катарсис

23 ГЛАВА

Я зашла в двери актового зала, когда шла оживленная репетиция постановки. Казалось, что каждый человек в этом зале что-то говорил или спорил, царила атмосфера хаоса, метания, движения, смех: здесь было слишком много шума для меня. Но я пришла проведать Николаса.

Парень сидел на первом ряду, облепленный костюмами и прочим реквизитом, который положили на него. Он сидел так спокойно, словно совсем не ощущал всех этих вещей на себе. На его ушах были большие беспроводные наушники, и он смотрел в телефон, игнорируя всю здешнюю суету.

Я сняла с него костюм Федры и перетащила на другой стул, чтобы сесть рядом. Николас снял наушники и  те остались висеть на его шее.

- Привет, - сказал он.
- Привет, - я скрестила руки, осматривая сцену, - почему ты не занимаешься реквизитом?
- Кажется они без меня прекрасно справляются.
- Николас, не забудь, что ты должен купить красную краску, - крикнул ему Питер со сцены.

Николас устало кивнул, выключил телефон, и убрал в карман толстовки.

- А ты что здесь делаешь?
- В совете ничего важного, они без меня прекрасно справляются.

Николас улыбнулся, убирая выпавший локон моих тёмных волос мне обратно за ухо.

- Хорошо.
- Я хотела сказать спасибо за то, что вчера отвёз меня. Мне это было важно.
- Почему просто не написала?
- Хватит во всем искать что-то.
- Ты мне об этом говоришь? Ты перерыла все мои школьные тетради.
- Я просто хотела убедиться, что ты в порядке. И сейчас я тоже просто..
- Хочешь убедиться, что я в порядке. Чувствую себя твоей старой бабушкой, которую ты из вежливости раз в неделю навещаешь в доме престарелых, - Николас усмехнулся, - и раз уж мы говорим друг другу спасибо: спасибо за то, что выслушала меня. И спасибо за то, что прочитала свои стихи
- Спасибо за стихи, которые посвятил мне.

- Эзра сегодня придёт?! - выкрикнул кто-то из зала.
- Кажется он писал, что заболел!

- Николас! - какая-то из девчонок недовольно посмотрела на Николаса со сцены, - Ты до сих пор не купил стрелу Эросу.
- И не забудь про краску.
- Ладно! - Николас резко встал со стула, вместе с этим скинув все вещи на пол, - ты пойдешь со мной? - он обернулся ко мне.

Мы шли с ним по школьному коридору, когда увидели Алексию. Она сидела на скамейке, опираясь вытянутыми руками о колени. Когда мы проходили мимо она молча подняла на нас взгляд.

- Почему ты не на собрании? - спросила я, сев рядом с ней.
- Да, я просто устала.

Николас сел к Алексии с другой стороны скамейки.

- Мне жаль, что вы расстались с Эзрой, и, если ты хочешь поговорить об этом, - начал Николас.
- Я просто странно себя чувствую от всего этого. Я думала, зачем он так сделал? Зачем он сделал мне больно?
- Я думал о том, что наш мир - хаос. Люди безумно мечутся в поисках чего-то особенного для них, в поисках того, что, по их мнению, по-настоящему их осчастливит и в этой погоне они не всегда заботятся о чувствах других и могут сделать не специально больно, - сказал Николас.
- Тебе разбивали сердце?
- Сердце нельзя разбить.
- Что ты чувствовал, когда Мелани тебя бросила?
- Свободу.

Алексия усмехнулась, но лицо её до сих пор было грустным: глаза смотрели вниз, губы поджаты, утром она не стала краситься, что снова стало поводом за неё волноваться.

- Мне сильно нравился Эзра, хотя Эзра, наверное, нравится всем. Он же просто набор самых хороших качеств в сочетании с красивой внешностью и хорошим чувством юмора. И Хелен определённо ему подходила: они вместе выглядели так гармонично, и я всегда это понимала. Когда мы с ним начали встречаться, мне казалось, что это какая-то случайная ошибка, так быть не должно. Это просто стечение обстоятельств. Но я привязалась к нему, потому что знала, что для меня он такой будет один. Больше я не встречу такого же парня. Я знала, что если появится Хелен, то он сразу вернётся к ней, но мне хотелось думать, что так не будет.
- Чтобы снова встретить, нужно отпустить, - сказала я, - если Эзра всегда был предназначен для Хелен, то существует человек, которому всегда будешь предназначена ты.
- Но этот человек не будет Эзрой. Он не будет таким же смешным, красивым и добрым.
- Любовь не должна приносить тебе самой боль, Алексия. Воспоминания с Эзрой навсегда должны остаться счастливыми воспоминаниями с человеком, которого ты любила. Мы привыкли, что любовь - это и страдания, но это неправильно. Пусть любовь так и остаётся любовью. Если Эзра был предназначен Хелен, то в этом мире существует человек, которому предназначена ты. Но если ты будешь грустить на каждой ступени к самой большой твоей любви, то ты можешь и не дойти.

Алексия улыбнулась.

- Спасибо.
- Мы с Джоанной идём в магазин за любовной стрелой Эроса, ты хочешь с нами?
- Я лучше вернусь на собрание, - она встала со скамейки и притянула в объятия нас обоих.

Мы с Николасом шли вдвоём вдоль каменной стены города. На одной из стен в узком переулке снова была нарисована волна. Я взяла Николаса за руку и завела его в переулок.

- Ты одержима этой волной, Джо.
- Разве тебя не завораживает это? Какой-то психопат каждый раз рискует попасть за все граффити нарисованные по всему городу сразу.
- Они не смогут доказать, что все они принадлежат ему.
- Может у них не получится, но все определённо будут причислять их одному человеку.

Николас усмехнулся.

- Когда я спросила у тебя в прошлый раз, ты ничего мне не ответил. Я спрошу у тебя ещё раз. О чем думал автор?
- Когда я смотрю на неё, то вспоминаю своего дедушку.
- Дедушку? Почему?
- Когда я был маленьким ребёнком, он любил меня всюду водить, на всякие праздники и фестивали. И я очень боялся пространств, где много людей. Я стеснялся. Однажды он отвёз меня в Париж, мы стояли с ним около собора Божьей матери и там танцевало много людей. Я не знаю, что это все значило, но люди словно образовывали большое кольцо и те, кто хотел, танцевали в центре. Мне хотелось тоже танцевать, но я боялся, что на меня будут смотреть. Когда мы пришли домой, он сказал, что может научить меня одному танцу. Сказал, что это танец волны, который знают все моряки.
- Такого танца не существует?
- Нет, он его выдумал.

Николас отошел от меня на пару шагов, стоя лицом к стене, где было граффити.

- В этом танце нет правил, дедушка говорил так: почувствуй себя волной, двигайся как волна.

Николас стал изображать кистью руки, которая была около его голубых глаз, движение волны; после он стал вытягивать руку вперёд, и движение волны постепенно захватывало всю руку. Это не было прямой волной, напоминало скорее волнующее из стороны в сторону море. Одновременно с одной рукой, он стал повторять движение и второй рукой, так же медленно превращая всю свою руку в движущуюся волну.

Когда обе его руки вытянутые вперёд, двигались в движении волны, все его тело постепенно охватывала волна: все его тело плавно и незаметно изгибалось: а руки постепенно поднимались наверх, в конце соприкасаясь над его головой.

После он развёл руки в две стороны, продолжая движение кистями, руками, плечами, корпусом, ногами: все его тело плавно двигалось. Когда руки Николаса были разведены в две разные стороны он постепенно стал соединять их на уровне сердца и застыл.

Я улыбнулся, он смутился, как будто слишком сильно отдался танцу и теперь чувствовал себя странно.

- Дедушка говорил, что чем хорош этот танец: ты постепенно раскрепощаешься и не замечаешь, как к концу уже танцуешь в свое удовольствие. А ещё он мне говорил, что это тайный танец моряков, так что моряки узнают во мне близкого им человека.
- Может это тоже стало важным фактором: ты очень хотел быть частью морского сообщества.
- Очень может быть.
- Мне понравился танец.
- Хочешь тоже попробовать? Его можно танцевать вместе.
- Я не очень люблю танцевать.
- Ты также говорила про шумные места, но пришла на вечеринку Питера, ты также говорила про машины, но приехала за мной, и как же твой легендарный танец, который планировался как мое пробуждение.

Я засмеялась.

- Это были вынужденные меры.
- В чем была вынужденная мера приезжать на вечеринку?
- Ладно, - устало вздохнула я, - станцуем танец волны.

Мы стояли друг напротив друга, начиная волну с противоположных сторон. Я отзеркаливала движения Николаса, это было немного неловко, поэтому я стояла с нахмуренными бровями и скованной улыбкой.

- Расслабься, - шепнул мне Николас.

Моя улыбка стала шире, я посмотрела в его глаза, в его большие голубые глаза. Казалось и в нем что-то переменилось, может мы разделили на двоих эту темноту, и она просто испарилась в воздухе.

Его руки с волнами перекрещивали друг друга и наши кончики пальцев соприкасалась. Он танцевал, не чувствуя стеснения, а я чувствовала стеснение в груди от какой-то пробиваемой радости. Он откинул спину назад, продолжая плавно двигаться, а потом выпрямился и соприкоснулся со мной вытянутыми вверх ладонями. Я хотела сделать круг вокруг себя, и в тот момент, когда я стояла к нему спиной, он схватил меня за плечи, прижал к себе и засмеялся. Я не сопротивлялась, просто стояла, пока наши руки перевязывались в странном союзе.

- Это тоже часть танца?
- Давай просто постоим так, - он стал легко покачиваться в такт вымышленной песни.
- Ладно.

Он уткнулся губами в мою макушку, и я чувствовала, как он широко улыбнулся.

- Почему Афина?
- Тебе не все равно?
- Мне нельзя этого знать?
- Никакого тайного смысла. Просто моя любимая греческая богиня.

Я усмехнулась.

- Афина богиня чего?
- Всего. Богиня мудрости, искусства, науки, тактики.
- Мне приятно. Ты помнишь, что нас отправили за краской и стрелой?
- К черту их, постановка не завтра. Время ещё есть.
- Может тогда поедем на пляж, до которого едет 16 автобус.
- Пляж? Сейчас же осень.

Я отпрянула от Николаса и повернулась к нему лицом.

- Зато там нет людей.
- Сейчас?
- Да.
- А как же твои уроки?
- Ничего важного.
- Тогда. Пойдём к парковке, и я отвезу тебя.
- Поедем на автобусе, так веселее.
- Я давно на них не ездил.

Когда мы шли к автобусной остановке, и я увидела приближающийся автобус, то сразу начала бежать за ним, схватив руку Николаса. Это осознаешь потом, но в какие-то моменты начинаешь чувствовать себя по-настоящему живым.

Когда мы вышли на нужной остановке и спустились по склону к пляжу, то Николас сразу снял свои кроссовки. Я сняла кеды, и наши ноги почувствовали холодный осенний песок. Все это время он не отрывал от меня глаз, его взгляд был намертво прикован ко мне.
       

              - Пойдем ближе к воде, - шепнул Николас.
              - Она холодная, - улыбнулась я.
              - Иначе, зачем ты привела меня сюда?
- Ну ты ведь просто посмотри на него, оно такое…
- Нет-нет, не бойся, - со спины он обхватил меня за локти и начал направлять меня вперед.
- Что ты делаешь? – протянула я.
- Ты видела сегодня какое солнце? Можно искупаться.
- Ненормальный. Хорошо, давай искупаемся.
- Серьезно?
- Конечно нет
- Ладно, тогда, - он почему-то начал смеяться, - просто попробуем воду.
- Уверена она вкусная.
- Джо, - он нахмурил брови, а я начала смеяться.
- Что?
- Ладно, - он отпустил меня и сделал пару уверенных шагов к морю, а после застыл, когда его ступни окутала вода.
- Если начистоту, - начала я, приближаясь ближе к нему и к морю, - я недавно здесь купалась.
- Правда? И как?
- Прохладно
- Прохладно? – засмеялся он.

Я улыбнулась и присела на песок, поджав к себе обе коленки.

- Когда я спускалась, неудачно повернула ногу. Теперь мне кажется, что болит мое колено.
- Колено? – он обернулся ко мне, - какое?

Я улыбнулась.

- Вот это? – я подвернула штанину, оголяя колено.
- Вот это?
- Что ты вечно переспрашиваешь?
- Тогда, - он наклонился к воде, набрал немного в лодочку из своих ладоней, метнулся ко мне и вылил воду на мою ногу, а потом сел рядом и начал растирать мое колено.
- Что ты делаешь? – засмеялась я.
- Морская вода лечит, тебе в детстве не говорили?
- Тебе это тоже твой дедушка сказал?
- Да, но, об этом ведь все знают.
- И как? Просто так лечит? И ничего не берет взамен?
- Берет твое время, которое ты тратишь на любования морем.
- Море поедает время. Не самая бесполезная трата.
- И взамен оно навсегда берет твое сердце.
- Одна коленка и мое сердце теперь принадлежит морю?
- А что? Такой уговор.
- Я не была согласна.
- У вас уже давно такая сделка, - он снова положил руку на мое колено и стал осторожно его поглаживать, - и я посвятил свое сердце морю.
- Только ему?

Он заулыбался и отвернул свой взгляд в сторону.

- Не знаю.

Я тоже положила руку на его колено, и теперь мы сидели в таком странном коленном союзе.

- Точно не хочешь искупаться? – спросил Николас.
- Ты дурачок?
- Ты же сама говоришь, что купалась.
- Не жди никакой выгоды; никакой выгоды от моря, Николас.