22
— Так и будешь молчать? — на меня ноль внимания, молчит как будто язык проглотила, и только морщит нос.
— Заноза, — наконец выдает Лана.
— Да понятно, что ты та еще заноза в заднице, но это мало относится к делу.
— Ты совсем безголовый что ли?! Заноза у меня в ноге! — подтягивает к себе левую ступню, которую тут же принимается лизать Тима.
— Тима, фу! Иди ищи палку.
Присаживаюсь на корточки и приподнимаю Ланину стопу, Мин на удивление не дает мне ногой в нос, а вполне достойно терпит мой осмотр. А смотреть здесь есть на что, даже мне, человеку без медицинского образования понятно, что из пятки по любому надо доставать едва просвечивающуюся головку достаточно крупной занозы.
— Ну что там, видно что-нибудь?
— Все видно, Лана. Пятки, конечно, не младенческие. Целовать их не хочется.
— Да иди ты, — дергает со всей силы ногой, но я успеваю перехватить ее за лодыжку.
— Да ладно, я же шучу, это для разряжения обстановки. Нормальные у тебя пятки, Ланька, но целовать все равно не буду, мало ли где ты ими ступала. Сейчас доктор Чон прооперирует медсестру, ой, Мин, прости Господи.
Аккуратно отпускаю Ланину ногу, но она так и не пытается меня ею ударить. И все-таки хорошая у нее выдержка, я бы уже ответил. Приподнимаюсь с колен и молча иду на улицу. Взяв из багажника аптечку, возвращаюсь назад. Перебираю ее содержимое и только сейчас понимаю, что мне реально придется орудовать в ее ноге иголкой, которой у меня и нет.
— У меня есть, — оборачиваюсь на Танин голос, и смотрю, как она протягивает мне маленький футляр, по все видимости, с иглами. Нет, ну просто поразительно, как она умеет читать мысли?!
— А сама почему не воспользовалась?
— Потому что мне плохо видно. Неужели непонятно?
— Все понятно, — забираю и нее футляр и достаю оттуда иглу. — Лан, а ты почему на полу?
— Потому что мне тут удобнее.
— А мне нет. Придется перемещаться на диван.
— Мне тут хорошо, давайте здесь.
— Нет. У меня колени болят, и поясница, и вообще закрой рот. И хватит перескакивать с вы на ты, и наоборот. Остановимся на ты.
Беру аптечку и несу ее в так называемую гостиную. Кладу ее на старинный расстеленный диван и подхожу к кроватке со спящей Машей. Вот кому сейчас еще на пару с Тимой так же хорошо. У нее, в отличие от нас, спальное место идеально. Засмотревшись на спящего щекастика, я совершенно забыл о Лане. Возвращаюсь обратно на кухню и не дожидаясь пока она начнет возмущаться, подхватываю ее на руки и несу на диван.
— Ну и зачем это?! — недовольно спрашивает она, при этом обхватывая меня за шею.
— Потому что я так хочу.
— Ну скоро сам пожалеешь, — выносит вердикт Лана, когда я укладываю ее на диван.
Беру из аптечки антисептик и обрабатываю им ведьмину ступню. И тут я понимаю, что что-то конкретно подванивает. Ну не может же быть, что это Ланины ноги? Причем запах такой специфический. Черт, а может это от моих ботинок? Вступил-таки в лепешку? Хотя запашок не тот. Лана в упор смотрит то на меня, то на мои ноги, я же делаю то же самое, то на нее, то на ее ноги. Ну и кто здесь в итоге источник? Класс! Деревенский детектив, как найти виновника сего запаха. Ладно, Чон, отвлекись и раскромсай ей пятку, это точно отвлечет от амбре, витающего около нас. Только подумать и сделать-это совершенно разные вещи.
— Это диван.
— Что? — поднимаю взгляд на Лану.
— Это диван воняет, а не мои ноги. И я предупреждала, что ты пожалеешь, что принес меня сюда. А теперь прекрати вынюхивать мою ступню и вытащи уже эту занозу.
— Ясно. Диван, на котором нам предстоит спать, обоссан.
— Бинго.
Видимо это осознание привело меня в чувство, и я таки покромсал Ланину ногу как следует. Та терпела стойко, сжав со всей силы кулачки. Вытащил немаленьких размеров занозу и почувствовал себя по меньшей мере принцем. Только Лана, как и предполагалось, так не думала.
— У меня для вас плохие новости, Лалина. Я чувствую от вашей ноги идет плохая аура. Боюсь ее придется отрезать и оставить за порогом.
Лана ничего не отвечает, вот только впервые за несколько минут пытается подавить в себе улыбку. Странное дело, за какой-то час в меня кидались навозом, изгадили машину, я сижу на обоссанном диване, ковыряясь в Ланиной пятке, но при всем при этом у меня хорошее настроение. Чудеса…
— А у меня хорошие новости. За то, что ты спас мне пятку, я приготовлю ужин и дам тебе чистую тарелку, а не ту, на которой были чьи-то останки.
— Умеешь ты такой момент испортить.
Беру перекись и поливаю Лане на ранку, но та даже не морщится. Обматываю ей ногу бинтом, закрепляю и отпускаю.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
* * *
Ночь. Не улица. Не фонарь. Не аптека. А только обгаженный, скрипучий и очень маленький диван. А ведь еще недавно я радовался мысли о совместной ночи с Ланой, которая могла бы закончиться весьма приятно. А теперь мы оба лежим на трех простынях и боимся пошевелиться, ибо реально попахивает так, словно я увлекся обливанием собственной мочой.
— Может на пол ляжем? — неожиданно раздается Ланин голос.
— У меня поясница болит.
— И колени.
— Не смешно. Я вообще-то серьезно. У тебя тоже скоро будут болеть, так что сильно не радуйся.
— Я и не думала. Вообще на полу и места-то нет, так что дурацкая идея изначально.
— Говорят уринотерапия-это полезно. Можно представить, что мы этим и занимаемся.
— Ага. Только смею заметить, это не наша урина. И терапия эта так себе.
— Твоя правда. Лан, а расскажи мне о себе, — неожиданно выдаю я. Ты ведь никакая не ясновидящая, и с детьми ты умеешь ладить, и одежда на тебе эта с дурацким макияжем была не просто так. Ты от кого-то прячешься, да? И в деревню согласилась поехать потому что тут безопаснее. Я угадал?
— Я приехала сюда, потому что люблю природу, — весьма резко выпалила она.-впереди Ивана Купала, и уединение с природой — это лучшее, что можно подарить ведьме.
— То есть не хочешь говорить правду. Ну ничего, я дотошный и упорный. Значит ты у нас будешь праздновать праздник, прыгать через костер?
— И не только. Травы еще буду собирать в купальную ночь и голой ходить на рассвете.
— Пожалуй, я тоже люблю природу. А когда у нас там сей праздник? — приподнимаясь на локте, с улыбкой произношу я.
— Через день.
— Хорошие новости.
— Точно. Выключайте уже светильник.
— Хорошо. А можешь не шевелиться? А то сразу несет этим зловонием.
— Ты сам шевелишься.
— Это делаешь ты.
— Ты только что приподнимался на локте!
— Я светильник выключал.
— Спокойной ночи, — демонстративно отвернувшись от меня, зло цедит Лана и тут же под нами, судя по звуку, лопается пружина…
* * *
Я понимаю, что так нельзя и все чертовски неправильно, но как же приятно оказаться в теплых объятьях и чувствовать его поцелуи на себе. Еще немножко, говорю сама себя, и сама же пытаюсь отстраниться от Гука, но он не отпускает, а только сильнее прижимает к себе. Еще капельку, еще чуть-чуть, ведь все целуются, и я тоже хочу, нет в этом ничего плохого. Но как только я об этом подумала, он сам отстраняется, потому что начинается дождь. Крупные капли буквально бьют по телу, напоминая о том, что это знак и против этого сама природа. Казалось бы, на улице тепло, так какого лешего в миг стало так холодно?
— Ну все, накрылся романтик, — смеется Чонгук, хватая меня крепко за руку.
Я еле-еле поспеваю за ним, но он не отпускает мою руку, а только сильнее подгоняет к дому. Мы забегаем на кухню, и Чонгук тут же принимается стягивать с себя мокрую футболку. Чувствуя, как на лице разливается румянец, я тут же отворачиваюсь как малолетняя девчонка. Странно это, учитывая, что видела его не только обнаженным, но и…
— Чего стоишь? Переодевайся. Я же тебе одежду купил. Или ты только белое платье успела рассмотреть?
— Все успела, — хватаю пакет со стула и выбегаю из кухни.
Достаю первое попавшееся платье и натягиваю на немного влажное тело. Подхожу к спящей Чори и понимаю, что так плохо и хорошо одновременно мне еще никогда не было. Чувствую себя чудовищем, потому что так или иначе я должна забрать Чорин. Ведь должна.
— И думать об этом забудь! — поднимаю голову на грозный бабушкин голос. — Сколько должно произойти событий, чтобы ты меня слушалась, противная девчонка?
— Бабушка…
— Цыц, — хватает меня за руку и бьет по рукам. — И думать забудь забирать Чорин! Твое место рядом с ним.
— Но он меня не поймет. Как я расскажу ему теперь всю правду?
— Он сам узнает. Не дури. Неужто не поняла еще, что мужик он хороший, горе ты мое? — гладит меня по щекам, вытирая поток непрошенных слез. — И дай ему выпить сейчас чего покрепче, захворает сильно он. Поняла? — беззвучно киваю и заглядываю бабушке в глаза, но она тут же исчезает, а вместо нее я ощущаю теплое дыхание на шее и, кажется, что-то колет мне в спину.
* * *
— Доброе утро, — шепчет мне на ухо знакомый голос.
Распахиваю глаза и замечаю рядом с собой улыбающегося Гука. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мы на стоге сена. И в спину мне колет самое что ни на есть сено! И все это было сном, и поцелуй, и снова бабушка…
— Хорошее ты придумала спальное место. Надо было сразу меня позвать, а не одной сбегать ночью, вдвоем как никак лучше, — потягиваясь, с улыбкой произносит Чонгук.
— Где Чорин?! Как ты мог оставить ее одну?
— Элементарно, лапасюна, — достает из-за спины радионяню, крутя ею перед моими глазами…