Никакой второй попытки.
Обеденный стол на открытом воздухе стоял под беседкой с гроздьями стеклянных шаров, свисающих вниз, как изящные фрукты. Мы ели лазанью, свежеиспеченный хлеб и зеленый салат. Настоящая, домашняя еда. То, что готовила моя мама, когда я была ребенком. Но обед в моем доме был угрюмым, холодным событием, где я всегда говорила слишком громко, даже когда я еще не умела говорить. Жесткое, гнетущее присутствие отца превращало хорошую еду, попадающую мне в рот, в пыль.
Стол Каулитцев же был полон смеха, безостановочных разговоров и шуточных споров. Между Биллом и Йоргом возникло молчаливое напряжение, но Симона рассеяла его рассказами о юности своих сыновей, которые меня так поразили, что я подавилась своим хлебом.
- Клянусь, - сказала она, наливая себе стакан каберне. Это третий, я заметила. - На озере Тахо есть огромный пляж. Песка хватит на каждого. Миллионы песчинок, а эти двое сражались за одно ведро.
Я толкнула Тома, сидящего справа от меня, локтем.
- Вы дрались из-за песка на пляже?
- Сразу видно, единственный ребенок в семье, - сказал Том, - дележ песка имеет решающее значение для двух детей, - он взглянул на Билла с лукавой улыбкой, - как и воображаемые бабочки.
Билл ткнул вилкой в сторону Тома.
- Даже не начинай.
Том не обратил на него внимания.
- Однажды Билл разозлился на меня, потому что он поймал воображаемую бабочку, а я позволил ей улететь.
Билл потянулся через стол, чтобы ткнуть брата вилкой.
- Закрой. Рот.
- Мне нравится эта история, - вздохнула Симона.
- Как и одному из нас, - сказал Билл.
том отряхнул вилку и положил локти на стол, с любовью глядя на брата.
- Билл сложил руки рупором и крикнул мне, что поймал бабочку. Я попросил его посмотреть, но он боялся, что она улетит.
- Когда это было? - спросила я.
- На прошлой неделе, - ответил том.
- Как насчет двадцати лет назад, придурок? - пробормотал Билл.
- Язык, пожалуйста, - сказал Йорг.
Голос Тома стал низким, дразнящие нотки исчезли из него.
- Наконец, он сказал, что я могу ее подержать. Он вложил свои руки в мои, все время описывая крылья бабочки как ярко-синие с черной окантовкой. Описывал, как она хлопала ими, словно дышала. Он даже рассказал мне, что ее ноги выглядели как черные волоски на моей коже. Помнишь, Билл?
Я взглянула на крепкого, татуированного мужчину, сидевшего напротив меня и сверлившего взглядом своего брата. И все же я легко могла представить, каким милым маленьким мальчиком он был, описывая эту несуществующую, но драгоценную бабочку.
- Но я был недостаточно осторожен, - сказал Том, - я слишком сильно разжал руки, и Билл сказал, что бабочка улетела. Он все плакал и плакал.
- Ты, кочергу тебе в зад, закончил? - спросил Билл.
- Язык, - пробормотал Йорг.
Насмешка исчезла с лица Том.
- Я никогда не извинялся, что отпустил ее, - сказал он, - я попытался дать ему другую - монарха, черно-оранжевую, но это не была синяя бабочка, которую он поймал. И она исчезла навсегда. Прости меня за это, брат.
Билл откинулся на спинку стула.
- Ты серьезно?
Том пожал плечами.
- Просто расставляю точки над «и».
Братья молча смотрели на друг друга. Молчание, полное любви, несмотря на жесткий тон Билла. Полное этих воспоминаний и тысячи подобных.
- Итак, - Симона хлопнула в ладоши, - у кого есть хорошие новости? - Она повернулась ко мне. - Я думаю, что у всех есть хорошие новости с прошлой недели, хотя бы немного.
- У Тома потрясающие новости, - я накрыла его руку своей и сжала ее, - так ведь?
Мать наклонилась к нему:
- Что это, дорогой?
Том поигрывал вилкой, его взгляд метнулся к Биллу, а затем опустился на тарелку.
- Итак, Эме Такамура - куратор галереи… Она говорит, что Дейл Чихули попытается придти на открытие моей инсталляции.
Рука Симоны метнулась к груди.
- Неужели? Милый, это замечательная новость.
- Замечательно, - сказал Йорг, - молодец, сынок.
Том откинулся на спинку стула.
- Ну, подождите, он же не сказал, что придет. Только то, что он попытается.
- И все-таки, он же подумает об этом, - сказал Йорг, - это значит, что он обратил внимание на твою работу.
- Наверное, - сказал Том.
- Это чертовски круто, - сказал Билл, - лучше бы ему явиться. Будет полным идиотом, если не придет.
В кои-то веки его речь не была предостерегающей. Братья обменялись еще одним напряженным взглядом, и я поймала себя на том, что улыбаюсь, словно стала переводчиком их невысказанных разговоров.
- У Билла хорошие новости, - сказал Том. - Одного из его клиентов собираются сфотографировать для журнала Inked. Его укажут как автора дизайна.
Едва заметная улыбка мелькнула на губах Билла.
- Это замечательно, - сказала Симона.
- Загрязнение тела, вот что это такое, - сказал Йорг.
Том с силой поставил пустую бутылку на стол.
- Господи, папа.
Я откинулась на спинку стула, борясь с желанием прикрыть татуировки на голых руках.
- Что? - сказал Йорг. - Никто не является большим поклонником талантов моих сыновей, чем я. Билл исключительный художник, но у меня в голове не укладывается, как можно всю жизнь рисовать на других людях.
- Потому что это искусство, - ответил Билл. - Это искусство, которое люди носят на себе. И когда я открою свою мастерскую, я буду законным владельцем бизнеса.
- Это большой риск, - ответил Йорг.
- Нам обязательно говорить об этом сейчас? - спросил Том.
Когда Каулитцы сердито посмотрели друг на друга, я подумала, что Йорг далеко не так страшен, как мой отец, но его неодобрение Билла оставило тот же неприятный привкус во рту.
- Не каждый парень, который умеет рисовать, может быть татуировщиком, - сказала я в тишине, - это особый навык, способность воспринимать видение человека и превращать его в реальность. И вы абсолютно правы, это риск. Художник должен написать картину на теле идеально с первого раза, потому что второго раза не бывает. Том может переработать стекло и начать все сначала. У Билла есть только один выстрел. Никакой второй попытки.
Я чувствовала, что все взгляды устремлены на меня, но я смотрела только на Билла, который смотрел так же, как и всегда, словно не мог поверить, что я настоящая.
- Очевидно, я пристрастна, - сказал я, проводя рукой по своей руке, - но я не считаю это загрязнением тела. Это самовыражение. Например, каждая из моих татуировок что-то значит. И процесс нанесения татуировки - это такая же часть всего, как и ее наличие. Из-за доверия художнику и сотрудничества с ним.
Молчание становилось глубоким. Я пожала плечами и сделала глоток фальшивого пива.
- Просто вставляю свои пять копеек.
Йорг заерзал на стуле.
- Я полагаю, это еще одно мнение.
Казалось, все разом выдохнули. Рука Тома нашла мою под столом, и он сжал ее.
Симона встала, собирая тарелки.
- Кто хочет десерт?