Мгновения.
Я проснулась в его объятиях. Моя голова покоилась на его плече, рука лежала на его груди. Я пошевелилась и посмотрела вверх, чтобы увидеть, что он уже проснулся. Он почти не спал, мой Том, но никогда не казался усталым.
Даже прошлой ночью, когда мы занимались любовью, у него перехватило дыхание, но он быстро пришел в себя.
«Мой Том, - думала я, - теперь он мой, а я его».
Я провела пальцем по его шраму. В утреннем свете, он казался совсем голым, открытым. Теперь я могла рассмотреть его в первый раз. Шрам тянулся по всей длине груди, чуть выше слабых линий пресса, которые были более заметны до того, как он заболел. Я видела его фотографию в Южной Америке, без рубашки. Возможно, в том же самом месте, где он подхватил вирус. Тогда его мускулы были более рельефными, но и сейчас они все еще прорисовывались.
«Потому что он сильный», - яростно подумала я.
Том взял мою руку, коснувшуюся его шрама.
- Не слишком красиво, правда?
- Все не так плохо, - тихо сказала я.
- А вот это прекрасно, - сказал он, поворачивая мою руку, чтобы осмотреть татуировку, которая начиналась на запястье и поднималась вверх по внутренней стороне руки, почти до локтя. Простой черный рисунок: гитара, состоящая из рифов и музыкальных нот, - покажи мне остальные. Представь их мне.
Я села, чтобы показать ему цветущую розу на моем правом плече, обвитую колючими лозами и бутонами, которые спускались по моей руке.
- Я сделала это в Сиэтле. Сахарный череп я сделала в Портленде, а эти маленькие звезды, - я показала ему крошечные черные звездочки на среднем пальце правой руки, - в Сан-Диего. Мой второй открытый акт неповиновения отцу. Первый - игра на электрогитаре. Вторым была эта татуировка, которую невозможно было скрыть, особенно при игре на электрогитаре.
Том слегка рассмеялся, когда я снова прижалась к нему.
- Сколько сейчас времени? - спросила я.
- Почти семь, - он нежно поцеловал меня в висок, - мне нужно кое-что сделать. А потом сегодня воскресный ужин у моих родителей.
- Ах да. Я помню первое воскресенье, когда Билл меня явно не звал на семейный обед.
Том издал звук, похожий на смех.
- Ну, теперь я приглашаю тебя. Ты можешь приехать?
Я приподнялась на локте. Он был так красив, его темные косы выделялись на фоне белой наволочки.
- Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими родителями?
Он кивнул и покрутил в пальцах прядь моих волос.
- Я хочу, чтобы они познакомились с тобой. Более того, я не хочу разлучаться с тобой дольше, чем это необходимо.
- Ты специально сейчас заводишь разговор в постели, да?
- Я практиковался, не заметно?
- Очень ловко.
Он заглушил мой смех поцелуями. Боже, с самого утра он был таким вкусным. Настолько чистым. Я оторвалась от него с легким вздохом и положила подбородок ему на грудь.
- Мне бы очень хотелось познакомиться с твоими родителями. Вообще, я беру свои слова назад, я чертовски нервничаю из-за встречи с твоими родителями, но я не могу пойти сегодня вечером. Мне пришлось взять еще одну смену в «Цезаре», чтобы закрыть выходные. С часу до девяти я буду разносить напитки в тоге.
- В следующее воскресенье?
- В следующее воскресенье - хорошо, - сказала я, - у меня будет неделя, чтобы подготовиться. И неделя, чтобы Билл мог привыкнуть к этой идее. Все еще не уверена, что я ему нравлюсь. Совсем.
На лице Тома появилась забавная улыбка.
- Я думаю, ты ему очень нравишься.
- Он не очень хорошо это показывает. А бедняжка Холли - как он только мог бросить ее посреди леса?
- Да, это было дерьмово, - сказал Том, - что, если бы Снежный человек схватил бы ее и сделал своей подружкой?
- Ох, разве ты не забавный? - я наклонилась, чтобы поцеловать его снова, просто потому, что могла. Поцелуй углубился и начал превращаться во что-то большее, а потом на ночном столике зазвонил будильник Тома.
- Твои лекарства, - сказала я, целуя его в губы.
- Да, мои лекарства.
Я накинула длинную рубашку, он надел пижамные штаны и белую майку. Мы вместе пошли на кухню, и он познакомил меня со своим режимом.
Он быстро объяснил, как приготовить протеиновый коктейль.
Он начал глотать одну таблетку за другой, пока я смешивала порошки и добавки. Вскоре ему пришлось ухватиться за стойку и дышать через волну тошноты.
- Не знаю, что хуже, - сказал он, опустив голову, - когда оно приходит или когда я знаю, что оно придет.
Я налила ему стакан воды и потерла спину.
«Это реально. Вот что значит быть с ним».
Шепот в моей голове подсказал, что у меня не хватит мужества справиться с чем-то худшим. Я проглотила его, заставив замолчать. Я хотела быть с ним. Не просто один раз поддаться эмоциональному моменту под звездным небом, а дышать бок о бок с ним сквозь тошноту.
- А есть какие-то другие побочные эффекты? - спросила я.
Он кивнул, делая большой глоток воды.
- Неутолимая похоть.
Я фыркнула от смеха.
- Я заметила. Что еще?
- Стероиды вызывают чрезмерный рост волос. Везде. Я трачу целых два часа в день на то, чтобы все это сбривать.
Я прищурилась, глядя на него.
- Вообще-то я рад, что ты здесь, - сказал он, - на спине есть реально труднодоступные места.
- Умник, - я закатила глаза и поцеловала его в кончик носа, - ну блин, я говорю серьезно. Ну, или, по крайней мере, стараюсь.
- Тошнота, иногда лодыжки опухают, но ненадолго, - он пожал плечами, - у меня не так уж много других побочных эффектов. Мне повезло в этом отношении.
Я кивнула, пока он готовил мне кофе. Я села на табурет, чтобы выпить его, прямо напротив Том, давящегося своим протеиновым коктейлем. Дежавю. Только без жуткого похмелья.
Том встретился со мной взглядом. Его улыбка была теплой, почти гордой.
- Посмотри на себя, - тихо сказал он, - вроде все, как и раньше, но по-другому.
- Лучше по-другому, - сказала я и перелезла через стойку, чтобы поцеловать его.
- Подожди… - начал он, но мой поцелуй был быстрее. Я поморщилась и откинулась на спинку стула. - Я пытался предупредить тебя, - рассмеялся он.
- М-м-м, я чувствую вкус травы и веток, легкий привкус сухого молока и немножко задницы, - я вытерла рот тыльной стороной ладони, а Том засмеялся, - я собираюсь научиться готовить тебе что-нибудь вкуснее, чем… чем это месиво.
- Придумай как, и ты будешь щедро вознаграждена.
- В постели.
- В постели. На кухонном столе. Пол, диван…
- Это не награда, теперь это наша жизнь, - сказала я, соскальзывая с табурета, чтобы подойти и снова поцеловать его. Мне было наплевать на послевкусие. Всякий раз, когда меня охватывало желание поцеловать его, я целовала его. Нет больше жизни на полпути. Мы должны были идти полным ходом, как это делали игроки в карты. Лучше просить еще, чем говорить «пас». Всегда.
Мы оделись, и Том отвез меня домой. Я выпрыгнула из его грузовика и обошла машину со стороны водителя.
- Хорошего дня, позвони мне позже.
- Так и сделаю, - сказал он.
Я крепко поцеловала его, моя рука скользнула к его затылку, а он обхватил мою щеку.
- Я уже скучаю по тебе, - сказала я.
Он провел большим пальцем по моей щеке и тихо сказал:
- Скоро поговорим, Кейс.
Я смотрела, как он отъезжает, и мне казалось, что в моей голове тикают невидимые часы. Отсчитывая секунды, в то же время складывая их в минуты и, в конечном счете, часы, пока я не увижу его снова.
- Мгновения, - пробормотала я себе под нос, когда невадская жара упала на меня, - у нас есть тысячи мгновений.