь, я тебе щас язык оторву! – предупреждает Глеб девочку, и та высунув язык, в спешке убегает в другую комнату под тихий смех Алисы.
Галина Антоновна, как настоящая бабушка, не смогла оставить кудрявого без плотного ужина, и расспросов о том, как он себя чувствует и всё ли хорошо.
Странно, но именно здесь, именно в этой компании, Глеб чувствует себя собой. Чувствует себя в семье, хотя эти люди абсолютно для него чужие.

Поздно вечером, стоя у зеркала, Викторов поправляет черный худак, и кладет в карман джинс смятую пачку сигарет.
Обернувшись на тихий стук, парень замечает входящую в комнату Алису, которая сразу же хмурится, застав Глеба в таком виде, словно он собрался уходить.
– Что ты делаешь? – интересуется кареглазая, закрывая дверь и облокачиваясь о нее спиной.
– Еду в клуб. Заебался я в четырех стенах сидеть, – спокойно отвечает ей парень, замечая насколько недовольным становится выражение лица Соколовской.
– Ты придурок? Тебе нужен покой и отдых. Какой нахрен клуб? – размахнув руками, спрашивает Алиса, смотря на Глеба в упор.
Ему конечно и отбили голову, но не настолько же. Что может быть важнее собственного здоровья?
– Лис, отъебись. Я иду отдыхать. Я че разрешения у кого то должен спрашивать? – хмыкает он, и переводит взгляд на светловолосую, подойдя к ней ближе, – Не строй, блять, няньку из себя. Я не ребенок.
Хотелось треснуть ему по его глупой голове, чтобы он наконец понял, на что идёт. Первый день выписки, он ещё не восстановлен до конца, и с вероятностью в 100% он собирается пить. Что противопоказано.
– Не смей никуда идти.
Командный и требовательный тон Алисы забавляет татуированного, и он оголяет зубы в улыбке, издавая хриплый смех.
– А то че? Лис, ты по моему попутала. Окстись.

Отодвинув кудрявую от двери, Глеб не переставая посмеивается выходит из своей комнаты и схватив ключи от машины, выходит из дома, оставляя Алису стоять в одиночестве, погружаясь в свои мысли.
Придурок и идиот. Безответственный дурак. Не думает ни о себе, ни о других.
Злобно фыркнув в пустоту, Соколовская выходит на кухню, наливая себе стакан воды, но тут же оборачивается, когда в помещение вновь заходит Глеб.
Он быстро приближается, звеня связкой ключей в руках, а затем забрав стакан у девушки, ставит его на столешницу и взяв двумя ладонями её лицо, он впивается в пухлые женские губы, сразу же переплетая языки и углубляя поцелуй.
Что в голове у Глеба? Тайна покрытая мраком для Алисы. О чем он думает, что к ней чувствует, а главное – как вести себя с ним, если он то отталкивает своими словами, то нагло проникает в личное пространство девушки, разрушая все выводы, которые она уже успела сделать об их взаимоотношениях.

Отлипнув от девичьих губ, Глеб довольно улыбается, касаясь пряди волос Алисы.
– Собирайся. Погнали вдвоем.