Зеленое пламя [18+]

Это ее легкое поддразнивание пленяло меня, заставляя испытывать потребность сотворить с ней что-нибудь порочное и грубое, чтобы от нее не осталось ничего кроме, подчинения.

Изабелла

Я стояла на берегу, провожая взглядом этого самодовольного индюка. Он был уверен, что весь мир — и я в том числе — принадлежит ему. Наивный. Он еще не понял, что власть, которой он так кичится, не действует на Изабеллу Сальваторе. Я заставлю его это усвоить.
Гораздо больше меня пугало собственное предательское тело. Стоило Михелю коснуться меня, как кожа буквально оживала, откликаясь на каждый миллиметр его кожи. А этот поцелуй... Лгать себе бессмысленно: я хотела его. Даже сейчас, когда он ушел, внизу живота все еще тянуло от липкого, горячего желания, а белье неприятно холодило кожу.
В номере я сразу встала под ледяной душ. Но когда мои пальцы скользнули по телу, пытаясь повторить его ласки, я лишь разочарованно застонала. Это было жалкое подобие того фейерверка, который он зажигал во мне одним лишь взглядом.
Я дала клятву чести, и это для меня не пустой звук. Михель должен уяснить: я не одна из его одноразовых игрушек, и он не получит ко мне доступ, пока я сама этого не позволю. Мое слово — это мой щит.
Неделя отпуска пролетела как в тумане, и вот мы снова в Милане. Провожая взглядом самолет, увозивший родителей и друзей Аманды в Нью-Йорк, я едва сдерживала слезы — как же сильно мне хотелось оказаться на борту вместе с ними. Аманда уже вовсю погрузилась в дела миланского филиала, игнорируя ворчание Дэвида. Он буквально пылинки с неё сдувал, уговаривая поберечь себя из-за беременности. Глядя на то, с какой нежностью он обнимал её, я поймала себя на предательской мысли: «А сможет ли Михель когда-нибудь стать таким же?»
Я тут же тряхнула головой, отгоняя наваждение. О чем я только думаю? Никакой нежности, никакого сближения. Он не получит ни моего тела, ни — тем более — шанса стать отцом моего ребенка.
«Интересно, этот индюк вообще детей любит?» — пронеслось в голове, пока я рассматривала свое отражение.
Тем временем подготовка к помолвке шла полным ходом. С момента нашего возвращения с Мальдив мы с Михелем обменялись от силы парой дежурных фраз. Не то чтобы я рвалась к общению — скорее, меня настораживала его внезапная тишина. Он явно что-то замышлял, и это напрягало больше, чем его обычная самоуверенность.

***

— Иза, дорогая, — начал дедушка за ужином, и в его голосе звучала несвойственная ему мягкость. — Через неделю состоится помолвка. После неё ты вернешься в Нью-Йорк, чтобы завершить учебу, а затем... затем ты официально станешь замужней женщиной.
Такой расклад меня устраивал. По крайней мере, это давало мне временную передышку и возможность вернуться в привычный мир.
— Я хочу вручить тебе подарок к помолвке уже сейчас. Это наша фамильная ценность, она принадлежала тебе по праву рождения, — он протянул мне тяжелую бархатную коробочку.
Когда крышка щелкнула, у меня перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы. На черном ложе покоилось колье с редчайшим зеленым сапфиром в окружении россыпи бриллиантов, мерцающих, словно капли росы. В комплекте шли такие же серьги. Это было не просто украшение — это была история моей семьи, воплощенная в камне.
— Милая... — тихо произнес отец, глядя на мою реакцию.
— Я... я помню его, — прошептала я, касаясь прохладных камней. — Оно было на бабушке. В тот день на ней был ослепительно-белый костюм...
Дедушка замер, его взгляд стал туманным от нахлынувших воспоминаний.
— Ты помнишь? — его голос слегка дрогнул.
— Конечно. Оно великолепно. Спасибо, дедушка, — я крепко обняла его, смахивая слезы. В этот миг мне показалось, что бабушка где-то рядом, и ее тепло передается мне через это колье.
Тишину бесцеремонно нарушил Рик:
— Эй, я не понял! Сначала подарки Аманде, теперь Изе... А мне когда перепадет что-то подобное? Оставьте хоть что-нибудь наследнику! — он шутливо возмутился, хотя все знали, что бриллианты его волнуют меньше всего.
— Ты тоже женись, и подарок не заставит себя ждать, — дедушка довольно рассмеялся, погрозив ему пальцем. — Как только свяжешь судьбу с благородной итальянкой, я осыплю её золотом с ног до головы. Так что не ворчи!
— Именно с благородной? — Рик многозначительно поиграл бровями. — Деда, ты же знаешь, эти аристократки такие недотроги. А мне нужна женщина с... опытом.
— Не зарекайся, друг, — хохотнул Дэвид, похлопав его по плечу. — Смотри, встретишь однажды ту самую, которая в пух и прах разнесет твою уверенность в собственных «навыках».
— О, за мои навыки не переживайте! — самодовольно отозвался Рик. — Любая итальяночка подтвердит мой профессионализм.
— Рик, ради всего святого, мы вообще-то едим! — я поморщилась, отодвигая тарелку.
— Меня сейчас... вырвет, — внезапно прошептала Аманда, заметно побледнев.
— Что? Тебе плохо? — Дэвид тут же переменился в лице. Не дожидаясь ответа, он подхватил её на руки. — Идем, нужно умыться.
— Дэвид, поставь меня! Я могу ходить! — возмутилась она, но он уже целеустремленно тащил её к выходу.
— Нет, тебе нельзя напрягаться, — донесся до нас строгий голос Дэвида.
Они скрылись за дверью ванной, и я невольно улыбнулась, представив, как он бережно будет умывать её или даже поможет принять душ, боясь отпустить ни на секунду.
— Они такие милые... — негромко произнесла я, чувствуя легкий укол доброй зависти.
— Это не мило, это катастрофа, — фыркнул Рик, закатив глаза. — Он носится с ней как с хрустальной вазой.
— Посмотрела бы я на тебя, — язвительно парировала я. — Уверена, ты будешь вести себя точно так же, когда узнаешь, что твоя жена носит ребенка.
— Посмотрим, — коротко бросил он, но в его глазах промелькнула тень задумчивости.

***

Прошел месяц с нашей последней встречи, и вот настал день помолвки. Весь этот месяц я держала оборону: звонки Михеля оставались без ответа, сообщения — непрочитанными. Я хотела, чтобы он кожей почувствовал мой холод и понял — я не собираюсь играть по его правилам.
— Иза, дорогая, Михель прислал подарок к вечеру, — Аманда вошла в комнату, неся в руках объемный чехол. — Это твое платье для помолвки.
— Платье? — я вскинула бровь. — Он решил, что имеет право выбирать даже мой наряд?
— Тут записка.
Я взяла плотную карточку. Его размашистый, уверенный почерк словно обжигал пальцы:
«Самое красивое платье сегодня должно быть только на моей невесте. Я выбрал его лично. Твой Михель».— Эй, ты сейчас растаешь как мороженое на солнце! — Аманда рассмеялась, глядя на мое лицо.
— Ничего подобного, — я поспешно вернула себе невозмутимый вид. — Давай лучше откроем и посмотрим, какую безвкусицу он выбрал на свой вкус.
Я потянула за шелковую ленту и открыла коробку. Когда упаковочная бумага была откинута, мы обе замерли.
— Вау... — выдохнула Аманда. — «Безвкусица», говоришь? Иза, это же произведение искусства.
— Черт, ты права. Оно потрясающее.
Я примерила его, и зеркало отразило незнакомку. Платье село идеально, словно вторая кожа. Нежные перья на бретельках едва касались плеч, добавляя образу легкости, а корсет, усыпанный кристаллами Swarovski, мерцал при каждом вдохе. Юбка нежного кремового цвета струилась до самого пола, превращая меня в истинную королеву вечера.
— Ты выглядишь просто шикарно, — выдохнула Аманда, не в силах отвести взгляд.
В этот момент в комнату заглянула Марта.
— Милая, визажисты приехали, пора... — Она осеклась на полуслове, прижав руки к груди. — Господи, Изабелла, какая же ты красавица! Неужели это сеньор Михель прислал такую красоту?
— Да... он самый. Спасибо, Марта, — я старалась звучать равнодушно, но отражение в зеркале говорило об обратном.
Я опустилась в кресло. Прямо так, в платье, мне начали колдовать над лицом и волосами, превращая легкие волны в безупречные локоны. Аманда крутилась рядом в своем бордовом платье с открытыми плечами — оно сидело на ней великолепно, и даже намека на живот еще не было видно.
— Ну что, невеста, скоро ты там? Твой женишок со своей свитой уже внизу, — в комнату вихрем ворвался Рик, но тут же замер. Тишина затянулась на несколько секунд, пока он ошарашенно рассматривал меня.
— Вау... ты выглядишь как настоящая королева, сестрёнка, — хрипло выдохнул он и, не давая мне опомниться, притянул к себе и поцеловал — коротко, но уверенно.
— Спасибо, — только и смогла выдавить я, чувствуя, как горят щёки.

Я спустилась вниз. Все уже собрались в гостиной. Решили устроить тихий семейный ужин, без лишней суеты. Дом был удивительно красиво украшен — тёплый свет гирлянд, запах хвои и корицы в воздухе.
А потом я увидела Михеля.
Улыбка сама вырвалась на лицо, я даже не пыталась её спрятать. Он выглядел... преступно хорошо. Тёмная рубашка, слегка расстёгнутая у ворота, спокойная, почти ленивая уверенность в каждом движении.
Я подошла ближе и встала рядом. И тут он, ни капли не смущаясь, наклонился и мягко, но очень естественно поцеловал меня в щёку — так, словно это было самым обычным делом в мире.
Мои глаза округлились от неожиданности.
Краем зрения я заметила, как дёрнулся Рик — коротко, резко, будто его током ударило.
— Добро пожаловать, — тепло произнёс дедушка, подходя к ним.
Сеньор Габриэль улыбнулся в ответ, и они обменялись несколькими вежливыми, но довольно сердечными фразами.

— Почему ты игнорировала мои звонки? — голос Михеля прозвучал едва слышно, но в этой тишине я уловила опасные стальные нотки.
Я лишь вызывающе вскинула подбородок, позволяя самодовольной улыбке коснуться губ.
Он сократил расстояние между нами, обжигая мочку уха горячим дыханием.
— Ты напрашиваешься, принцесса, — прохрипел он так тихо, что слова превратились в вибрацию. — Я тебя накажу. И поверь, твоя киска запомнит этот урок надолго.
От этого низкого «накажу» по телу прошла тягучая волна, скапливаясь внизу живота предательской влагой. Я невольно переступила с ноги на ногу, пытаясь унять дрожь, но от его внимательного взгляда не укрылось ни единое движение.
— Ты возбуждена? — в его голосе прорезались бархатистые, порочные нотки. — Тебя заводит мысль о расплате?
Пульс забарабанил в ушах, но я упрямо вскинула голову.
— Не льсти себе, ты глубоко заблуждаешься, — прошептала я, надевая маску безразличия. — И как же ты собираешься меня «наказывать»? Если ты посмеешь причинить мне боль, брат сотрет тебя в порошок.
Я прекрасно понимала, о каком наказании идет речь, но до последнего собиралась играть роль невинности.
— Не волнуйся, — тихо сказал он, его голос был низким и успокаивающим. — Мое наказание принесет тебе лишь удовольствие, которое ты будешь припоминать пока меня не будет рядом.
Его взгляд стал горячим, обжигающим и мое тело приняло это как приглашение.
— Дети мои, подойдите! — Громкий голос дедушки привлек наше внимание. — Мы собрались здесь, чтобы отпраздновать вашу помолвку. Иза, милая, сеньор Габриэль и сеньора Маринелла приготовили для тебя подарок. Прошу, подойди.
Я направилась к родителям Михеля. Его отец, статный мужчина в безупречном костюме, тепло улыбнулся и обнял меня, приветствуя в семье.
— Поздравляю, дочка, — синьор Габриэль протянул мне изящную коробочку, обтянутую бархатом. — Открой. Надеюсь, мы угодили твоему вкусу.
Я осторожно откинула крышку. На атласной подушечке сияло кольцо — массивный и редчайший зеленый бриллиант в форме идеального квадрата, окруженный россыпью прозрачных камней, которые лишь подчеркивали его мистическую глубину.
— Его выбрал Михель, — добавил он, заметив мой восхищенный вздох. — Мы присмотрели для тебя классическую модель, но он настоял именно на этой. Сказал, что зеленый бриллиант — один из самых редких и ценных, и что ты достойна только исключительных вещей.
— Отец, — в голосе Михеля прорезалась холодная предостерегающая нотка, а его взгляд на мгновение метнулся к моим губам.
— А что? — синьор Габриэль добродушно усмехнулся, не обращая внимания на недовольство сына. — Ты именно так и сказал. И мы с матерью полностью с тобой согласны.

— Это истинная правда, милая. Габриэль не преувеличивает, — мягко подтвердила мама Михеля. Она выглядела ослепительно: изумрудное платье выгодно подчеркивало глубину её каштановых волос. — Тебе нравится подарок?
— Оно... оно просто невероятное, — выдохнула я, наконец справляясь с шоком. Я искренне улыбнулась и поцеловала её в щеку, чувствуя, как внутри всё трепещет — то ли от красоты камня, то ли от слов Михеля.
— А теперь пусть жених наденет кольцо своей невесте, — торжественно провозгласил отец Михеля.
Михель взял из моих рук черную бархатную коробочку. Когда он извлек кольцо, оно блеснуло в свете люстр еще ярче. Вблизи зеленый бриллиант в форме идеального квадрата казался еще более внушительным и глубоким, словно бездонный омут.
Михель взял мою руку, и его пальцы — теплые и уверенные — сомкнулись на моих. Я затаила дыхание, глядя, как этот символ его власти и восхищения медленно скользит по моему пальцу.
На фоне моего нового украшения то кольцо, что выбрала я для него — простое, из белого золота с тремя скромными бриллиантами — казалось почти наивным. Слишком человечным для такого хищника, как он.
Мы заняли свои места. Начался торжественный ужин: официанты порхали вокруг, сменяя блюда с отточенной грацией.
— За молодых! — сеньор Ферреро поднял бокал, и мой отец ответил ему тем же. Хрустальный звон эхом разнесся по залу, официально скрепляя нашу сделку.
— Теперь ты моя, Изабелла. И дороги назад нет, — обжигающий шепот Михеля заставил волоски на моих руках встать дыбом.
Я медленно повернула голову и встретила его взгляд. В присутствии родителей, под защитой десятков глаз, во мне проснулась обманчивая храбрость.
— Не зарекайся, малыш, — я вызывающе улыбнулась, глядя прямо в его темные зрачки.
Это была моя любимая роль — дерзкая и непокорная. Но в глубине души я знала правду: эта смелость испарится в ту же секунду, как за нами закроется дверь спальни, превратив меня в беззащитного котенка в руках охотника.
— О, не беспокойся, крошка, — его глаза хищно блеснули, и я поняла: он видит меня насквозь. — Я учту твой азарт.

***

— Еще раз поздравляю всех нас с этим союзом! — торжественно произнес сеньор Ферреро. — До скорого.
Едва двери за гостями закрылись, атмосфера в холле мгновенно изменилась. Не успела я сделать и шага, как Михель стальной хваткой вцепился в мое плечо и рванул к стене. Спина встретилась с холодным мрамором, а перед глазами вспыхнуло его лицо, искаженное темным азартом.
— Ты была сегодня не послушной малышка— прорычал он.
— Что ты творишь, придурок?! — я зашипела, пытаясь вырваться, но он прижал меня всем телом, лишая возможности дышать. — Нас увидят!
— Тише, — приказал он, и в его голосе не было и капли раскаяния.
— Михель, я не шучу! — я впилась ногтями в его плечи, стараясь достучаться до его разума. — Если брат увидит это, свадьбы не будет. Он пустит тебе пулю в лоб.
— И что ты тогда почувствуешь? — его голос стал ниже, опасно бархатным. — Будешь рада?
Он поймал мочку моего уха зубами — медленно, почти мучительно, а потом мягко пососал. В этот миг всё внутри меня оборвалось. Глаза сами закатились, дыхание сбилось, а тело предательски выгнулось ему навстречу.
Михель тихо выдохнул мне в шею, а потом его рука скользнула вниз под разрез плптья. Пальцы уверенно, но без грубости отодвинули тонкую ткань трусиков в сторону.
— Ох, чёрт... — он почти простонал, касаясь меня. — Я так и знал, что ты уже вся мокрая...
Его лоб прижался к моему виску, голос дрожал от едва сдерживаемого желания:
— Изабелла... ты сведёшь меня с ума. Я хочу войти в тебя так глубоко, чтобы ты кричала только моё имя. Хочу утонуть в этой твоей горячей, мокрой... — он на секунду замолк, словно подбирая слова, — ...в тебе.
От его слов внутри меня всё сжалось ещё сильнее, жар разлился по венам, как расплавленное золото.
Михель начал медленно, почти лениво водить большим пальцем кругами ровно, уверенно, с той мучительной точностью, от которой дыхание рвётся. Из горла вырвался низкий, непроизвольный стон, и я даже не пыталась его сдержать.
— Нравится? — прошептал он прямо в мои губы, голос хриплый, пропитанный тёмным удовольствием.
Не дожидаясь ответа, он нашёл мой рот и поцеловал, глубоко, жадно, так, будто хотел забрать себе всё моё дыхание. Я уже не сопротивлялась. Впервые за всё время просто сдалась, растворяясь в этом ощущении, потому что грань была уже совсем близко, и я чувствовала, как она дрожит подо мной.
А потом он сделал это — коротко, резко щёлкнул подушечкой пальца прямо по самому чувствительному месту.
И я развалилась.
Волна накрыла с головой, ноги обмякли, словно после многочасового бега, дрожь прошла по всему телу, а в ушах звенело только моё собственное хриплое дыхание.
— Да, детка... вот так, — он говорил тихо, почти ласково, придерживая меня, пока я пыталась собрать себя по кусочкам. — Я уже с ума схожу, представляя, как ты будешь так же сжиматься вокруг моего члена... как будешь кончать, когда я буду глубоко внутри.
Михель поднёс пальцы — те самые, что только что доводили меня до безумия — к своим губам. Медленно провёл по ним языком, не отрывая от меня тяжёлого, голодного взгляда.
— Ммм... — он тихо застонал от вкуса, уголки губ дрогнули в порочной улыбке. — Я так и знал, малышка... ты сладкая. Чертовски сладкая.
Отрезвление пришло внезапно, словно ледяной душ. Я судорожно оттолкнула Михеля, одним резким движением одергивая платье и пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Сердце колотилось где-то в горле.
В ту же секунду из-за поворота показались Дэвид и Аманда.
— Мы обыскали весь дом. Что вы тут делаете в темноте? — Дэвид остановился, подозрительно прищурившись и переводя взгляд с меня на невозмутимое лицо Михеля.
Я замерла, боясь, что румянец на моих щеках выдаст нас с потрохами, но Михель даже не вздрогнул. Его голос звучал идеально спокойно:
— Изабелла выходила из дамской комнаты, а я просто не мог уехать, не попрощавшись с невестой должным образом, — он сделал шаг ко мне и, не сводя глаз с моего лица, медленно поднес мою руку к своим губам. Его взгляд обещал, что наш разговор далеко не окончен. — Еще увидимся, Изабелла.
— П-пока... — едва слышно выдавила я, чувствуя, как подрагивают пальцы в его ладони.
— Сеньорита Аманда, Дэвид, — Михель вежливо кивнул брату, сохраняя маску идеального джентльмена, и направился к выходу.
Дэвид проводил его тяжелым, недоверчивым взглядом, а затем последовал за ним, явно собираясь что-то обсудить напоследок.
Я хотела поскорее улизнуть к себе в комнату. Последние события буквально выжали из меня все силы. Стоило только вспомнить, как несколько минут назад я кончала прямо на пальцах Михеля и щёки моментально вспыхивали жаром, а лицо становилось цвета спелого граната.
— Стоять, — тихо, но твёрдо буркнула Аманда, перегораживая мне путь.
— Что ещё? — я устало выдохнула. — Я на ногах не стою, хочу просто рухнуть в кровать и забыться.
Она прищурилась, внимательно вглядываясь в моё лицо, а потом медленно, с явным наслаждением произнесла:
— У тебя сейчас такой вид, Иза... будто ты только что пережила очень, очень хороший оргазм.
— Господи, Аманда, тише ты! — я зашипела, бросив быстрый взгляд по сторонам.
Её глаза загорелись дьявольским огоньком.
— Я права?
— Какая же ты извращенка, — попыталась я отбиться, лихорадочно ища способ сменить тему. — Кстати, я до сих пор помню, чем вы с ним занимались, когда я пришла к вам на ужин в Нью-Йорке...
Аманда мгновенно вспыхнула. Щёки, шея, даже кончики ушей стали алыми.
— Что-о?? — она почти пискнула, резко шагнув ко мне. — Ты... ты же ничего не видела!
Теперь уже я не смогла сдержать злорадной улыбки.
— Я, между прочим, не дура! А теперь — всё, я спать, — я вызывающе показала ей язык и пулей помчалась вверх по лестнице.
— Ах ты, мелкая зараза! А ну стоять! — донеслось мне в спину, но я уже захлопнула дверь своей комнаты.
Сердце бешено колотилось. Черт, то, что сделал Михель... это было за гранью. Он заставил меня полностью раствориться в нем, довел до пика, о котором я и мечтать не смела. Это было просто волшебно. Я едва сдерживала крик, и теперь моя уверенность насчет той клятвы таяла с каждой секундой.


Михель

Видеть, как Изабелла теряет контроль, было настоящим безумием. Она не устоит. Ее тело предательски откликается на каждое прикосновение, а значит, она обречена проиграть в этой игре, которую сама же и затеяла.
— О чем задумался? Сидишь и светишься, как чеширский кот, — голос отца вырвал из мыслей по дороге домой. Мать настояла, чтобы мы ехали вместе.
— Да так, пустяки. Просто всё идет именно так, как я планировал. И в бизнесе, и в делах.

— И Изабелла тоже, — добавил отец, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— И она, — коротко подтвердил я.
— Она красавица, правда, Михель? — вкрадчиво спросила мама.
— Да, мам. Красавица.
— И ты влюбляешься в неё, верно?
— Мам, любовь — это не про меня. Она привлекательна и из достойной семьи, этого достаточно, — мой холодный ответ явно не понравился матери.
Но внутри меня всё протестовало против собственных слов. Я лгал. Мне нужно было не только её тело. Я жаждал обладать её душой, хотел стать центром её вселенной, чтобы её желание вспыхивало так же ярко, как моё. Я мечтал видеть её лицо первым делом при пробуждении и последним — перед сном. Если это и есть любовь... что ж, тогда я безнадежно влюблен.
— Можешь отрицать до посинения, — мягко произнесла мама, — но я видела, как ты на неё смотришь.
— И как же? — я постарался, чтобы мой голос звучал равнодушно.
Она не ответила. Лишь загадочно улыбнулась и перевела взгляд на отца. В этом взгляде было столько тепла и нежности, что не оставалось сомнений: они созданы друг для друга.

Как только мы приехали, я скрылся в кабинете — накопились дела, требующие внимания. Но тишину прервал резкий звонок.
— Да, Мартинес... Черт! Когда это случилось? Раненые есть?.. Понял, выезжаю.
Я стремительно вышел в холл.
— Михель, ты куда? — отец преградил мне путь, заметив мою спешку.
— Звонил Мартинес. Мексиканцы атаковали наши точки. Есть раненые, я должен быть там.
— Я с тобой, — коротко бросил отец, уже потянувшись за пиджаком.
— Нет, — я остановил его тяжелым взглядом. — Извини, отец, но я не могу рисковать тобой. Ты остаешься здесь, с мамой.
Отец явно был недоволен, но спорить не стал. Я прыгнул в машину, вжал педаль газа в пол, и в этот момент на дисплее высветилось имя Рикардо.
— Ты в курсе? — его голос был сух.
— Уже в дороге, — отрезал я, не сбавляя скорости. — Если хоть один мой человек погибнет, я лично устрою этим ублюдкам кровавую баню.
— Мы с Дэвидом в пути. Конец связи.
Когда я подъехал, стрельба еще не утихла. Перехватив пистолет, я открыл огонь на поражение. Двое мексиканцев рухнули сразу. Спустя сорок минут ада появились Рикардо и Дэвид, они грамотно прикрыли меня с флангов, и мы начали зачистку. Пуля ожгла бок, но в пылу боя я почти не почувствовал боли — обычное дело в таких заварушках.
— Он мой! — прорычал я, когда Рикардо навел ствол на последнего выжившего, намереваясь пустить ему пулю в лоб.
Мы потратили несколько часов, вытряхивая из него душу, и в итоге он заговорил. Как и все трусы, он выложил всё, что знал, лишь бы прекратить боль.
Внезапно мир вокруг меня качнулся. Черт, такого со мной еще не бывало.
— Михель, у тебя кровь, — Рикардо кивнул на мой бок, его голос прозвучал как-то издалека.
— Пустяки, царапина... Док займется — бросил я и тут же пошатнулся, теряя опору.
— Эй, чувак, ты в порядке?
Перед глазами поплыли темные пятна, звуки стали глухими, будто я оказался под водой.
— Михель! Михель! Твою мать, Дэвид, он отключается! — это было последнее, что я услышал.
Тьма поглотила меня, и в этой пустоте возник её образ... Моя зеленоглазая львица.

***

Хлесткая пощечина обожгла лицо, заставив вынырнуть из забытья.
— Михель! Дэвид, он приходит в себя! — голос Рикардо ударил по ушам, словно набат. Но сознание снова подвело, и я опять соскользнул в липкую темноту.
В следующий раз я открыл глаза уже в палате. В нос сразу ударил резкий, тошнотворный запах антисептиков и лекарств.
— Сынок, ты как? — прямо надо мной склонилось лицо доктора.
В углу я заметил родителей. Мама прятала заплаканные глаза, а отец, суровый и бледный, сжимал её плечо.
— Михель, как самочувствие? — снова подал голос док.
— Нормально... — голос был сиплым и чужим. — Только... пить. Смертельно хочу пить.
Медсестра тут же поднесла стакан воды с соломинкой. Я осушил его в несколько жадных глотков.
— Что... что случилось? — мой голос был настолько хриплым, будто я наглотался битого стекла.
— В тебя стреляли, — ответил доктор, проверяя показатели приборов. — Скажи спасибо своему ангелу-хранителю, ты чудом остался жив.
Мама снова всхлипнула, закрыв лицо руками.
— Не двигайся, сынок, тебе нужен покой, — предупредил отец.
— Бог вернул тебя нам, Михель... — мама уже не сдерживала рыданий. — Ты не представляешь, как сильно мы испугались.
— Мам, прошу, не надо... — я поморщился, чувствуя, как её слезы разрывают мне сердце.
В этот момент в дверь негромко постучали. В палату вошли дон Педро, Эрнесто, Дэвид и Рик. Но моё внимание приковала маленькая белокурая макушка, показавшаяся из-за их спин. Изабелла. Она выглядела бледной, а в её глазах застыло такое искреннее беспокойство, что у меня перехватило дыхание. Неужели она действительно так сильно волновалась за меня?