О черт, вот оно.
Том
Кровь отхлынула от моего лица так быстро, что мне пришлось схватиться за стойку.
«Остаться».
Слово повисло в воздухе. Хрустальный пузырь совершенства. Она собирается остаться. Я могу видеть ее каждый день, я могу говорить с ней, я могу прикасаться к ней…
Мои мысли неистовствовали, несомые быстрым приливом пульса, который гудел в ушах. Так громко, что я едва расслышал следующие слова Кейси. Но я чувствовал их. Я чувствовал каждое слово; маленькие пули, которые били меня, каждая с новой эмоцией: страх, радость, вина и что-то чертовски близкое к счастью.
- Думаю, что хочу уйти из группы, - сказала она, все еще сосредоточившись на своей нитке, - у меня контракт, и я понятия не имею, можно ли вообще расторгнуть его, не доведя дело до суда. Но думаю, что могу попробовать. Думаю, что могу сделать то, что ты сказал. Попробовать сложить все кусочки вместе. Буду писать свои песни и петь их сама. Конечно, мне придется найти постоянную работу, но и это пойдет мне на пользу, - ее лицо… на нем было выражение убежденности, которого я никогда раньше не видел, ее голос был ясным и сильным, когда она строила свою новую жизнь здесь.
«Жизнь со мной?»
- Я бы нашла себе жилье и сама о себе заботилась, - говорила она, - вместо того, чтобы позволить Лоле взять на себя всю ответственность. Оплачивать свои счета, снова заняться образованием, получить аттестат. Встать на ноги для разнообразия…
Ее слова затихли, и она посмотрела на меня. Она увидела мое потрясенное лицо, и вся ее надежда исчезла. Она соскользнула с ее лица, как маска, и свет, горевший в глазах, потускнел.
- В любом случае, - сказала она и откашлялась, - как я уже сказала, не знаю, возможно ли это. Наверное, контракт не позволит этого…
Я по-прежнему молчал, тысячи мыслей боролись, тысячи слов застряли во мне.
Кейси с трудом сглотнула и вздернула подбородок, не обращая внимания на мое молчание.
- Ничего, это глупая идея, - она отбросила подушку в сторону и, вскочив с дивана, направилась в сторону спальни, - и я плохо себя чувствую, собираюсь лечь спать. Спокойной ночи.
Хлопнувшая дверь заставила мои нейроны подпрыгнуть.
- Кейс, подожди, - в моей комнате на кровати лежала ее дорожная сумка, и она доставала одежду из ящиков комода.
- Подожди, - сказал я, - остановись. Извини. Нам нужно поговорить об этом.
- Ты не должен ничего говорить, - сказала она, - я, представь себе, понимаю. Я прочла все на твоем лице. Только ты ошибаешься. Смертельно ошибся.
- Ошибся?
- У тебя такой испуганный до усрачки вид, как у парней, когда девушка начинает говорить о браке и детях на первом свидании, - она бросала свою одежду в сумку, вещь за вещью, - но позволь мне сказать тебе кое-что: мое желание переехать сюда - это не предложение руки и сердца. Я не хочу детей. Мы даже не встречаемся. И я не хочу встречаться с тобой. В данный момент, последнее, что я хочу сделать на этой земле, это встречаться с тобой.
Слова жалили, но я их почти не чувствовал. Возможность, что она переедет сюда, пугала и одновременно освещала темные уголки моего сердца.
«Это мое сердце, и ты разбиваешь его».
Боже, хаотическая надежда и ужас ситуации вызывали у меня головокружение, и теперь я галлюцинировал голосом моего донора. Я потряс головой, чтобы прояснить ее.
- Что… ты действительно хочешь уйти из группы?
- Да, Том, я действительно хочу, - она уперла руки в бока, - ты настолько шокирован? Я рассказал тебе, чего не говорила никому. Я тебе все рассказала. Как я была несчастна… и напугана…
- Да, ты рассказала. И я надеялся, что ты уйдешь. Но я не думал, что ты переедешь сюда.
Она вздрогнула, и ее челюсти сжались, чтобы помешать слезам выступить.
- Проклятье, - я потер лицо руками, - я не это имел в виду.
- Нет? А что ты имел в виду?
Мы стояли лицом к лицу, она ждала ответа, а я пытался подавить бушевавший во мне хаос. Я хотел и не хотел, чтобы она осталась, я думал, что ждет ее впереди, если она это сделает.
- Ты ненавидишь пустыню, - сказал я, наконец, - и жару. И этот город.
- Я никогда этого не говорила.
- Я думаю, что твоими словами было: «Я чертовски ненавижу Лас-Вегас». - Она уставилась на меня, боль отпечаталась в каждом контуре ее лица. Мои аргументы были глупыми и пустыми, и мы оба это знали. Мы знали друг друга всего несколько дней, но уже были связаны. - Послушай, позволь мне объяснить, - сказал я, - я не имел в виду…
- Не беспокойся об этом, - сказала она, - не имеет значения, что я сказала или что сказал ты. Все, что мы когда-либо говорили друг другу, ничего не значит. Так что ты в безопасности, хорошо? Я больше не буду отвлекать тебя от работы или нарушать твой драгоценный график.
- Кейс…
- Я и не думала возвращаться сюда ради тебя, - сказала она срывающимся голосом, - давай просто проясним это. У меня была сумасшедшая мысль, что я действительно столкнусь со всей ужасной сердечной болью, которую причинил мне Четт в городе, где он бросил меня. Или я думала, что напишу о моем отце и изгоню этого чертового демона песней. Или десятью. Или сотней. Сколько бы времени это ни заняло, до тех пор, пока он не оставит меня. Я подумала, что впервые в жизни попробую побыть одна. Я подумала, что буду серьезно относиться к своей музыке. И я подумала, что, может быть, у меня будет друг, которому я могла бы позвонить и пообщаться с ним, - она застегнула молнию на сумке, - но я ошиблась.
- Ты не ошиблась, - сказал я, устало потирая глаза.
- Нет? Странно ты доказываешь мне это, - она взяла сумку и повесила ее на плечо, все еще одетая в шорты для сна и футболку. Босые ноги в час ночи, слезы вот-вот польются.
- Кейс, - тихо сказал я, - куда ты идешь?
- Я здесь не останусь, - ответила она, - я возьму такси до Саммерлина.
Слезы хлынули ручьем, и ее плечи поникли под тяжестью жизни, целиком уместившейся в одном маленьком рюкзаке и сумке.
Я придвинулся к ней, взял из рук спортивную сумку, а с плеча снял рюкзак, бросил их на пол и обнял ее. Она напряглась, а потом растаяла в моих объятиях. Я держал ее, пока она плакала у меня на груди. Полный ужаса крик, ведь она знала, это нормально - так плакать. Со мной.
- Мне так страшно, - прошептала она, - я боюсь того, чего хочу… идти к этому всему и снова все испортить. Боюсь позвонить родителям или Лоле… ползти к ним за помощью, когда у меня в руках была возможность всей жизни и я ее упустила. Она крепче прижалась ко мне. - Я боюсь, что так занята своими страхами и никогда не буду вообще чем-то стоящим.
Я погладил ее по волосам.
- Будешь. Ты найдешь свой путь. Можешь быть напуганной, но все равно найдешь. Знаю, ты сможешь. И не хочу, чтобы ты думала, будто я не буду счастлив видеть тебя здесь, в Вегасе. Я буду. Я хочу, чтобы ты осталась, но…
- Я не жду, что ты будешь заботиться обо мне, - сказала она, - мне просто нужен друг, который скажет, что я не сумасшедшая. И я надеялась, что этот друг ты.
- Я могу быть таким другом, но…
«О черт, вот оно…»
Мое сердце бешено колотилось, а адреналин бежал по венам.
- Я должен тебе кое-что сказать.
- Что?
Моя челюсть двигалась, но я не издал ни звука. У меня не было подготовленной речи на этот счет. Никогда не планировал, что буду рассказывать об этом. Я держал людей на расстоянии, так что мне не требовалось объяснять им. Но теперь здесь была Кейси… она посмотрела на меня. Ее глаза были прекрасны и сияли, были наполнены доверием, которого я не заслужил. Я почти сказал ей, чтобы она забыла обо всем. Что я придурок, и ей лучше никогда больше со мной не разговаривать. Но часть меня, та часть, которая прыгала от радости, что Кейси может остаться, хотела построить что-то большее с этой красивой, энергичной, импульсивной девушкой. Мой мир становился серым, пока она не взорвалась, как бомба цвета и света, и, черт возьми, я хотел этого. Хотел сохранить в своей жизни, пусть только как друга. Она должна остаться для меня другом, но и это казалось эгоистичным и неправильным. Хотя, возможно, я мог честно рассказать ей все и позволить самой решать.
Но не здесь. Только не в моей скромной квартирке. Я решил отвезти ее в какое-нибудь прекрасное место, чтобы показать, за что я держусь и почему.
- Ты готова отправиться на экскурсию?
Она медленно кивнула.
- Окей, - я вздохнул, но это не принесло мне облегчения, - одевайся. Я хочу тебе кое-что показать.