(НЕ)равные

– Красиво получилось, не так ли? – шепчет Глеб, наклоняясь к уху отца, и похлопывая его по плечу.
Кудрявая, с предостережением смотрит на своего «парня», понимая, что сейчас может произойти.
Алёна Владимировна, уже больше минуты сидит на одном месте, закрывая открытый рот рукой и смотря в экран, где её муж, нависая сверху над бывшей «невесткой», двигается в такт внутри неё.
Алиса, практически не успевает осознать, что происходит, как Глеб, поваленный Остапом, пропускает смачные удары отца в лицо. Либо специально не отвечает – на его лице , не смотря на боль от ударов, красуется кровавая улыбка.
– Прекратите, пожалуйста! – кричит Соколовская, бегло поднимаясь с дивана, и подскакивая к Остапу, пытаясь его оттащить, но тут же, девушка оказывается практически откинутой в сторону, отчего та падает на пол, ударяясь головой об кафельное покрытие.
И кажется это то, что не может пропустить Викторов младший – размахнувшись, он бьет отца по лицу, отталкивая от себя, но тот сразу же хватает сына за шиворот, тряся и ударяя об пол, отчего на нем остается размазанные следы от крови.
– Хватит! – вдруг кричит Алёна Владимировна, вставая со своего места. – Угомонитесь оба!
Только слова жены приводят в чувства разъяренного мужчину: он отпускает Глеба, оставляя его лежать на полу, и испуганно подходит к Алене, вытирая кровавые руки о дорогой черный костюм.
– Алёна, я...это всё подстроено, это не я, этот щенок совсем чокнулся, – дрожащим голосом проговаривает Остап, и в эту же секунду раздается хриплый смех Викторова младшего.

Встав с пола, Алиса подбегает к татуированному, помогая принять сидячее положение тела. Тот сразу же сплевывает кровь на пол. Его лицо в многочисленных ссадинах, кудри со лба слиплись в крови, и выглядит он, мягко говоря так, словно ему срочно нужна скорая помощь.
– Умей, сука, отвечать за свои поступки, папаша, – проговаривает Глеб, провоцируя своего отца ещё больше, и это действует – он тут же приближается и бьет того ногой в живот, отчего кареглазый вновь валится на пол, резко корчась от боли, под громкие крики Соколовской.

Пока в помещении гостиной раздаются крики между женой и мужем, Алиса помогает Глебу встать на ноги, и тот опирается о её плечо, практически всем своим телом, но Соколовской сейчас не до мысли о тяжести ноши.
Выйдя на улицу, Алиса аккуратно придерживает татуированного, пока он садится на покрытие крыльца.
– Глеб, тебе срочно нужен врач! – паника накрывает девушку с ног до головы. Никогда в жизни она не наблюдала таких драк, ссор и криков. Никогда в жизни кудрявая не видела настолько изувеченного человека.
Наконец-то стало приходить осознание происходящего. Руки дрожат, в ушах шум, в голове куча мыслей и все вперемешку.
– Успокойся. Достань сигу, – просит Глеб, в очередной раз сплевывая кровь.
Дрожащими руками, Алиса достает с кармана джинс кудрявого пачку, вставляет сигарету в рот Глеба, и подносит к кончику огонь от зажигалки, но из-за тремора рук, Глеб никак не может прикурить, пока тот не хватает кровавыми руками её запястье, и сам не подносит её руку ближе, наконец затягиваясь.

Клубки дыма летят по воздуху, пока Соколовская перебирает ногами, а затем садится перед Глебом, вглядываясь в его разбитое лицо.
– Глеб, пожалуйста, давай вызовем скорую? Давай съездим к врачу? – не смотря на то, что парень кажется вполне себе вменяемым, Алиса подмечает его расширенные зрачки, слегка заторможенную речь, вялые движения рук. У него наверняка сотрясение.
– В комнате на комоде ключи от машины. В ящике деньги. – проговаривает Глеб, вновь затягиваясь.
Формулировать просьбу тщательнее не требуется, Алиса всё прекрасно понимает, и кивнув, она заходит обратно в особняк, бегло поднимается по лестнице и вбегает в комнату.
Вытягивая все из ящика, кудрявая находит стопку денег, и быстро схватив банкноты, она кидает их в свою сумку, складывая туда же пару вещей Глеба и своих, на смену. Не будет же он в кровавой одежде находится?

Дотащив Глеба до машины, она усаживает его на переднее сиденье, и когда та, пытается закрыть дверь, Викторов хватает её за руку и смотрит в глаза.
– Никаких водителей. Никто не должен знать, куда мы едем и где будем. Сядь за руль.
Кажется, что ещё чуть-чуть и у девушки начнется паническая атака. За руль? Она не умеет. У неё нет водительских прав. Как можно?
Но когда Глеб начинает кашлять, и откашливается кровью, откидываясь на спинку кресла, все страхи резко пропадают, сменяясь лишь одним – страх за его здоровье.
Сев за руль, она вопросительно смотрит на кудрявого, лицо которого приобрело бледный, холодный оттенок.
– Это автомат. Кнопку нажала – поехала. Контролируешь скорость педалями. Справишься. – хрипло, почти шепотом, произносит Глеб, – Едем в отель. Любой.
– Не отключайся, слышишь? Не смей отключаться! – просит Алиса, и закрывает глаза, в попытке сосредоточиться.
Это не сложно. Это не механика. Просто сел и поехал.
Выдохнув, девушка проделывает всё, что сказал татуированный, и к её полному удивлению, автомобиль трогается с места.

Самое страшное – выехать в город, зная только правила о пешеходном переходе и светофоре. Но Алиса знала наверняка только одно – даже если их остановят, Глеб с этим разберется. Если не сейчас, то потом.
Спустя время, абсолютно чудесным образом, Алиса доезжает до ближайшего отеля, который находится даже не в городе – на окраине.
Надо было видеть лица работников отеля: испуганные, непонимающие, и явно не желающие принимать таких постаятельцев, но деньги делают свое дело, и те без лишних вопросов предоставляют паре номер «люкс», и спешно приносят в номер аптечку.
Помогая Глебу лечь на идеально выглаженную постель, Алиса аккуратно снимает с него футболку, пока тот корчится от боли.
Слезы капают на постель, когда Соколовская замечает невероятного размера кровоподтек в области живота и ребер.
Учащенный пульс Викторова, пугал девушку, а бледный кожный покров, отек и припухлость места удара на теле, казался таким опасным для здоровья, что Алиса отрицательно мотая головой, хватает в руки мобильный телефон.
– Глеб, нет, так нельзя! Я вызываю скорую! – рявкает кудрявая, и спешно набирает номер скорой помощи.

Откинув телефон, она ложится рядом с Глебом, всхлипывая и гладя того по кудрявым волосам.
– Говори со мной, Глеб. Не вырубайся, пожалуйста, – просит она, вглядываясь в закатывающиеся карие глаза.
– Лис...а любовь существует? – хрипло спрашивает Глеб, заплетаясь языком.
Хотелось бы рассказать ему о том, что любовь существует. Что она проникает глубоко в организм, закрепляясь в области сердца, и течет по венам, заставляя бабочек в животе жить.
Хотелось бы сказать ему, что любовь во всём – в яичнице по утрам, в любимом фильме вечером и мягкой чистой постели ночью.
Хотелось бы сказать ему, что любовь – это он.
Но Глеб закрывает глаза, и всё, что до него доносится, это всхлипы и мольбы девушки поднять веки.

***

Стоя в холодном больничном коридоре, Соколовская в кровь кусает кожу пальцев, потому что ногти уже сгрызены донельзя.
Каждая её мышца максимально напряжена, и она не может даже встать на месте – мечется из стороны в сторону.
В ушах всё ещё звенит голос врача, проговаривающий страшное «внутримозговая гематома» и «перелом ребра».
И теперь, стоя среди белых стен клиники, девушка молится всем Богам, которые только существуют – пусть операция пройдет успешно.