(НЕ)равные

Как только Викторов уходит, одарив девушку своей широкой улыбкой, Алиса встает с кровати, возвращая в комнату Олю.
– И что это такое было? – она садится на край своей кровати, смотря на Соколовскую так, словно она должна рассказать ей что-то, что повергнет её в самый большой шок в жизни.
– Ничего. Он ненормальный, уже пора было привыкнуть, – вздохнув, Алиса достает из комода чистое полотенце и вещи, затем торопливо покидает комнату, избавляя себя от кучи ненужны вопросов.
Теплая вода приводит девушку в чувства, хотя сон и так, как рукой сняло, после появления Глеба в её комнате.
Всё, что Соколовской хотелось бы – это точно знать, что Глеб сдержит свое слово и будет держать нейтралитет между ними, и вообще, по хорошему, станет обходить её стороной при случайной встрече.
По возвращению в комнату, кудрявая всё ещё ловила на себе вопросительные взгляды своей соседки, но ничего объяснять ей не хотелось, да и что говорить? Сын начальника щупал и насильно целовал её, и не считает теперь  это чем-то аморальным? Что от этого изменится?
Влажные волосы, Алиса спрыскивает ароматным спреем, чтобы кудряшки не спутывались и не превращались в птичье гнездо, а затем хорошенько просушив их, она заплетает низкую косу, и надевает рабочую форму.
– Ты пока тут? – спрашивает Алиса пианистку, надевая на ноги балетки.
– Ага, я вечером буду работать, – вздыхает та, и ложится на не заправленную кровать, где недавно сидел Викторов.

На улице, в специально отведанном месте, уже стоял большой стол, который нужно было начистить до блеска, и не позволить обстоятельствам загрязнить его до начала вечера. Парни-работники заранее изготовили прекрасный, красивый навес для сегодняшнего дня, и выглядело это всё мягко говоря странно, но по-богатому.
– Как будто дома не жрётся, – бубнит коллега девушки Крис, натирая ножки явно дорого стула.
– Тебе за это деньги платят, – усмехается Алиса, читая состав многочисленных моющих средств, – Вот это не используй, материалу хана будет, – предупреждает она горничную, отставляя бутылек от всех остальных подальше.
Спустя полтора часа место для проведения семейного ужина было готово, и следующим заданием, была уборка гостевых спален, так как родители будущей невестки Викторовых остаются на ночь.
Работать пришлось почти до самого прихода гостей. Ввалившись в комнату, Алиса только сейчас осознала, что за день не закинула в рот даже крошки.
Оля стояла уже в официальном костюме, словно шла играть в Большой театр, а не на улицу для пары человек.
– Там на кухне Марк сварил какой-то суп, ну...есть можно, – смеется пианистка, и выходит из комнаты.
Переодевшись в домашнее, Соколовская выходит на общую кухню, где за столом сидят пару парней, работающих на читу Викторовых.
– Привет, – устало садясь на стул, девушка посматривает на тарелки супа, и понимает, что есть то она и не хочет.
– Элинкины приехали? – спрашивает один из парней, доедая суп.
– Вроде бы приехали, Оля уже побежала атмосферу им создавать, – улыбается кареглазая, и встает, чтобы поставить чайник.
Примерно весь следующий час Алиса болтает о самых разных вещах с постояльцами дома прислуги, попивая вкусный сладенький чай, и настраиваясь на крепкий, хороший сон.

Потянувшись, Алиса открывает дверь в комнату и сразу шугается, видя на своей кровати лежащее мужское тело.
– Чш, блять, не кричи, – тихо просит Викторов, украдкой взглянув в окно.
– Какого черта ты здесь забыл? – недовольно спрашивает девушка, прикрывая дверь ногой.
– Прячусь, – тихо отвечает кудрявый, смотря на вошедшую горничную с неким интересом.
– А что, другого места не нашлось? – фыркает та, спихивая ноги Глеба со своей кровати, – Ты обещал вообще ко мне не подходить, забыл?
Парень закатывает глаза, принимая сидячее положение тела.
– Не гунди, цыпленок. Здесь меня хотя бы искать не будут, – он слегка отодвигает задвинутые шторы, посматривая на улицу, – Я сказал, что в туалет и свинтил. Хули мне там делать? Строить из себя любящего женишка? Хрен там, – посмеивается Глеб, и достав телефон из кармана, хмыкает, – Во бля, пишет уже.
Он выключает мобильный, и засовывает его обратно в карман.
– Давай иди отсюда, я спать хочу, – посмотрев на Глеба, девушка ловит встречный взгляд, прекрасно понимая, что он так просто не уйдет.
– У меня есть предложение получше, – Викторов широко улыбается, и достает связку ключей из кармана, – Поехали покатаемся?
Алиса улыбается, издавая смешок, но это больше походит на что-то нервно-удивленное.
– Ты головой ударился или что? – карие мужские глаза не отводили взгляд от девушки, призывая пойти следом.
– Что такого? Я не буду гнать, клянусь, – посмеивается Глеб, – И об этом никто не узнает. Просто составишь мне компанию.
Сумасшествие. Оглядывая Глеба, Соколовская подмечает его более мягкий тон, чем обычно, адекватная манера общения и никаких угроз.
Ехать с ним куда-то – абсурд, девушка понимает, что договор нарушен, а ещё и суток не прошло. И какого черта он постоянно к ней цепляется?
– Дыхни, – требует Алиса, сама не замечая того, как командно это звучит. И как непозволительно, в отношении подчиненной и начальника.
– Бля, да не бухал я, – Глеб дышит в лицо девушки, когда та слегка наклоняется.
Кудрявая сразу чувствует примесь вишни с никотином, но никакого намека на алкоголь.
– И куда ты собираешься ехать? – с интересом спрашивает Алиса.
– Лис, че за допрос? Просто, блять, ответь: едем или не? – парень встает с кровати, возвышаясь над кареглазой.
– Ладно. Выйди, я переоденусь.
– Щас! Чтобы меня заметили и заставили сюсюкать сидеть? Не буду я на тебя смотреть, сдалась ты мне, – ухмыляется Глеб и отворачивается, подойдя к двери. Мужской лоб касается деревянной двери, и достав мобильный, Глеб смотрит вниз, печатая сообщение.
Алиса открыв дверцу шкафа, встает за неё и принимается надевать джинсы и футболку – первое, что попадается на глаза.

Выйдя из дома прислуги, Алиса сразу направляется к главному выходу из периметра двора, но мужская крепкая рука резко хватает её за запястье и притягивает к себе.
– Куда, блять, лыжи навострила? Другим путем пойдем, – Глеб осуждающе мотает головой, в ответ на хмурый взгляд девушки.
– Каким? Есть ещё выходы? – за время работы здесь, Алиса не замечала никаких других выходов со двора.
– Ага, самый что ни на есть элементарный, – Викторов ведет девушку за собой, и обойдя особняк почти полностью, подводит Соколовскую в плотную к высокому каменному забору, – Ну че, малыш, в детстве по деревьям ползала?
Алиса переводит взгляд с забора на Глеба, крутя пальцем у виска.
– Ты придурошный? Я не полезу через забор, – помотав головой в знак протеста, Алиса скрещивает руки на груди.
– Не ссы, я тебя подсажу, забор не такой уж высокий, – убеждает девушку Глеб, прикуривая попутно сигарету, – Давай, иди сюда.
Она знает, что пожалеет об этом. Пожалеет о том, что какого-то черта послушала этого самовлюбленного парня и поехала с ним, даже самая не зная куда.
Но она подходит к нему. Становится к нему спиной и горячее дыхание Глеба смешивается с дымом, обволакивая тонкую кожу девушки. Она прикрывает глаза, в ожидании рук Викторова на своей талии, не зная, что он делает тоже самое за её спиной.