(НЕ)равные

Девушка, с глазами полными страха, непонимания и слез, несется прям к горящему дому, не осознавая опасности происходящего, пока её не перехватывает Глеб, крепко прижимая к себе.
– Стой! Куда ты блять прешься? – рявкает он, удерживая кудрявую около себя, пока пожарные активно тушат то, что осталось от дома.
Отчаяние. Непринятие ситуации. Слезы сильным потоком текут с карих глаз, когда девушка поворачивает голову в сторону обломков. Тепло от догорающего дома обжигает кожу лица. Вопрос только один: живы ли её близкие?

***

Черные очки закрывают опухшие глаза Алисы, когда та заходит в периметр кладбища с искусственными цветами в руках. Проведя сначала ладонью по одной холодной могильной плите, девушка подходит к другой, проделывая тоже самое.
Со временем боль не проходит. К ней просто привыкаешь. Привыкаешь к отсутствию близких людей в твоей жизни, остается лишь наслаждаться старыми, чуть помятыми фотографиями, отрывками голосовых сообщений в мессенджерах и воспоминаниями. Последнее самое сложное – воспоминания нельзя выкинуть, нельзя сжечь, удалить из памяти. Они появляются неожиданно, и заставляют тело покрываться многочисленными мурашками, ощущать холод смертельного осознания – ты никогда их больше не увидишь.
– Всё нормально? – вдруг раздается позади, и Соколовская садясь на корточки, принимается втыкать в землю искусственный букет.
– Да. Ты почему один? – переводя взгляд на татуированного, интересуется Алиса.
– Варька с бабушкой пошли на чью-то там могилу, я так нихуя и не понял, – пожимает плечами Викторов, и садится на скамейку, облокачиваясь о края руками и поднимая голову к солнцу, что припекает его кудрявую голову.
Глеб здесь впервые. Место захоронение родителей Алисы выглядело достаточно ухоженным, не забытым. Даже не смотря на то, что у семьи не было денег на нормальную пищу, они умудрились поставить родственникам памятники. Не самые хорошие, и скорее всего самые дешевые, но они есть, и это кажется татуированному таким абсурдным – тратить деньги на мертвых, когда живым жить не на что.

Когда бабушка с Варей возвращаются, открывая железную калиточку, Алиса переводит взгляд на сестренку, что сразу же бежит к ней, и приобнимает.
Каждый раз, когда семья собирается здесь – на бабушку больно смотреть. Её дочь, её кровь, её душа – лежит в холодной сырой земле, и больше не радует её своей улыбкой и рассказами про любимые комнатные цветы. Сердце разрывается.
Глеб, не любящий подобные мероприятия, учтиво возвращается к автомобилю, и прикуривает сигарету, ожидая семейство Соколовских.
Взглянув на свою бабушку, кудрявая с сочувствием замечает, как она похудела от переживаний, после пожара. К счастью, её не положили в больницу, хотя её давление было максимально не стабильным.
Обернувшись, Алиса поглядывает на стоящего у машины Викторова – тот выдыхает дым в воздух, и кажется каким-то задумчивым. Она ему благодарна. Благодарна за ту неожиданную помощь, которую он без раздумий оказал её семье в трудное время. Мало того, чтоб Глеб предоставил Соколовским тот самый дом, который показывал Алисе чуть ранее, так он ещё и дал лично бабушке девушки энную сумму денег, которая не разглашается ни им, ни бабушкой.

Вернувшись в особняк, заранее подвезя Галину Антоновну и Варю до дома, Алиса устало плюхается на свой диван, снимая черные очки с лица.
– Ну че ты раскисла? – спрашивает Глеб, убирая ноги девушки с дивана, и садясь на это место.
– Устала просто, – вздыхает Алиса, и устремляется свой взгляд на парня в упор.
– Лис, пора уже в себя приходить. Че ты так переживаешь? Жить есть где, жрать есть что. Даже лучше, чем было, – усмехается тот, но словив недовольный взгляд кудрявой, закатывает глаза.
– Ты совсем тупой или притворяешься? – фыркает девушка, – Мы лишились дома. Какой бы он не был – это был наш, черт возьми, дом. Ты хоть представляешь вообще что это такое? Когда у тебя дома нет!
Чуть приблизившись к Алисе, Глеб заглядывает ей в глаза.
– Знаю, прикинь? Я, сука, всё жизнь с этим чувством живу, – спокойно, но твердо проговаривает татуированный и встает с дивана, перемещаясь к своей кровати.
Проведя парня взглядом, Алиса томно вздыхает. Пролежав несколько минут, она встает с дивана, подходит к кровати и ложится рядом с Викторовым, слегка его приобнимая, чем провоцирует татуированного максимально удивится её выходке.
Но он промолчал, хотя шутка по типу «че, всё таки решила секс повторить?» так и хотела вырваться с его уст. Молча приобняв кудрявую в ответ, он ощущает тепло от ее тела, и понимает, что даже после ебли с ней, это чувство «бабочек» в животе никуда не делось. И это странное, раздражающее и волнующее его чувство.
– Твоя бабуля готовит норм? – интересуется вдруг Викторов, опустив взгляд на лицо кареглазой.
– Картоха жареная вкусная была? – задает встречный вопрос Алиса, чуть усмехнувшись.
– Бля, да, вопросов нет, – издает хриплый смешок парень, а затем пальцами касается кудрявых волос девушки.
Воцаряется молчание, в котором он – просто наслаждается её присутствием и близостью, а она – борется с мыслью, чтобы встать и уйти, хотя желание пролежать так, как можно дольше, намного сильнее.
Когда их взгляды встречаются, Викторов аккуратно заводит одну прядь волос Алисы ей за ухо, не прерывая зрительного контакта.
Карие оттенки их глаз красиво переливаются на солнечном свету исходящим от окна.

Глеб аккуратно, почти невесомо, касается подушечкой большого пальца женской щеки, не отводя от Алисы взгляда.
А она не отстраняется. Не вскакивает с кровати, словно призрака увидела, не опускает взгляд, не переводит всё в шутку.
Она лишь прижимается щекой к татуированной ладони, и ждет... Она жаждет. Она хочет вкусить всё, что предложит этот парень.
И он не заставляет ждать: медленно приближаясь к её лицу, Викторов прикасается губами к её влажным пухлым губам, и у девушки даже не возникает мысли, чтобы прервать действие.
Глеб тут же сплетает их языки, углубляя поцелуй, и это кажется самым нужным в этот момент – его близость.
И если бы не стук в дверь, кто знает, может быть всё зашло дальше поцелуя?
– Кто блять? – рявкает Глеб, приподымаясь с кровати и плетясь к двери.
– Извините, вас ждут на ужин, – проговаривает домоправительница, исподтишка взглянув на Соколовскую, что лежала на кровати Глеба с слегка румяными щеками.
– Ещё подождут, что блять за спешка? – возмущается кудрявый и захлопывает дверь перед лицом женщины.
Развернувшись лицом к Алисе, тот серьезно глядит на кудрявую.
– Че мы разлеглись? Не слышала че эта сказала? Поднимайся, – грубовато обращается к Алисе Глеб, и у той сразу же меняется выражение лица.
Может у него раздвоение личности?

Молча встав с его постели, Соколовская подходит к шкафу, достает одно из любимых летних платьев, и уйдя в ванную комнату, бегло надевает вещь на себя, а затем делает на голове высокий небрежный пучок, чтобы не мешались волосы.
Когда кареглазая выходит из ванной, Викторов уже стоит у двери, в том же, в чем и был до этого – спортивках и черной футболке.
– Ты переодеваться не собираешься? Это только меня касается или что? – возмущенно спрашивает девушка, подходя к Глебу.
– Ты видела, чтоб я хоть раз переоделся к ужину? Я эти правила в рот ебал, – выпаливает он, и пропуская Алису вперед, идёт следом.
Зайдя в обеденную зону, Соколовская сразу замечает через чур строгий и серьезный взгляд Остапа.
Алена Владимировна же, как и обычно, элегантно держа в руках столовую вилку и ножик, отрезала себе кусочек мяса, оценивающе осматривая образ кудрявой.
– Хоть раз можно явится на ужин без опоздания? – осуждающе спрашивает отец Глеба, делая глоток сока из красивого стакана.
– А че, у нас новости какие? Известия? Объявления неожиданные? – усмехается Глеб, садясь на свое место.
– Ты же знаешь, мы начинаем ужин в одно и то же время. Была бы жива бабушка, она бы тебя быстро отчитала, – проговаривает Алёна Владимировна, мягко положив свою ладонь на ладонь мужа в успокаивающем жесте.

Весь процесс ужина семья разговаривала про отдаленные темы – про прекрасный город Сочи, который так любят Викторовы, про новых партнеров Остапа, про новую машину Глеба, которую каждый день до блеска намывают при отъезде.
Взглянув на Викторова младшего, Алисе вдруг кажется, что Глеб сильно зол, и даже раздражен, хотя обсуждаемые темы, вполне себе, спокойны и не должны задевать никого за этим столом.
– Че, долго будем представление идеальной семьи здесь разыгрывать, а, бать? – резко задает вопрос кудрявый, раскинувшись на стуле.
– Глеб.... – предупреждающе взглянув на сына, говорит Остап в ответ и татуированный закатывает глаза.
— Че? Неужели смелости не хватает? Пиздец, я разочарован, – смеется Глеб, и кладет руки на стол, – Ладно. Давайте фильмец глянем? Семейный. Времечко проведем вместе? – предлагает Глеб, и Алёна Владимировна расплывается в улыбке.
Женщине максимально неожиданно слышать такое предложение от сына, который никогда в жизни не провел с ней и получаса рядом.
– Конечно! Как замечательно! Давайте пройдем в гостиную, там удобнее всего будет! – восхищается женщина предложением сына, и Алиса даже невольно улыбается.

Пройдя в просторную большую гостиную, семья садится на мягкие дорогие диваны.
– Сынок, а что за фильм? – спрашивает Алёна Владимировна, положив голову на плечо Остапа.
– Семейный, мам. Не давно вышел в прокат, – спокойно отвечает Глеб, и подходит к большому телевизору, вставляя в него флешку.
Встав сзади сидящих на диване, Глеб облокачивается руками о спинку, и включает видеоматериал. На большом экране виднеется мультяшная зарисовка, где аист, держа в клюве корзинку, летит по небу, а затем приземляется, и положив корзину на траву, размахивает крыльями в разные стороны. В этот момент появляется огромная жирная надпись: «Остап Геннадьевич, поздравляем! Скоро у вас родится сын или дочь!», а после.....
Два обсаженных тела, стоны, распущенные волосы девушки на видео. Алиса сразу узнает на экране Элину и Остапа.