Причинять ему боль - это последнее, чего я хочу.
В одиннадцать или около того я смотрела фильм по телевизору, вытирая полотенцем волосы после душа, когда кто-то постучал в дверь, достаточно сильно, чтобы она задребезжала. Я выключила телевизор и схватила телефон, готовая нажать кнопку экстренной связи.
- Кто там?
- Это Билл.
Вот дерьмо. Я бросила телефон на пол и отперла дверь.
Билл заполнил собой весь дверной проем, его покрытые татуировками руки были скрещены на груди.
Я тоже скрестила руки.
- В следующий раз принеси таран. Это еще более эффективно.
- Можно мне войти или нет?
- Проходи, чувствуй себя как дома.
Он целеустремленно прошагал мимо меня, но, оказавшись внутри, казался неуверенным. Он засунул руки в передние карманы джинсов.
«Точно так же, как Том», - подумала я.
Билл уставился на мой приглушенный телевизор, где Джон Крайер танцевал, как фрик, в музыкальном магазине.
- Это «Милашка в розовом», - сказала я Биллу, - ты смотрел его?
Он отрицательно фыркнул.
- Классика! Все злятся, что Энди в конце концов оказывается с Блейном, а не с Даки. Но, честно говоря, если бы фильм продолжался еще год, мы бы узнали, что Блейн разбил ей сердце. И Даки оказался рядом с ней, как всегда. Я не говорю, что Блейн плох для нее. Нисколько. Они делают друг друга счастливыми, но Даки? Даки это навсегда.
Я наблюдала за происходящим на экране еще несколько приглушенных секунд, прежде чем поняла, что Билл уставился на меня, как будто я была инопланетной формой жизни.
- Извини, - сказала я, - увлекаюсь фильмами восьмидесятых годов. В них прослеживается жизненная философия, близкая мне, - я выключила телевизор, - так, может хочешь что-нибудь выпить?
- Нет, - ответил Билл.
Он все еще как-то злобно смотрел, но это не пугало меня. Даже сейчас, когда его пристальный взгляд стал почти гневным.
- Тогда ладно, - сказала я, - ты не хочешь рассказать мне о цели твоего визита? Я уверена, что ты пришел не для того, чтобы посмотреть «Красотку в розовом».
- Ты и Том, - сказал он, - вы спите.
- Я думала, что это было понятно и принято еще в Большом Бассейне.
Билл начал мерить шагами мою крошечную гостиную, его рука скользила по волосам.
- Послушай, тебе нужно знать кое-что, если ты собираешься быть… с ним. Та хрень, которую он не скажет тебе, потому что он слишком упрям.
- Например?
- Его иммунная система в полном дерьме, ясно? Из-за таблеток, которые ему приходится принимать. Если он простудится или подхватит инфекцию, это не то же самое, что если ты или я заболеем. Это может убить его.
- Я в курсе, - сказала я, - сейчас он, кажется, здоров…
- Да, сейчас. Потому что он ни с кем не был с тех пор, как начал принимать лекарства. Четыре месяца назад он где-то простудился, и это переросло в пневмонию. Он пролежал в больнице два дня.
Я невольно вздрогнула.
- О’кей.
- Значит, ты должна быть осторожна. Если ты только станешь подозревать, что ты хоть чем-то болеешь, ты должна держаться от него подальше. Ты не должна… целовать его или спать с ним в одной постели. Обещай мне.
Я молча кивнула.
- Конечно. Том говорил со мной об этом, и я… понимаю. Я буду осторожна.
- А когда вы занимаетесь сексом… - лицо Билла покраснело, и он отвернулся. Его взгляд был направлен куда угодно, только не на меня, - вы должны быть спокойны. Полегче с сексом.
- Ладно, это вроде как относится к категории «не твое дело».
- Нет, если на карту поставлена его чертова жизнь, - выплюнул Билл, - все, что он делает, - это мое дело.
- Я думаю, он справится со своими делами в спальне, босс, - сказала я, пытаясь разрядить обстановку между нами, - он понимает, на что идет.
Лицо Билла покраснело еще сильнее.
- Может, да, а может, и нет, - сказал он, - как я уже сказал, он упрямый ублюдок.
«А ты воплощение изящества и такта, Билл».
Но я удержала свой сарказм при себе.
- Мне кажется, он очень старается быть осторожным, - сказала я, - и я тоже буду. Я сделаю это, Билл, обещаю.
Он кивнул, но его жесткий взгляд был неумолим. Я застыла перед ним, позволяя ему рассматривать меня. Несмотря на его грубые манеры, мне нравился Билл. Он был семьей Тома, и я хотела, чтобы он тоже любил меня, особенно теперь, когда Том и я были вместе.
- Я обещаю, - повторила я.
Он снова засунул руки в карманы.
- Хорошо.
- Тебя еще что-нибудь беспокоит?
- Я хочу знать, каковы твои намерения.
Я моргнула.
- Мои намерения? Сделать из него счастливого человека.
Я рассмеялась и хотела было его подтолкнуть, но он отступил в сторону.
- Ты собираешься просто уйти.
Я замерла, смех застрял у меня в горле.
- Нет, - тихо ответила я, - я бы никогда не смогла…
- Это чертовски важно, - сказал Билл, - это вся его оставшаяся жизнь. Ты это понимаешь? Вся оставшаяся жизнь. Если ты причинишь ему боль…
Я оперлась бедром о спинку дивана, чтобы не упасть.
- Причинять ему боль - это последнее, чего я хочу.
Мы смотрели в пространство моей маленькой гостиной. Постепенно стальной блеск в глазах Билла смягчился. Он вытянул руки, ища, чем бы их занять, в итоге скрестил на груди.
- Окей. А что будет, когда станет хуже? Что ты собираешься делать?
- Я не думаю, что будет хуже, - сказала я и почувствовала, как вспыхнул мой собственный гнев, - как же надежда? А как насчет того, чтобы не быть таким чертовски уверенным, что у него нет шансов?
- У него действительно есть шанс. Действительно есть…
Руки Билла упали по бокам, а плечи поникли. Его лицо, казалось, разделилось на две части, и теперь нижняя выражала глубокую боль. Я вспомнила, как Том рассказывал, что Билл был рядом с ним каждую минуту его болезни. Он был там, когда Одри ушла. Он сидел рядом с Томом, когда были зачитаны результаты последней биопсии. У него были первые места во время всех ужасных ситуаций в жизни Тома. Я была бы слепа, если бы не поняла, что это и заставило его взять на себя ответственность за брата единственным известным ему способом.
- Ты хороший брат, - мягко сказал я, - тебе не нужны эти слова от меня, но я скажу. Хороший, - я придвинулась к нему поближе и положила руку ему на плечо. Оно пренебрежительно поднялось и опустилось, но он не уклонился от моего прикосновения.
Я колебалась.
- Как поживаешь?
Он скорчил гримасу.
- Что?
- Я думаю… может быть, тебя не часто об этом спрашивают. Особенно в последнее время. Поэтому я и спрашиваю. Как твои дела?
Он смотрел на меня сверху вниз, нахмурив густые брови, как будто я говорила на иностранном языке. Под моей рукой его кожа покрылась гусиной кожей, тонкие волоски на предплечье поднялись. Мы оба заметили это одновременно, и теперь он отпрянул.
- Я в порядке, - сказал он, направляясь к двери, - нам нужно волноваться о нем, - дверь захлопнулась за его спиной.
- Ладно, - сказала я в пустоту, - хороший разговор.