Зеленое пламя [18+]

Изабелла

Его поцелуй обрушился на меня, как шторм. Я знала, что должна бороться, но тело предательски обмякло, отвечая на его напор. Михель действовал жестко: мои руки оказались зажаты над головой, а его ладонь на моей шее заставляла сердце биться где-то в горле. В книгах таких мужчин называют извращенцами, и я всегда думала, что буду держаться от них за милю. Но реальность оказалась куда сложнее. От Михеля невозможно уйти — он охотник, и я уже в его капкане.
Его уверенность чувствовалась в каждом движении. Я понимала, чего он хочет, и странное, почти пугающее желание возникло внутри. Часть меня тянулась к этому дикому моменту, хотела забыть обо всем, а другая отчаянно призывала к разуму.
Поэтому я и отстранилась первой, прежде чем потерять контроль над ситуацией.
Мы молчали. Я смотрела в окно на пробегающие мимо огни, отчаянно пытаясь собрать в кучу разлетающиеся мысли. Поцелуй Михеля всё еще фантомно ощущался на моих губах, сбивая дыхание.
У парадного входа нас ждал «сюрприз» в лице Рикардо. Вид у него был такой, будто он собирается вызывать Михеля на дуэль за нарушение комендантского часа.
— Часы дома есть? — начал язвить он, подходя к машине.
Понимая, что сейчас начнется буря, я решила взять удар на себя.
— Рик, уймись. Михель, спасибо за вечер, всё было... незабываемо. Увидимся, — я почти выпрыгнула из салона, стараясь не смотреть на Рика, который уже набирал в легкие воздуха для новой порции нотаций.

— Иза, ты сама не своя. Всё в порядке? — Рик буквально наступал мне на пятки, не давая даже вздохнуть.
— Да, Рик. Всё просто отлично. Я устала и хочу спать, — я попыталась ускорить шаг, надеясь скрыться в своей комнате.
— Спать? — он недоверчиво хмыкнул, преграждая мне путь у лестницы. — Сейчас всего десять вечера. С чего это ты так выдохлась?
— Рик, ты серьезно?! — я вскинула руки, теряя терпение. — Дай мне пройти!
— Оставь её в покое, Рикардо, — раздался в холле сухой, властный голос дедушки. Он стоял в дверях гостиной, и одного его взгляда хватило, чтобы брат наконец отступил.
— Спасибо, дедушка, — выдохнула я, чувствуя, как силы покидают меня.
— Нет, дед, ты посмотри на часы! — Рик ткнул пальцем в сторону запястья. — Она шлялась с ним до глубокой ночи!
— Рик, он будет моим мужем, черт возьми! — не выдержала я. Крик сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать.
Брат замер, медленно вскинув бровь в немом удивлении.
— О... как быстро мы сменили гнев на милость, — в его голосе послышалась едкая усмешка. — Судя по твоему тону, ты уже в восторге от этой перспективы, я правильно понял?
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться, — отрезала я, чувствуя, как горят щеки. — Я устала. Спорь с воздухом, а я иду спать.
Рик проводил меня тяжелым, недовольным взглядом, в то время как дедушка, напротив, даже не скрывал своего триумфа. Я буквально кожей чувствовала его удовлетворение.
Оказавшись в своей ванной, я встала под тугие струи горячей воды, пытаясь смыть нахлынувшее смятение, но тщетно. Когда я вышла и взглянула в запотевшее зеркало, мои пальцы невольно коснулись губ — они всё еще горели, храня память о его властном напоре. В ту же секунду внутри, в самом низу живота, вспыхнул тягучий жар, от которого перехватило дыхание.
— Что же ты делаешь со мной, Михель... — прошептала я в пустоту, испугавшись того, как сильно мой собственный организм жаждет повторения.

***

Мы наконец приземлились на Мальдивах. Наш частный остров встретил нас шумом прибоя и ароматом тропических цветов. Здесь всё было готово для того, чтобы Аманда и Дэвид наконец произнесли свои клятвы. Прямо у кромки лазурного океана раскинулся праздничный стол, а всё пространство вокруг было превращено в экзотический рай: повсюду яркие гирлянды, бамбуковые факелы и россыпи орхидей.
Когда появилась Аманда, у всех перехватило дыхание. На ней было невесомое белое платье на тонких бретельках — идеальный наряд для океанского бриза. Дэвид, под стать ей, выглядел расслабленным, но элегантным в классических черных брюках и белоснежной рубашке с расстегнутым воротником. Они казались воплощением самой любви на фоне заката.
Для торжества на побережье я выбрала белоснежный комбинезон из струящегося шелка. Короткие шортики выгодно подчеркивали мои загорелые ноги, а приталенный крой и открытая спина добавляли образу дерзости, которая была мне так необходима. Я решила оставить волосы распущенными: они тяжелыми волнами падали на плечи, запутываясь в тонких золотых цепочках на шее. Без каблуков, босиком на теплом песке, я чувствовала себя по-настоящему живой. Морской ветер то и дело перебирал мои пряди, и я знала, что выгляжу одновременно невинно и вызывающе.
— Чудесно выглядишь, — раздался за спиной бархатный голос.
Я вздрогнула и едва не подпрыгнула на месте от неожиданности. Сердце моментально пустилось вскачь.
— Извини, не хотел тебя пугать, — Михель сделал шаг ко мне, и я снова поймала себя на мысли, что он выглядит чертовски сексуально. С каких это пор я вообще начала рассматривать его как мужчину, а не как угрозу?
На нем были легкие бежевые брюки и синяя льняная рубашка. Рукава были закатаны до локтей. В этом расслабленном стиле он казался еще более притягательным, чем в своих строгих костюмах.
— Ничего... спасибо. Ты тоже сегодня... очень даже ничего, — я попыталась вернуть себе самообладание, но голос предательски дрогнул.
Только сейчас я заметила в его пальцах цветок — белоснежную тиаре с нежным ароматом. Михель подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и я затаила дыхание. Его рука коснулась моих волос, пальцы на секунду задели кожу за ухом, вызывая толпу мурашек. Он аккуратно закрепил цветок в моих прядях.
— Теперь идеально... — прошептал он, глядя на меня с такой неприкрытой нежностью, что у меня подкосились колени.
— Спасибо, — я опустила взгляд, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец. Его присутствие действовало на меня сильнее, чем мальдивское солнце.
— Эй, голубки! Может, уже присоединитесь к нам? — донесся с берега вопль Рика. Брат стоял у стола и активно жестикулировал.
Михель на мгновение закрыл глаза, выдохнул и снова улыбнулся мне, но на этот раз как-то хищно.
— В один прекрасный день я всё-таки убью твоего брата, — абсолютно спокойно сообщил он.
— Тогда я никогда в жизни не прощу тебя и уж точно не стану твоей, — я постаралась вложить в голос максимум серьезности, но наткнулась на его ироничный взгляд.
Михель приподнял бровь, и на его губах заиграла опасная усмешка.
— Значит, ты уже допускаешь варианты, при которых ты станешь моей? — вкрадчиво спросил он.
— Ну... — я почувствовала, как лицо заливает густой румянец. — Мы ведь поженимся. Я имела в виду — стану твоей женой.
— Само собой. Именно это я и подумал, — он снова ухмыльнулся, и я поняла, что опять проиграла в этой словесной дуэли.
Мы сели за стол, и Михель сразу занял место рядом со мной, собственнически придвинув свой стул. Тишину прервал Дэвид. Он взял Аманду за руку, и они обменялись такими сияющими взглядами, что у меня перехватило дыхание.
— Мы бы хотели сообщить вам новость, — начал Дэвид, и его голос дрогнул от волнения.
— Мы ждем ребенка! — выкрикнули они в унисон.
— Детка, не кричи так сильно, тебе теперь нужно беречь силы, — Дэвид с нескрываемой нежностью приобнял Аманду, сияя от гордости.
— Вы что, оба забеременели? — съязвил Рик, вызывая взрыв смеха за столом. Он первым поднялся с места и, хлопнув брата по плечу, крепко обнял их обоих. — Черт, не верится, что я стану дядей. Поздравляю, придурки, я правда за вас рад.
— Дорогая, какое счастье! — родители Аманды уже вовсю обнимали дочь, не скрывая слез радости.
Рик отстранился и, прищурившись, задумчиво потер подбородок:
— Так, слушайте. Если это будет пацан, я лично займусь его воспитанием. К восемнадцати годам он перепробует каждую «киску» Милана и будет знать толк в настоящем отдыхе.
— Рик! — в три голоса рявкнули Аманда, я и отец.
— А что я такого сказал? — он невинно вскинул руки.
— А если родится девочка, а, Рик? — Аманда подозрительно прищурилась, глядя на брата. — Какую программу ты приготовил для племянницы?
— Тогда... — Рик на мгновение задумался, и его лицо приняло угрожающее выражение. — Тогда я лично кастрирую любого ублюдка, который посмеет подойти к ней ближе чем на пять метров.
— Мне нравится этот план, брат, — Дэвид хищно сощурился, и в его глазах вспыхнул тот же опасный огонек. Похоже, будущей племяннице уже готовили свиту из самых суровых телохранителей в мире.
— Боже, Рик, ты неисправим! — я рассмеялась, качая головой. — Поздравляю вас, ребята. Я правда невероятно за вас счастлива.
— Благодарю, — дедушка поднял бокал, усмиряя назревающий шум своим спокойным величием. — Мои поздравления. Я надеюсь, что этот ребенок унаследует вашу силу и искренность, и однажды вы будете по-настоящему им гордиться.
— Спасибо, дедушка, — искренне ответил Дэвид, сжимая руку Аманды под столом.
— Примите мои самые искренние поздравления, Дэвид, Аманда, — голос Михеля звучал уверенно и спокойно, в нем слышалось искреннее уважение.
— Спасибо, Михель, — отозвался Дэвид, кивнув ему как равному.
Остальные гости также по очереди поздравили их и пожелали всего наилучшего будущему малышу.
— Надеюсь, мы тоже когда-нибудь обрадуем их такой же новостью, — тихо сказал Михель, его голос был едва слышен рядом с моим ухом.
Легкое прикосновение его дыхания вызвало легкую дрожь. Я ничего не ответила, чувствуя, как краснеют щеки.

***

Праздничный ужин подошел к концу, и я с облегчением вернулась в свои апартаменты. Усталость была приятной, но мне отчаянно требовалось одиночество. Вид из окна захватывал дух — бесконечная водная гладь, в которой дрожали отражения звезд.
Я устроилась на террасе, мерно покачиваясь на качелях. Вечерний воздух был словно шелк, скользящий по моим плечам. Я закрыла глаза, вслушиваясь в мерный рокот прибоя, и позволила себе просто дышать, наслаждаясь этой редкой минутой покоя.
— Не спится, принцесса? — этот голос я узнала бы из тысячи.
Я резко обернулась. Михель стоял на соседнем балконе.
— Ты снова меня напугал, — я попыталась придать голосу твердость, но он предательски дрогнул.
— Ты пугаешься простого звука моего голоса, Изабелла, — он улыбнулся, и эта улыбка в темноте выглядела почти хищно. — Мне даже интересно, какова будет твоя реакция на что-то более... осязаемое.
Лунный свет делал его черты еще более жесткими и притягательными. Мой взгляд невольно упал на его грудь — он стоял без рубашки. Он облокотился на перила своего балкона, буравя меня своим тяжелым, нечитаемым взглядом, и я поняла, что в этот вечер сна мне точно не видать.
— И что же не дает тебе спать? — я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть равнодушной, хотя сердце колотилось где-то в горле.
— Мои мысли заняты, — просто ответил он, не сводя с меня пристального взгляда. — Одной упрямой девушкой с дерзким характером и ангельским лицом, которая лишила меня покоя. А ты почему караулишь океан?
— Я?.. — я замялась, глядя на его обнаженную грудь. — Просто акклиматизация. Перелет был долгим, организм еще не перестроился.
Михель засмеялся — искренне и открыто. Этот звук заполнил пространство между нашими балконами, и на мгновение мне показалось, что никакой перегородки между нами нет.
— Что тебя так насмешило? — я нахмурилась, стараясь сохранить остатки достоинства.
— Твоя очаровательная манера лгать, Изабелла, — он прищурился, отчего у меня по спине пробежал холодок. — Доброй ночи.
Он зашел к себе, оставив за собой шлейф недосказанности и тихий щелчок балконной двери. Я замерла, глядя на пустую перегородку. Мысли путались. Почему я не ушла первой? Почему продолжаю стоять здесь и смотреть в пустоту? Решив, что пора прекращать этот внутренний диалог, я поспешно зашла в номер, надеясь, что сон всё-таки придет.


Михель

Меня тоже пригласили на Мальдивы, и я знал, зачем еду. Изабелла появилась у берега в белоснежном комбинезоне с короткими шортами. Мой член дернулся, это уже была обычная, рефлекторная реакция моего тела на её присутствие. Она была дикой и непредсказуемой, и это притягивало.
Я взял со стола цветок тиаре, которых тут были тысячи — дон Педро не поскупился, превратив этот остров в эдем. Я подошел к ней сзади, чтобы почувствовать её запах. Мои пальцы зарылись в её шелковистые волосы, когда я крепил цветок.
— Идеальна, — прошептал я, вдыхая аромат её волос и цветов.
— Спасибо, — её голос был тихим, смущенным.
Я подошел к столу, уставленному цветами. Декор был продуман до мелочей, роскошь была в каждой детали.
Мы заняли свои места, и я, разумеется, сел рядом с ней, обозначая свои права перед всеми присутствующими. Новость Дэвида и Аманды о ребенке взорвала тишину вечера. Я поздравил их, но в глубине души счел это излишней спешкой. Когда Изабелла станет моей женой, я не захочу делить её внимание ни с кем — даже с нашим будущим наследником. По крайней мере, первое время она должна принадлежать мне без остатка.
Когда позже вышел на балкон, она сидела в одном тоненьком халатике. Вид был соблазнительным, и захотелось просто оказаться рядом, почувствовать ее присутствие. Но я подавил это желание пока.

Утром проснулся в шесть часов, сон не шел. Одевшись в шорты и майку, спустился на пробежку, чтобы выпустить накопившуюся энергию.
Дисциплина была основой моей жизни — я привык держать свое тело в идеальной форме и следить за каждым показателем здоровья. Бег по кромке океана помогал прочистить мысли, но сегодня мой маршрут пересекла тонкая фигурка впереди. Когда я сократил дистанцию, губы сами собой растянулись в улыбке. Изабелла. Эта девчонка преследует меня даже в шесть утра.
— Не знала, что ты встаешь в такую рань, — она притормозила, тяжело дыша.
— Стараюсь не упускать возможность, когда график позволяет, — ответил я, даже не сбив дыхания.
Она скользнула взглядом по моим плечам и груди — я не первый раз ловил этот жадный, изучающий взгляд. Она отчаянно пыталась подавить свое влечение, прячась за маской безразличия, но её глаза говорили об обратном. Что ж, пусть борется. Скоро я позабочусь о том, чтобы она перестала себе отказывать.
— А ты? — она чуть склонила голову набок, восстанавливая дыхание. — Часто практикуешь такие ранние забеги?
— Не всегда, — я сократил расстояние между нами на шаг, — Но, несмотря на это, бегаю я превосходно. Уверяю тебя, я редко проигрываю.
— Неужели? — на её губах промелькнула дерзкая улыбка, и во мне мгновенно проснулся азарт. Она бросала мне вызов, и это было чертовски сексуально.
— Да, — выдохнула она, глядя мне прямо в глаза.
Черт, она флиртовала со мной. Открыто и смело.
— Хм, давай проверим, — я усмехнулся, принимая правила её игры. — Я тоже уверен в своих силах. Посоревнуемся? На желание. Ну как, принцесса, не слабо?
Я хотел спровоцировать её, разбудить ту львицу, которую она так тщательно прятала за маской приличия. Мне нужна была именно такая Изабелла — дикая и азартная.

Изабелла нахмурила свои идеальные брови, явно взвешивая все «за» и «против». Тишина затянулась, и я решил подтолкнуть её.
— Ну что? Твоя уверенность испарилась, как только на кону появилось реальное условие? — я дразнил её, намеренно задевая её гордость.
— Идет! — вдруг выпалила она, и в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Значит, на желание, да?
Да, детка, именно так. Я видел, как в ней просыпается азарт. Эта маленькая кошечка всерьез решила, что сможет обойти льва на его территории. Это было почти трогательно.
— Вон до того дерева у кромки воды, — я указал на цель. — Не слишком далеко для тебя?
— Готовься проигрывать, Ферреро, — бросила она с вызовом. Черт, в этот момент она была чертовски хороша.
— Нет, малышка. Это ты готовься исполнить моё желание, — я подмигнул ей, наслаждаясь тем, как краска на мгновение сошла с её лица. Она явно начала осознавать, во что ввязалась.
Мы замерли на импровизированной стартовой линии. Мышцы были натянуты, как струны.
— На счет три, — скомандовал я.
Раз...
Два...
Три!
Я намеренно дал ей фору в несколько секунд, позволяя почувствовать вкус ложной надежды. И только потом рванул с места, вгрызаясь кроссовками в мокрый песок. Я бежал так, словно на кону была не просто победа, а всё моё будущее. Изабелла оказалась чертовски достойным противником: она шла ровно, её дыхание было ритмичным, и какое-то время мы неслись плечом к плечу — лишь потому, что я позволял ей верить в равенство сил. Когда до финишного дерева осталось метров пятнадцать, я переключил скорость. Мощный рывок, рык, застрявший в горле, и я пересекаю черту. Она проиграла с отрывом в два корпуса. Моя.

— Ты... жива? — выдохнул я, всё ещё не веря своим глазам.
— А ты? — бросила она в ответ, тяжело поднимая грудь.
Мы молчали, пока дыхание не стало ровнее.
Изабелла первой нарушила тишину, голос чуть хрипловатый:
— Ну? Говори своё желание.
— С чего такая спешка? — я невольно улыбнулся краешком губ.
— Не спешу. Просто... интересно, — она чуть наклонила голову.
Я сделал шаг ближе. Она не отступила.
— Изабелла... — протянул я тихо.
— Что?
— Кажется, ты меня всё-таки недооцениваешь.
Она посмотрела прямо, без тени улыбки, но в глазах мелькнуло что-то опасно любопытное.
— А если я захочу чего-то... совсем не того, что ты ожидаешь?
Мгновение тишины.
Потом её губы дрогнули в едва заметной, почти хищной улыбке:
— Тогда мне придётся с этим жить. Или... заставить тебя пожалеть.
Я готов проверить, насколько далеко ты зайдёшь.
— Ферреро, у меня нет времени на твои игры. Я держу слово: говори желание, — она сложила руки на груди, пытаясь казаться непоколебимой.
— Кто сказал, что я предъявлю счет прямо сейчас? Такие вещи требуют вдумчивости, — я усмехнулся, наслаждаясь её нетерпением. — Но раз уж тебе так не терпится расплатиться... Хочу увидеть тебя в душе.
Я внимательно следил за её лицом, ожидая вспышки ярости или смущения. Но её ответ ударил по моему самолюбию сильнее пули.
— И это всё? — она равнодушно вскинула бровь.
— Э-э... да. Ты согласна? — я был сбит с толку.
— Конечно. В Нью-Йорке полгорода видело меня в душе, — она пожала плечами, словно мы говорили о погоде. — Что в этом такого?
Ярость вспыхнула мгновенно, выжигая остатки самообладания. Нью-Йорк? Полгорода?! Я рывком сократил расстояние, схватил её за плечи и припечатал к стволу дерева, у которого мы стояли.
— Что ты творишь?! Отпусти, придурок! — она забилась в моих руках, но я лишь сильнее прижал её к коре, нависая сверху.
Я впечатал её в грубую кору дерева, лишая малейшего шанса на побег. Моя ладонь сомкнулась на её хрупкой шее — не для того, чтобы причинить боль, а чтобы она кожей почувствовала мою власть. Её аромат, смешанный с соленым морским воздухом и легким запахом пота после бега, ударил в голову сильнее любого наркотика.
— Послушай меня внимательно, маленькая лгунья, — я склонился так низко, что мои губы почти касались её губ.
Я видел, как расширились её зрачки, как в зеленых глубинах её глаз вспыхнул первобытный страх.
— Ты — моя. И поверь, никто и никогда в этом мире не посмеет смотреть на то, что принадлежит мне.
— Я не тво... — попыталась она возразить, но я прервал её коротким, жестким жестом.
— Тише. Не перебивай меня. Тем более на тебя обнаженную, — я медленно, намеренно по-хозяйски скользнул взглядом по её телу, заставляя её дрожать. — Смотреть на это, — я сильнее прижал её к дереву, — И трогать это имею право только я. Ты меня поняла?
Я наклонился ближе, почти касаясь её губами, когда произнёс тихо, с лёгкой хрипотцой:
— Я всё ещё не слышу ответа...
Она дёрнулась в моих руках, глаза вспыхнули яростью и чем-то горячим, почти лихорадочным.
— Пошёл ты, Ферреро, — выдохнула она, но голос уже дрожал на последних слогах.
Я медленно цокнул языком, позволяя этому звуку повиснуть между нами, как предупреждение.
— Совсем неправильный ответ, малышка...
— Не смей меня так назы... — начала она яростно, но я не дал ей договорить.
Мои губы накрыли её — не просто поцелуй, а глубокое, жадное вторжение.
Вкус её гнева был солёно-сладким, смешанным с привкусом адреналина и её собственной кожи.
Она сопротивлялась первые секунды — выгибалась, пыталась отвернуть лицо, но я поймал её нижнюю губу лёгким прикусом, удерживая, не давая вырваться.
Когда я прижался к ней всем телом, вдавив твёрдость своего возбуждения прямо в мягкий низ её живота — она замерла.
Дыхание оборвалось.
Грудь вздымалась быстро, почти панически, прижимаясь к моей каждый раз, когда она пыталась вдохнуть.
Я медленно отпустил её запястья.
Она не ударила меня сразу — просто стояла, дрожа, пока мои ладони скользнули вниз: одна уверенно легла на её талию, пальцы глубоко вдавились в мягкую кожу сквозь ткань, почти до синяков, фиксируя, притягивая ближе.
Другая рука начала долгий, мучительно-медленный путь по внутренней стороне её бедра.
Я чувствовал, как её мышцы напрягаются под моими пальцами — сначала от злости, потом от чего-то другого.
Кожа горела.
Чем выше поднималась моя ладонь, тем сильнее дрожь пробегала по её телу.
Я гладил её — то едва касаясь кончиками пальцев, то надавливая чуть сильнее, чувствуя, как тонкая ткань её брюк уже пропиталась жаром.
Она ударила меня по груди — раз, другой, третий...
Но удары становились всё слабее, пока пальцы не вцепились в мою рубашку, комкая ткань, будто ища точку опоры.
Из горла вырвался сдавленный, почти животный звук — смесь протеста и желания, который я тут же поймал губами.
Я раздвинул её губы шире, прошёлся языком по внутренней стороне её нижней губы, потом глубже — медленно, исследующе, словно пробуя её на вкус.
Она всё ещё пыталась сопротивляться — толкала язык своим, отталкивала, но с каждым мгновением это сопротивление становилось всё больше похоже на ответный голод.
Я чувствовал её запах — горячий, сладковато-мускусный, тот самый, что появляется, когда женщина уже не может себя контролировать.
Знал, что если я сейчас опущу руку ниже... она будет скользкой, горячей, готовой.
Но я не торопился.
Продолжал ласкать бедро — вверх до самого края белья и вниз почти до колена, снова и снова, заставляя её тело выгибаться навстречу каждый раз, когда я приближался к тому месту, которого она уже отчаянно хотела.
Её дыхание стало рваным, прерывистым.
Бёдра невольно сдвинулись, пытаясь поймать мою руку.
Я почувствовал это почти сразу — едва уловимое, но явное изменение.Её язык, который сначала только отталкивал, теперь робко, словно проверяя, коснулся моего.Один короткий, почти испуганный контакт — и всё.
Что-то внутри меня с тихим треском надломилось.
Я тут же забрал инициативу полностью.
Обхватил её лицо обеими ладонями — осторожно, но властно, не давая ей возможности отвернуться.
Подушечки больших пальцев легли на её скулы, чувствуя, как под горячей кожей бьётся пульс — быстро, неровно, почти в унисон с моим.Медленно, смакуя каждое мгновение, я провёл языком по её губам — по тем самым, что уже распухли и стали ярче от наших поцелуев.
Сначала по контуру верхней, потом по центру нижней, ощущая, как она дрожит под моими пальцами. А потом я поймал эту нижнюю губу зубами — совсем легко, почти ласково — и потянул на себя. И вот тогда она наконец сломалась. Долгий, низкий, почти животный стон сорвался с её горла — такой глубокий, такой честный, что у меня на секунду потемнело в глазах.Это был не просто звук.Это было признание.И одновременно — требование продолжать.
Я не смог сдержать ухмылку — она вышла чуть хищной, чуть торжествующей, прямо в её полуоткрытые губы.
Эта девчонка...Маленькая, яростная, невозможная малышка. Она рушила всё, что я годами выстраивал вокруг себя — высокие, холодные, неприступные стены.
Каждый её стон, каждый дрожащий вздох, каждый невольный отклик тела — как удар кувалдой по старому бетону. И самое страшное — самое прекрасное — я не просто позволял ей это делать.Я хотел, чтобы она уничтожила всё до основания. Хотел смотреть, как падают обломки, стоя рядом с ней посреди этой разрухи.
И, чёрт возьми, мне это нравилось больше, чем вся моя прежняя жизнь за высокими стенами.
Я отпустил её шею, но не отошел ни на сантиметр, продолжая удерживать её в пространстве между мной и деревом.
— Кстати, это не было моим желанием. Просто чтобы ты знала, на что я способен, когда злюсь, — я коротко, почти нежно коснулся губами кончика её носа. — Ты моя, малышка. Запомни это раз и навсегда.
Я отстранился, наслаждаясь её замешательством, но реакция последовала незамедлительно.
— Ублюдок! — выдохнула она, и её голос дрожал от возмущения. — Да как ты смеешь! Нас могли увидеть... Боже, Рик или дедушка... — Она начала судорожно озираться по сторонам, поправляя одежду.
— Черт, Изабелла, сколько можно повторять? — я закатил глаза, чувствуя, как её паника начинает меня раздражать. — Ты — моя будущая жена. В том, что я прижал тебя к дереву, нет ничего криминального. Привыкай.
— В своем самом страшном сне ты увидишь меня своей женой! — выплюнула она, кипя от ярости, и сорвалась с места, едва не задев меня плечом.
— Я давно наблюдаю за тобой, Изабелла. И поверь, мысли о тебе посещают меня слишком часто, — я выразительно скользнул взглядом, давая ей понять, что она не оставила меня равнодушным.
Изабелла буквально задрожала от ярости, ее глаза метали искры.
— Тогда привыкай к разочарованию! — прошипела она, наступая на меня. — Я, Изабелла Сальваторе, клянусь: даже если я стану твоей женой, я не позволю тебе сломить меня. Никогда!
Я прищурился, чувствуя, как внутри закипает охотничий азарт.
— Вот как? Любишь игры с высокими ставками? Что ж, запомни мои слова: ты сама захочешь узнать, на что я способен. И это случится быстрее, чем ты думаешь.
— Скорее ад замерзнет, Ферреро! — выплюнула она.
— Всё когда-нибудь случается впервые, — я быстро склонился, чтобы сказать это прямо ей в лицо, ловя её возмущенный выдох, и развернулся, чтобы уйти.
— Ублюдок! — летело мне в спину. — Я еще не закончила с тобой!
Она продолжала кричать, совершенно забыв о том, что минуту назад дрожала от страха быть замеченной. Маленькая девочка решила, что может бросить вызов игроку моего уровня. Что ж, принцесса... игра началась.