Ты Вселенная, Кейси.

Каулитцы жили в скромном двухэтажном доме в милом пригороде Бельведера. Мы проезжали мимо ряда домов, разделенных каменными лужайками и коваными железными заборами. Внедорожник Билла уже стоял на тротуаре перед домом. Я не видела его и не разговаривала с ним со времени его неожиданного визита на прошлой неделе. Еще один узел волнения скрутился у меня в животе, когда я вышла из машины.

В шесть пятнадцать поздним июльским вечером жара спала до терпимых тридцати градусов. Лас-Вегас был моим официальным домом в течение трех недель, и я уже начала привыкать к погоде.

Я схватила Тома за руку, когда он повел меня по короткой дорожке ко входной двери.

- Черт, я ничего не приготовила в подарок твоей маме, - сказала я, - мы можем вернуться? По дороге я видела цветочный магазин…

Входная дверь открылась, и с порога нам улыбнулась невысокая полная дама. Ей было за пятьдесят, каштановые волосы доходили до подбородка, она была одета в брюки и блузку с короткими рукавами.

- Мне показалось, что я слышу голоса, - сказала она.

- Привет, мам, - сказал Том.

Она крепко обняла его и на мгновение задержала взгляд на его лице.

- Ты прекрасно выглядишь, - сказала она. Потом повернулась ко мне.

- Разве он не чудесно выглядит? А ты, должно быть, Кейси. - Она шагнула вниз, чтобы обнять меня. - Я так рада познакомиться с тобой.

Ее объятия пахли теплым хлебом, и это успокаивало мои нервы.

- Я тоже рада познакомиться с вами, миссис Каулитц, - сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются необъяснимые слезы. Я не могла вспомнить, когда в последний раз моя собственная мать обнимала меня.

- Пожалуйста, зови меня Симона, - она направилась к дому, махнув нам рукой, чтобы мы шли следом. - Билл уже здесь, и лазанья почти готова. Ты любишь лазанью, Кейси?

- Конечно, люблю, - сказала я, просовывая свою руку в руку Тома.

- Я не сказал, что она любит обниматься? - прошептал он мне.

Я кивнула:

- Я люблю ее.

Симона провела нас через гостиную. Она была обставлена просто, немного захламлена, на боковых столах, книжных полках и подоконниках были выставлены прекрасные стеклянные изделия Тома. Галерея фотографий на одной стене демонстрировала работы Билла (он был талантом с самого детства), а также Билл с Томом на каждом этапе жизни: младшая лига, школьные портреты, фотографии с выпускного вечера. Были бок о бок от дошкольного до подросткового возраста, один ярко улыбается, другой корчит рожи или хмурится.

- Ты был очаровательным всю свою жизнь, - сказала я, останавливаясь, чтобы рассмотреть фотографию из средней школы, Том носил брекеты.

- Пойдем дальше, здесь нечего смотреть, - сказал он, мягко увлекая меня на кухню.

Билл сидел у кухонной стойки из коричневого крапчатого гранита, сочетающегося с задней панелью. Шкафы были теплого, потертого белого цвета.

Как и гостиная, кухня была простой и захламленной. Сердце дома, наполненное теплыми, успокаивающими запахами и хорошей едой. Последние остатки моей нервозности исчезли, и я подошла, чтобы обнять Билла сзади и поцеловать его в щеку.

- Рада тебя видеть, Билли, - от него хорошо пахло - чистый, острый одеколон поверх мягкого запаха мыла. Он вытерпел мои объятия и поцелуи и еще больше сгорбился над своей пивной бутылкой.

Симона закрыла дверцу духовки и одарила меня понимающей улыбкой.

- Билл назван в честь прадеда моего мужа, которого звали Билли. Но Билл отказывается отзываться на это имя. Правда, милый?

Билл стиснул зубы.

- Не то чтобы кто-то, мать их, прислушивался к этому.

- Следи за языком, - произнес голос у кухонной двери. Мистер Каулитц присоединился к нам. Это был высокий, стройный мужчина с темными волосами, седеющими по бокам. Он протянул мне руку, как будто я была потенциальным деловым партнером.

- Йорг Каулитц, - сказал он, крепко встряхнув мою руку, - очень приятно, юная леди.

Том бросил на меня удивленный взгляд, но я вежливо кивнула.

- Благодарю вас, сэр. Приятно познакомиться.

- Никаких сэров. Ты можешь называть меня Йорг… или Йорг, - он подмигнул.

- Как вам будет угодно.

- Хочешь что-нибудь выпить, дорогая? - спросила Симона, открывая холодильник. - У меня есть пиво, содовая, вино. Я купила для тебя безалкогольное пиво, Том.

- Я тоже его буду, - сказал я.

Симона протянула нам зеленые бутылки. - Вечер такой чудесный, что я решила накрыть обед на заднем дворе. Ты не против, Кейси? Мы можем остаться дома, если ты хочешь, - в ее словах звучали нервные нотки. И ее руки не переставали двигаться. Она все продолжала суетиться, что-то делать.

- На улице прекрасно, - сказала я.

- Замечательно, - ответила Симона, - я включу фонари, которые Том сделал в свой первый год в Карнеги. Ты никогда не видела ничего более прекрасного в своей жизни.

- Они действительно нечто, - вставил Йорг.

- Я верю, - сказала я, - работы Тома поразительны.

Том махнул рукой.

- Ну, хватит.

- Поразительны, да, - сказала Симона, не сводя глаз с сына.

- И полностью окупят инвестиции в обучение, - добавил Йорг.

- Папа, - тихо сказал Том.

Плечи Билла ссутулились, и он сделал медленный, неторопливый глоток из пивной бутылки.

- Я просто констатирую факт, - продолжал Йорг. - Искусство - это не та сфера, в которой легко зарабатывать на жизнь. Нужно правильно направлять таланты.

- И не зарывать их в тату-салоне, - добавил Билл. Как будто палку вставили в шестеренку, и непринужденность сцены со скрежетом остановилась. Йорг и Билл обменялись долгими, жесткими взглядами.

- Кто хочет помочь мне накрыть на стол? - спросила Симона, ее голос стал пронзительным. Она потянулась к шкафу и сняла стопку тарелок.

- Я понял, - Билл взял их у нее из рук и боком вышел на террасу.

- Я тоже помогу, - сказала я, беря салфетки и столовые приборы и следуя за ним.

Миссис Каулитц просияла, и легкость вечера вернулась.

- Замечательно!