пожар.
Утренний теплый летний воздух обдувает кудрявую голову и развивает серый дым, исходящий от тлеющей сигареты, по воздуху. Подойдя к колонне на крыльце у входа в особняк, парень делает последние затяжки, поворачивая голову в разные стороны, дабы размять шею. Головная боль давала о себе знать, но больше его беспокоил вчерашний неконтролируемый поступок по отношению к горничной.
Обрывками, он вспоминает девичьи влажные губы, вперемешку с теплой кровью, стекающей после его укуса; ее запах, напоминающий карамель вперемешку с ванилью – приторно сладкий, но пиздец какой запоминающийся; её упругая гладкая кожа (наверняка она такая) сквозь дорогую ткань рабочей формы девушки.
Он хотел её. Желал всеми фибрами своей души, но не собирался брать её силой, пусть и пытался показать ей, что может.
Сонные, красные глаза невольно щурятся, когда солнечный свет бьет по лицу, и кудрявый отворачивается в другую сторону, к солнцу спиной. Последняя затяжка и бычок летит на каменную дорожку у особняка.
– Глеб? – услышав свое имя, произнесенное тонюсеньким голоском, парень поднимает взгляд, осматривая вышедшую из особняка Элю. На ней красовалось короткое платье, которое еле-еле прикрывает пятую точку, какой-то придурошный бантик на блондинистой голове, в руках она придерживала мелкую псину, больше похожую на крысу, которая норовит вырваться из женской хватки.
– Ну? – вздохнув, Глеб опирается о колонну плечом.
– А ты где был? – Элина, всё же отпустив собачонку на землю, подходит ближе, шаря по лицу кудрявого взглядом.
– Ебал официантку в толчке, – усмехается Викторов, но посмотрев на взволнованный взгляд девушки, понимает, что шуток она не понимает, – Бля, курил стоял, какая разница вообще? Куда ты намылилась?
Элина сдержанно улыбается, подойдя к кареглазому чуть поближе.
– Мы с твоей мамой поедем в свадебный салон, – широкая улыбка наконец расползается на пол лица Эли, – Платье хочу посмотреть.
Осознавая, что всё это реально и отец походу не собирается медлить с бракосочетанием, Глеб нервно потирает затылок, чувствуя ноющую боль от похмелья.
– Эля, есть бабло наликом? – не продолжая тему свадьбы, Викторов вглядывается в глаза своей «невесты» – соврать не сумеет, а если соврет – он это сразу распознает.
– Блин, зай....родители сказали ничего тебе не давать, – надув губки, девушка мягко касается одной из руки Глеба, чьи ладони намертво приросли к карманам в джинсах.
– Эля... – предупреждающе, и даже угрожающе, произносит Глеб, – Давай сюда всё, что есть, – он вытягивает ладонь из кармана и протягивает её в сторону Эли.
Та пару секунд смотрит в глаза кудрявого, но сопротивляться не может – из сумочки сразу же достаются денежные купюры.
– Спасибо, крошка, – Глеб усмехается, а затем одним движением напористо вжимается в губы Эли, пока не замечает выход мамы из особняка.
Зайдя в свою спальню, Викторов спешно перебирает в руках деньги, насчитывая около двухсот тысяч. Маловато, но если удастся выиграть – сумму можно удвоить, а то и утроить.
В довольных, радостных чувствах он ложится на кровать, прикрывая глаза.
В мыслях только предвкушение скорой игры, и победы – по другому не должно быть. От игры в казино мысли плавно перетекают в свадьбу – для парня это не значит ровным счетом ничего, обычный штамп в паспорте. К тому же, это ничего не изменит – он будет продолжать пить, играть в казино, трахать девочек, и ни во что не ставить свою уже жену, потому-что она для него лишь сексуальный объект, при чем не самый привлекательный. Были и получше.
Мысли прерывает стук в дверь, и приоткрыв глаза, парень замечает открытую дверь и виднеющийся белый фартук. Взгляд торопливо поднимается выше, останавливаясь на карих девичьих глазах.
– Извини, не знала, что ты здесь. Мне зайти позже? – Алиса, стоя на пороге, держит позади себя рабочие приспособления, но зайти не пытается, пока не позволят.
– Бля, Лис....ты мне весь сон сбила, – фыркает парень, и кладет обе руки себе под голову, – Проходи, но давай по быстрому?
– Ты останешься здесь? – она поднимает брови в удивлении, и проходит в комнату.
Ничего не отвечая, Глеб достает из кармана телефон, утыкаюсь в ленту инстаграма. Многочисленные девчонки, Мальдивы, торговые центры и тачки...показушники. На нескольких видео он останавливается, просматривая их до конца, и смеется, посчитав их забавными.
Спустя минут пять, Глеб переводит свой взгляд на горничную, наклоняющуюся вниз, чтобы достать какой-то фантик из под комода.
Кудрявый не теряется: включив камеру на телефоне, он фоткает Соколовскую в данном ракурсе и позе, а затем полученное изображение максимально приближает, рассматривая её пятую точку детальнее.
Откидывая телефон в сторону, Глеб продолжает пялиться на неё, до тех пор, пока она этого не замечает.
– Чего смотришь? Что-то не так? – девушка берет в руки швабру, начиная приходится по и так чистым полам.
– Я че ты пыль не вытерла здесь? – он указывает на прикроватную тумбочку, поглядывая на реакцию горничной.
– Вообще-то протирала, пока ты пялился в телефон, – девушка хмыкает, сдержанно улыбнувшись. Пытается докопаться?
– Значит хуёво протерла, вот крошки везде....как тебя вообще до сих пор здесь держат?
Закатив глаза, Алиса отставляет мокрую швабру, берет влажную тряпочку и подходит к тумбочке, начиная её слишком активно, чтоб парень больше не цеплялся, натирать.
– Всё? Ваше Высочество довольно? – закончив работу, Алиса смотрит на лежащего парня сверху вниз. На его довольную ухмылку и сверкающие каким-то странным блеском глаза.
Через секунду, схватив горничную за руку, Глеб тянет девушку на себя, отчего та падает прям на мужское тело. Ещё через секунду Глеб нависает над ней сверху, прижимая Алису к кровати. Он двумя руками сжимает запястье Соколовской, держа её руки над головой, а ноги он придерживает своими, не давая вырваться. Даже пошевелиться.
– Ты чего делаешь? Пусти меня! – чуть испуганно кричит Алиса, но Глеб сразу же затыкает ее поцелуем.
Не смотря на сопротивление, Глеб точно знал, что она его тоже хочет – её тело сразу же реагировало на прикосновения парня, которые даже не пытались быть нежными. Он резко, грубо сжимал её бедра под платьем, и уже одной рукой стаскивал с неё кружевные трусики.
Она что-то пыталась сказать сквозь поцелуй, но всё что слышал Глеб в этот момент – это стон. Он жаждал её каждой клеточкой своего тела. Ощущение, словно всё внутри него горит, и потушить этот пожар сможет только она. Он отрывается от её губ, но лишь для того, чтобы присосаться к тонкой шее, чтобы оставить на ней красные отметины, следы – чтобы каждый знал, кому она принадлежала этим днем.
Она шепчет что-то по типу «Глеб, остановись», но сама уже вся мокрая, ожидающая, пока он соизволит закончить начатое. Девичьи запястья сжимаются так, что к завтрашнему утру на них будут виднеться синячки.
Он откидывает женские трусики в сторону, и начинает касаться горячими пальцами интимного места горничной , она выгибается под ним, издавая сладкий стон, и уже понятно и ей и ему – она больше не станет сопротивляться.
Он вставляет сначала один палец, а потом другой, попутно закусывая девичью шею, а она так тяжело дышит, будто только одного этого жеста хватит, для того, чтоб она закончила.
Нет желания медлить – он снимает с себя одежду, не отрывая взгляда от Алисы, а затем снова нависнув на дней, он сжимает пальцами одной руки её щеки, заставляя смотреть ему в глаза.
– Давай, малыш, попроси, – требует он, проводя возбужденным органом по внутренней стороне бедра Алисы.
Она молчит. Стесняется? А может боится? Он сжимает скулы сильнее, явно причиняя ей боль.
– Говори «Трахни меня, Глеб», – он хочет её, так сильно, что ждать уже сил нет. Но эта сука молчит, пытаясь улыбнутся, сквозь сжатые щеки.
Он шлепает ее по щеке, оставляя красный след, а затем резко входит, и сразу же начинает быстрые и ритмичные движения.
Грубый, не имеющий никакого отношения к любви, секс. Постоянные шлепки по ягодицам, громкий крик девушки, за который приходится её наказывать – он же предупредил, что лучше придержать свои стоны.
В какой-то момент, Соколовская начинает громко-громко смеяться, и не реагировать на пощечины. Не реагировать на толчки, на сжатое горло, на его слова.
– Лис? – он хмурится, останавливаясь, и этот звонкий смех начинает слышится ещё громче.
Он открывает глаза, услышав, как в комнату кто-то заходит. Элина, в сопровождении охранников, что тащат за ней многочисленные пакеты, заходит в спальню, широко улыбаясь.
Подойдя к парню, она наклоняется и целует его в щеку, начиная болтать о том, как они сходили по магазинам, и че то о платье, но голова Глеба занята абсолютно другим.
Это был сон. Всего лишь сон.